Чуваши кто они такие почему они стесняются себя


Чуваши кто они такие почему они стесняются себя
Чуваши кто они такие почему они стесняются себя


Чуваши кто они такие почему они стесняются себя

Сизов Вячеслав Николаевич:

  Сизов Вячеслав Николаевич         Странник или еще один попаданец.      "Миф - это то, чего никогда не было и никогда не будет, но что всегда есть".   Саллюстий, 4 в.н.э.      Истинное мужество в том, чтобы любить жизнь, зная о ней правду.               Мы отступаем... Вот уже несколько дней как остатки полка, где я командую батальоном, отступают по дорогам Смоленщины... Пыль лежит на всем: на спинах бойцов и командиров, вещмешках и оружии. Пыль везде. Даже во рту скрипит песком... А кругом война, и ее следы видны на каждом шагу. Вот и сейчас мы идем рядом с шоссе мимо разбомбленной колонны - стоят разбитые и обгоревшие остовы боевой техники, ЗиСов и ГАЗов, брошенные повозки, тяжелые орудия и трактора, лежат трупы людей и животных. Наученные горьким опытом первых недель войны, мы стараемся держаться деревьев, по возможности скрываясь от авиации противника. Я иду впереди колонны своего батальона, точнее с его остатками - нас всего около ста человек, хотя еще пару дней назад было в три раза больше. Всех тех, кому удалось вырваться из окружения, плена и уцелеть в боях.   Впереди колонны полка идет авангард из бойцов 1-го батальона, которому в последнем бою, позавчера, досталось больше чем нам. От него осталось чуть больше 70 человек - меньше роты. Именно тогда, после гибели в течении дня почти всех командиров и политработников сводной группы, собранного из "окруженцев"и маршевого пополнения, я вновь стал комбатом ...   ... Итак, я - Евстафьев Вячеслав Николаевич, 48-ми лет отроду, уроженец славного города из Черноземья. Родился в семье профессиональных военных, пошел по стопам предков и отдал Родине почти всю свою сознательную жизнь, тяня службу в ее вооруженных и специальных силах. Участник боевых действий в ряде конфликтов на просторах бывшего СССР и его ближайших соседей, кавалер десятка медалей. Готовился в скором времени стать пенсионером. В свободное время увлекался историей и альтернативкой. Волею судьбы оказался перенесенным из 21 века в 1941 г. Точнее в июнь 1941 года...         Первые шаги      Как я тут оказался? Это сложно объяснить с точки зрения науки. Во всяком случае последние несколько лет подсознательно был к этому готов. Слишком увлекся чтением книг по истории, мемуаров и воспоминаний участников войны, но в силу некоторой особенности памяти особо не запоминал ни даты, ни события. Хватало своих забот и проблем на службе, чтобы загружать память еще чем-то. Достаточно было просто воспринимать то что читалось и принимать к сведению события прошедшей войны, какие то мелкие детали...   ... Все произошло внезапно... Побеседовав на повышенных тонах с начальством на службе, я спустился к стоявшей во дворе автомашине. Немного поговорив со скучающим у ворот дневальным, сел к себе в машину и задумался о прошедшем дне. Голова саднила в затылке и висках, потянулся к бардачку за таблетками... И тут накатило... Понял что не успеваю... Боль всеобъемлющая в районе затылка и висков... Нарастающая боль в районе груди все больше захватывала меня... Страх, что не успел попрощаться с женой и дочкой, недоделал кучу дел, не рассчитался с народом по зарплате... Темнота... Чей-то возбужденный разговор, дневальный подошедший к моей машине и бегущий обратно в здание, врачи и сослуживцы, вытаскивающие меня из салона... Олег, что-то говорящий им... Темнота...      _____________________________      Из оперативной сводки по городу:      "...Сегодня в 15.20 из ... в состоянии комы в горбольницу Љ2 доставлен... Через 1 час 10 мин. не приходя в сознание скончался. По сообщению лечащих врачей смерть наступила в результате сердечной недостаточности. Отделом внутренних дел Љ1 проводится проверка...".      _____________________________      ... Очнулся я от боли. Болело все тело, но особенно бок справа и просто на части раскалывалась голова... Не открывая глаз полежал еще немного, примериваясь к своему телу. "Если голова болит, значит она есть и еще живой" - так говаривал в свое время старшина роты, где я начинал службу. Слышалось щебет птиц и шум ветра в листве, тихий недалекий плеск воды. Легкий, теплый ветерок мягко обдувал тело. Где-то пропел паровоз. Ощущение было такое как будто я у бабушки на Волге, лежу в роще и мне нет дела до других. И спокойно. И я, маленький. И скоро придет отец звать на рыбалку, кататься на лодке по великой реке...   -Товарищ лейтенант! Володя! ... Товарищ лейтенант! Очнитесь!... - Кто -то тормоша меня за плечо кричал в уши. Интересно какого Володю приводят в чувство? Зачем меня трясут? Больно же! Не открывая глаз я попытался освободиться от чужих рук. С трудом, но у меня это получилось поднять от земли руку.   - Володя! Вы, меня слышите?- Спрашивал тот же голос. Кстати женский, мягкий и приятный.   - Слышу. - Тихим шепотом ответил я. Губы отказывались меня слушаться. Голос был чужой и непривычный. Словно и не я это говорил. Вообще тело какое-то непривычное и деревянное, не подчиняющееся командам. И явно не мое...   ...Снова накатило. Я словно оглох и поплыл по волнам...   ... Открыв глаза я понял что лежу на берегу реки в каких-то кустах. Если судить по тени, то сейчас как минимум вторая половина дня. И вообще, где это я? Я же должен быть в салоне машины, а тут как минимум лесополоса. Да и погода совершенно не соответствует. В машину я садился посреди октября, а сейчас явно май или начало июня... Если это шутка, то совсем не удачная. Я же все хорошо помню, что со мной происходило. И боль в груди и затылке... И беготню вокруг меня... Что происходит? Где я? Как я здесь очутился?... Вопросов больше чем ответов...   ... Если глюки, то видно серьезно прихватило и мое воображение играет со мной непонятную игру. Слишком все реально - и погода, и кусты, и деревья вокруг, и боль в боку и голове... По идее со мной был инфаркт или инсульт, во всяком случае, к этому все шло достаточно давно и уже привычно. Если рассуждать логически, то похоже я ушел на "Дальние дороги". Но обстановка вокруг как-то не напоминала ни рай ни ад в их каноническом исполнении классиков. Нет, я конечно помню по анекдоту - о визитной карточке. В свое время научили серьезно относиться к анекдотам - слишком в них много правды оказалось... Но все же, неужели врали??? Эх, Бога на них нет!!!   ... Если шутка, то интересно знать чья? Уж слишком все реально - если постараться то можно дотянуться до ветки и сорвать листочек. Как - то не верится в шутку. Да и некому так шутить. Такое могло прокатить на "срочке", когда ночью выносили с койкой на улицу и оставляли спать посреди плаца... Но уже более 20 лет, нет тех, кто мог так пошутить. Они давно разъехались по домам или ушли на "Дальние дороги". Да и я надеюсь не тот пацан, каким был в 18 лет. Скорее всего это не шутка, точно тут что-то еще...   Если что-то еще, то тут вариант только один - перенос. Это вообще-то фантастикой пахнет и не слабой! Нет, я конечно любитель фантастики, но не до такой же степени... Других вариантов не вижу... Неужели перенесся? Интересная тема!!! Хорошо, примем за данность, что действительно состоялся перенос сознания в другое тело. Тогда возникает вопрос - куда? Зачем и кому это надо? Какая-то мысль на окраине восприятия не давала покоя... А все этот гудок, сопроваждаемый свистом вырывающего пара и тяжелым стуком колес... Стоп. Это же паровоз!!! В мое время паровозы были на отстойнике, на жд. станции и не только не гудели, но и не ездили - использовались как котельни или стояли на случай войны... Насколько помню, у нас паровозы эксплуатировались до середины 70-х, когда их заменили на тепловозы. Значит все происходит именно до этого времени.   Если я перенесся по времени и пространству, то на вопрос "где я?" нужно ответить как можно быстрее. На дворе похоже весна или начало лета. Кустарник и деревья, которые вижу, со свежими зелеными листьями. Деревья в кругом лиственные - ивы и березы, иногда попадаются сосны. Голову особо поднять не получается - очень сильно болит тело и голова (слева в районе виска и затылка). Такое ощущение, что били долго и со знанием, возможно ногами...    То что тело не мое, я уже понял. Видимо оно принадлежало достаточно молодому парню. По сравнению с моим "старым" худощавому и достаточно "накаченному" - таким я сам был лет в 16-30... Значит точно перенесся... И это правда. Ну, что ж, Новый Мир, принимай очередного переселенца... Точнее сказать, наверное, его психоматрицу. Ибо я точно помню все, что со мной происходило в моем времени, но ничего не знал о том в чье тело и куда я попал.   На часть вопросов смогут дать ответ те девушки, что сейчас колготятся вокруг моего тела. Разгоряченные. Симпатичные, невысокие и загорелые. Лет восемнадцати. Фигуристые. С приятными выпуклостями в нужных местах. Купальники правда у них закрытые. Черные. Строгие. У нас такие уже давно никто не носят. Подобные только в кинохронике и на старых фото видел. Славянки, с правильными чертами лица и русыми волосами, торчащими из под купальных шапочек. Глаза серые большие. С какой-то печалью. Только вот я их почему-то совершенно не слышу. Хорошо что хоть вижу.   Девушки продолжали что-то спрашивать и требовать от меня. Тут подняться сил нет, а отвечать вообще сложно. Одна из девушек сняв с головы шапочку куда-то убежала. Но скоро вернулась с шапочкой полной водой и вылил мне на голову. Не скажу что мне было неприятно. Наоборот стало вдруг так хорошо... Что вернулся слух.   - Володя! - Раздался у меня в ушах тот же женский голос. - Вы меня слышите?   Опять спрашивают какого - то Володю. На нормальном русском языке. Спрашивают явно меня. Раз так, то надо отвечать. А то как-то не культурно не отвечать красивым дамам.   - Слышу.   - Наконец- то, а мы тут за вас совсем испугались. - Продолжил тот же голос. - Лежите словно мертвый. Не отвечаете. Мы думали что вас убили.   - Слухи о моей смерти явно преувеличены. Если вы мне поможете встать, то будет вообще отлично.   Нежные, заботливые, сильные женские руки помогли мне подняться с песка. Оперившись на девушек я попробовал сделать шаг, затем еще. Тело с трудом, но перемешалось в пространстве. Ноги гнулись, руки тоже. Голова особо не тряслась.   - Володя! Может надо милицию и скорую помощь вызвать? - Грудным и завораживающим голосом спросила одна из девушек. Самая симпатичная кстати.   - Не надо. Сейчас посижу и все пройдет.- Ответил я. Милиции мне сейчас и не хватало только. Пока не определюсь кто, что и где я, она не нужна. Девушки с моим телом явно были в одной компании. И тело зовут Владимир. И он лейтенант. Других особей мужского пола я тут не вижу. Так что все сказанное девушками относится только ко мне. И это радует. Хоть знаю как меня теперь зовут. Еще одна радостная новость была в том что трусы на мне были. Сатиновые, синие, почти до колен. Давно я такие не носил. Лет сорок. Двигаться и самостоятельно сидеть было трудно и девушки прислонили меня спиной к дереву.   Мы были на небольшом песчаном пляже, окруженном с трех сторон деревьями и кустарником, а со стороны реки редкими ивами. Неширокая речка медленно катила свои воды. Ее невысокие берега заросли ивами. На противоположенной стороне виднелся сосновый лес. Вдоль берега реки, на котором я стоял, шла узкая тропинка. По железнодорожному мосту через реку, который виднелся метрах в пятистах справа от меня, как раз в это время проходил поезд с паровозом во главе. Чисто для интереса насчитал 14 грузовых крытых вагонов.   Ярко светило солнце и небо было нежно голубым. Неподалеку на песке лежало несколько полотенец, две раскрытые книги и несколько стопок одежды. В том числе и военной. Тут же в тени куста стояла початая бутылка красного вина, несколько граненых стаканов и открытых кульков из плотной серой бумаги. Все говорило о том, что народ культурно отдыхал уединившись на природе. А дальше что-то произошло. Знать бы только что именно? Ну, да бог человеку дал язык, а он как говориться до Киева доведет.   -Девчата. Я долго в отключке был? Ничего не помню!- Обратился я к девушкам.   - Нет. Минут пять - десять. - Ответила самая симпатичная.- Тебя по голове со спины палкой ударили вот ты и упал. Мы с Ириной закричали и парни убежали. Может надо обратиться в милицию и больницу? А?   - Не пока не надо. Я ничего не помню что тут произошло и что я ей скажу.   Девушки на перебой стали мне рассказывать о происшедшем.   Из разговора выяснилось, что я (т.е. мое тело) закончил обучение в военном училище и вчера вечером на танцах познакомился с девушками Ирой и Наташей. Пригласил на сегодня, в последний день своего пребывания в городе, искупаться и отметить окончание учебы и получение воинского звания -лейтенант. С нами должен был быть еще один мой друг - Саша Попов. Но он по какой - то причине не смог с нами пойти. Поезд у меня вечером и девушки собирались меня проводить. Несколько часов назад встретив девушек на станции, я привел их сюда, на пляж. Мы купались и отдыхали когда из леса вышли трое пьяных парней. В это время мы с Ирой купались. Парни стали приставать к сидевшей на берегу Наташе. Она стала звать на помощь. Как истинный рыцарь я бросился к ней. Завязалась драка с парнями. В результате которой на поле боя остался я один. Лежащим на земле. Парни ретировали. Им тоже досталось. У одного как минимум вывих руки, у другого видимо сломано ребро. Ирина это утверждала как студент - медик.   Да, хорошо тут народ живет. Весело. Пока мы беседовали мне стало куда как лучше. Во всяком случаи голова уже крепко держалась на шее, руки и ноги не дрожали и подчинялись моим желаниям.   ... Погода была как по заказу. Теплая и солнечная. Легкий ветерок шуршал в листве, чирикали что-то на своем языке птицы. В лесу стучал дятел. Благодать... Только и наслаждаться жизнью...   Мне надо было немного побыть одному и привести свои чувства и мысли в порядок. Итак, если это не сон, то я действительно попал из своего времени в другой мир и время.    А раз так, то я предложил продолжить отдыхать и не обращать внимания на неприятности жизни. Тем более что пиратов, желающих похитить столь прекрасных дам, на горизонте не было видно, а вино искриться в бутылке. Настроение у девушек хоть и было испорчено произошедшими событиями они тем не менее пошли купаться. Ирина с сочувствием и тревогой все оглядывалась на меня... Я лишь улыбался в ответ и несколько раз успокоительно помахал рукой...   В книгах по АИ, у переселенца остается часть памяти донора, а у меня этого почему-то не произошло и надо было думать, как жить дальше. Мысль опять качнулась в сторону того, что я просто сплю. Но слишком все реально. И лес, и девушки, и река, и стопка одежды и запахи вокруг. Сном тут и не пахнет. Раз так то надо понять и определиться где я. Пока девушки купаются почему бы не заняться изучением того что под рукой. Хотя бы формы. Других мужчин тут не наблюдается будем считать что форма принадлежит мне. Аккуратно поднявшись с песка, подошел к трем небольшим аккуратно сложенным стопкам вещей. Две принадлежали прекрасной половине человечества и одна мужской. Вот мужская меня и интересовала. Так как именно она мне досталась в наследство.   Ничего необычного в ней не было. Обычный белая майка "алкоголичка" и комплект советской летней походной военной формы командного состава довоенного периода - хромовые сапоги, темно-синие галифе и командирская гимнастерка с выпушкой по воротнику и пехотными петлицами на воротнике. В петлицах рубиново блестели два кубика, а на рукавах - по узкому угольнику красного цвета с золотой отделкой. Пилотка с кантом и красной звездой. Форма новенькая, практически не ношенная. Аккуратно выглаженная и со свежим подворотничком. Такие же новенькие портупея со звездой и кожаная кобура, удерживавшая в себе похоже револьвер "Наган", нашлись в сапоге. Здесь же лежали механические наручные часы "завод им. Кирова" на черном кожаном ремешке, показывавшие час по полудню...   В накладных карманах гимнастерки были документы выданные Тамбовским Краснознаменным военно-пехотным училищем имени Ашенбреннера и Уншлихта на имя лейтенанта Седова Владимир Николаевича, 1921 г.р., которому предписывалось 18 июня 1941 г. прибыть в распоряжение УК Западного Особого военного округа г. Минск, для дальнейшего прохождения военной службы. Дата выписки предписания 30 мая 1941 года. Денежный, вещевой и продовольственные аттестаты. Комсомольский билет. Наличные деньги в кожаном портмоне около 1 тыс. рублей (купюрами по 10 червонцев с профилем Ленина образца 1937 года) и мелочью по 3 и 5 рублей (с солдатом и летчиком соответственно). Накладная камеры хранения железнодорожного вокзала ст. Тамбов от 30 мая о принятии 3-х мест ручной клади. Билет в купейный (спальный) вагон от ст. Тамбов до ст. Москва на 2 июня 1941 г., купленный 30 мая.   Сколько вопросов сразу нашло свои ответы. Хорошо что мне повезло вселиться в тело вояки, такого же как и я в прошлой жизни. В этой жизни я в почти в привычной для себя обстановке и положении. Если считать, что Седов сегодня должен был сесть в поезд, то сегодня 2 июня. Где-то через 3 недели начнется Великая Отечественная война. И длиться она будет около 4-х лет, потребует много крови и средств...   Проблем с вопросом - "Что мне делать дальше?" не возникало. То что должен. Зря что ли столько лет в армии служил.   Главное не светиться с незнанием окружающей обстановки, цен, разговорной речи. Для меня сейчас лучше всего молча впитывать информацию об окружающем мире и постепенно врастать в него, становясь частицей этого мира. Возврата назад видимо не будет.   Тело мне досталось хорошее. Молодое, крепкое, физически развитое, тренированное. Лыжник или пловец. Лишнего жира негде нет. Парень явно был спортсмен. Правда на гимнастерке знаков спортивного отличия нет.   Ехал в войска, чтобы принять взвод в одной из новых дивизий, формируемых в Зап.ОВО. Сейчас таких как он много - в связи ожиданием агрессии Германии, едут к новому месту службы после досрочного окончания обучения. Если мне все правильно помнится, то в "ТКУ" готовили по специальности "командир стрелкового или пулеметного взвода". А раз так, то моих военных знаний и опыта пары локальных войн и конфликтов для 1941 г. должно хватить. Надеюсь, что взводом и ротой командовать не разучился... А там посмотрим.   ... В мое время самого училища уже не было - оно просуществовало где - то до 1960 года, когда его расформировали. Хотя это было одно из старейших военных учебных заведений страны. Начиналось в 19 веке как Алексеевское пехотное в Москве, после революции стало военно-пехотной школой имени Ашенбреннера. Перебазировалось из Москвы в Тамбов. В середине 20-х стало Тамбовским Краснознаменным военно-пехотным училищем имени Ашенбреннера и Уншлихта. В 1941 г. было эвакуировано в Семипалатинск. В 1945 г. получило имя маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова и вернулось в Тамбов. И по правде говоря, готовило неплохих пехотных командиров. Одних Героев Советского Союза около 50. В 1933 году им руководил генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, который сейчас командует Прибалтийским ОВО...   ... Рассказать где находится училище могу без проблем. Сколько раз бывал на его территории. Хотя, не помешало бы сходить и посмотреть все на месте. Так на всякий случай. Район где располагалась училище в мое время особо не изменился. Наставили многоэтажных коробок, но служебная зона оставалась без больших изменений начиная с 1910 года. Тем не менее стоило посмотреть какие здания еще не построили.   Следующая проблема отношения с однокашниками. Есть большая вероятность попадания с однокурсниками и другими выпускниками в одну воинскую часть. А я не знаю какие отношения у тела были с ними. Тут уж как повезет, и что в кадрах приготовили Седову. Формируемых частей в Зап. ОВО много и нехватка в командном составе острая. Большинство из однокурсников Седова погибнет в первые же месяцы войны. Но тем не менее такая проблема остается и как вероятность встречи исключать нельзя. Придется включать "дурку". Было бы неплохо еще один день побыть в городе для адаптации в данной реальности. Вжиться в тело. Пройтись по городу, посмотреть то, что видел только на старых фото, освежить память. Но да может оно и к лучшему что сегодня ночью я его покину. Меньше проблем со знакомыми и однокурсниками.   Еще проблема - почерк. Он индивидуален, у каждого свой. При необходимости по нему можно вычислить на раз кто писал. В школах этого времени пишет чернильными ручками и химическими карандашами. Я же учился и писал в основном шариковыми ручками. Не знаю сохранился ли у меня подчерк моего визави. Но лучше на это не рассчитывать. Придется тренироваться и заново учиться писать чернильной ручкой.   Следующая проблема. Что я знаю о жизни своего визави? Абсолютно ничего. Хорошо, что автобиографию мне придется писать года через четыре, не раньше. Так что возможно удастся узнать что-нибудь. Если с делом ознакомлюсь. Но скоро сослуживцы будут расспрашивать о жизни, а что говорить я не знаю. Личное дело прибывшего командира изучать ведь будет. Вдруг вопросы возникнут, а я буду молчать как рыба об лед. Ляпну что не так, а кто-то особисту стукнет. Девушки вряд ли смогут что - либо прояснить. Откуда они могут знать. Кстати интересно, а личное дело у Седова было с собой или его выслали из училища фельдпочтой? Командирской сумки, где можно было бы его хранить, среди вещей не наблюдалось. Вообще - то было бы странным если бы командир его с собой носил на пляж. Может быть в она в поклаже сданной в багаж? Вот это был бы классный рояль в кустах.   В маленьком кармашке у пояса брюк нашелся небольшой ключ. Может быть удастся найти от какого замка ключ.   Долго одному мне быть не пришлось. Девушки накупавшись вышли из воды. Сняв шапочки и обтираясь полотенцами они стояли передо мной. Молодые, что называется кровь с молоком, раскрасневшиеся, с каплями воды на загорелом теле, освещенные лучами солнечного света они были прекрасны.   Ирина мне нравилась больше Наташи. Да она и не могла не понравиться - от девушки так и пахло чистотой и русским духом. Особенно впечатляла ее улыбка, собранные без особых изысков в косу средней длины волосы. Двигалась она, на мой взгляд, очень даже грациозно.   - Володя вы тут не скучали без нас? - спросила Наташа. - Как вы себя чувствуете? Вы какой - то не такой.   - Даже очень соскучился. - Ответил я.- А чувствую себя вполне прилично. Особенно рядом с такими обаятельными и привлекательными нимфами из сказок.   - Скажите тоже. Нимфы. Вы нас еще русалками или наядами назовите. - Продолжила Наташа.   - И назову. Вы так прекрасны и восхитительны, что у меня просто нет слов. Одни мысли, которые по убогости и косности речи высказать не могу.   - Ну, тогда разливайте вино и приглашайте дам к столу. А то мы есть хотим. - Скомандовала она. Ирина стояла рядом с ней и смущенно улыбалась.   - С большим удовольствием. - Ответил я разливая вино по стаканам. Вино кстати оказалось вполне приличное. Грузинское - "Хванчкара" Горийского завода. Кроме открытой в воде оказывается охлаждалось еще одна.   Закуски было много. Пусть она и была не притязательна на искушенный взгляд. Вареная картошка в мундире, зеленый лук, квашеная капуста и моченые яблоки, копченая колбаса и кусочек сыра. Кирпич черного хлеба, с одуряющим почти забытым запахом.   Один только вид нарезанного и разложенного просто требовал срочного употребления всего, что лежало на импровизированном столе. От запахов кружилась голова и мой желудок просто прилип к спине.   Кружилась она и от присутствия рядом со мной действительно красивых и обворожительных девушек. От них пахло какой - то чистотой и свежестью.   Мы пили вино и разговаривали о литературе. Девчонки были ее знатоками. Обсуждали "Тихий Дон" Шолохова, читанный ими в журнале. А когда споры немного утихли пошли купаться. Вода была чистой, прохладной и нежно обволакивала, успокаивала, окутывала, очищала и охлаждала разгоряченные на солнце тела. Хорошо...   О драке как-то быстро забылось.   Рано или поздно всему хорошему приходит конец. День клонился к вечеру. Вот и нам пришло время собираться. Все немного устали. Лично мне уходить не хотелось. И пляж, и берег стали родными, а бросаться в пучину неизвестного совсем не хотелось. Но надо. Не сидеть же здесь вечно. Мне пора было на вокзал.    Дорога в город шла по тропинке вдоль железнодорожной насыпи. Поднявшись на насыть оглянулся по сторонам. Говорят, что все мосты одинаковые. Не знаю так ли это, но этот мост, с учетом найденных документов, мог быть только одним - растиражированным еще на старых дореволюционных открытках "Чугунным мостом через реку Цна". В мое время он назывался проще - "Периксинский мост". Я стоял на старом железнодорожном мосту в районе Периксы. В 70-е он был заменен на новый. Сколько раз в свое время купался недалеко от него. Правда пляжа, где я нашел вещи, не помню, возможно просто зарос ивами. Мимо меня в сторону станции, медленно прошел товарняк, влекомый пыхтящим паровозом. Посмотрел в след удаляющемуся поезду... Там вдалеке виднелись постройки станции "Цна"...   Город мало изменился с того времени, во всяком случае та его часть, что стояла около берега реки - те же деревянные домики и сады вокруг них. Правда не было пятиэтажек, автомобильного моста через линию железной дороги, бетонных заборов ограждающих контейнерную площадку, инженерную базу и здания хладокомбината. Где-то слышалось кукареканье петухов, устроивших соревнование на самый громкий вопль...   Девушки, пока осматривался, ждали меня на тропинке внизу. На насыпи мне делать больше было нечего. Все что нужно я уже увидел, а вот заставлять ждать себя красивым дамам нельзя категорически. Тем более что они просто божественно красивые в своих светлых, цветастых, ситцевых сарафанах, белых носочках и парусиновых туфлях. Все - таки женская мода этих лет куда лучше, чем в оставлено мною мире. Она подчеркивала женскую красоту, а не выпячивала иные части тела... Или во мне тестестерон играет?   Разговаривая и смеясь над шутками, мы направились в сторону станции. Дошли мы туда достаточно быстро, минут за пятнадцать. Мои часы стояли - не зная точного времени, я их не стал заводить. А у девчонок, я часов не видел. Грузовая станция была узнаваема теми же складами, разгрузочной площадкой, на которой сейчас стоял эшелон из десятка грузовых полуплатформ с суетящимися на них военными, одноэтажным административным зданием и отделением милиции. Станция жила своей жизнью - грузились и разгружались у складов грузовики, переговаривались грузчики, а у ворот стояли ВОХРовцы. За забором станции виднелось окруженное невысокими деревьями желтое здание ДК. Где-то там должна быть танцплощадка. Рядом с ДК стояли двухэтажные деревянные бараки для семейных железнодорожников, виднелось развешенное для просушки белье. За ними должно стоять старое здание школы, в которой работал мой отец. Ничего не меняется со временем...   Все чаще стали попадаться военные, спешащие по своим делам и пахнущие казармой, ваксой и одеколонами "Шипр" и "Тройной". Запахами, которые и в мое время не поменялись. Мне казалось, что вокруг ничего не изменилось и все вокруг я видел и не раз, и не два. И сам воздух, когда-то еще в 18 веке, наполненный похожими запахами, так ими пропитался, что уже никогда не изменится.   Около одного из домов комсостава мы попрощались с Наташей. Она просила у меня прощение за то что не сможет проводить на вокзал. А затем пристально смотря мне в глаза, попросила обязательно проводить Иру до дома. Естественно я обещал. Тем более, что она жила недалеко от железнодорожного вокзала. Да и времени до поезда оставалось полтора часа.   Дорогу я в принципе знал и искать куда идти было не нужно. Осталось определиться с тем как будем добраться до центра города. Ждать автобус смысла не имело - после обеда из воинских частей в увольнение уходили военнослужащие, обычно заполнявшие редкие автобусы полностью. И стоять ждать когда придет следующий, в такую жару, желания не было. Тем более что до центра можно было дойти пешком минут за 20... Все мои сомнения прекратила Ира предложившая дойти до дома пешком.   ... Поднявшись по насыпи к путям и по тропинке вдоль них мы пошли в сторону железнодорожного вокзала. В мое время эта часть города была плотно застроена частным сектором. Здесь и сейчас территория была в основном свободна и заросшая деревьями. Приток реки Цны еще не пересох и его воды вольготно бежали среди зарослей Ахлебиновской рощи и прилегающих территорий. Только у переезда через пути в сторону центра города виднелись жилые деревянные дома.   ...На путях пыхтело несколько маневровых паровозов, толкая по рельсам вагоны. Все станционные и заводские пути были заняты эшелонами, некоторые из которых охраняли вооруженные сотрудниками ВОХР. Где-то в районе вагоноремонтного завода "маневровый" что-то просвистев и стравив пар, побежал в сторону рощи и Петропавловского кладбища...   ... Пройдя кладбище, мы спустились с насыпи и вышли на Железнодорожную улицу. Она начала застраиваться почти одновременно со строительством железной дороги и станции. Одноэтажные деревянные и редкие двухэтажные каменные здания за невысокими заборами составляли ее. На улице почти никого не было. Около двухэтажных домов на лавочках в теньке сидели старушки, обсуждавшие какие-то свои темы. Редкие прохожие спешили по своим делам, совсем не обращая на нас никакого внимания...   ... На поле, между улицами Кронштадской и Комсомольской, с упоением гоняли мяч раздетые по пояс пацаны. Воротами им служили кучки одежды. Вокруг, в тени лип и берез, стояли и сидели многочисленные разновозрастные зрители, весело покрикивая, комментируя и поддерживая игроков. Сиденьями им служили бревна, скорее всего привезенные кем-то себе на стройку.   Пройдя мимо еще десятка домов Ира показала мне крашенный зеленой краской, небольшой деревянный дом с застекленной верандой под шиферной крышей.   - Вот здесь я и живу. Может зайдем? Чаю попьем?   - Нет наверное. В другой раз. Боюсь что на поезд опоздаю.   - Ну нет так нет. - Ответила Ирина. И мы пошли дальше в сторону Привокзальной площади. Идти нам оставалось всего несколько минут. Когда до площади оставалось несколько шагов девушка внезапно остановилась и сказала - Жаль что ты сегодня уезжаешь. Может быть останешься? Я тебя с родителями познакомлю.   -У тебя же еще время есть до прибытия в часть? - Смотря на меня своими серыми и печальными глазами спросила Ирина.   - Прости Ир. Не обижайся. Как бы мне не хотелось, но остаться не могу. Мне в часть надо попасть пораньше. Я приеду. Как дадут отпуск.   - Ну, не можешь. Так не можешь. Писать будешь? Адрес не забыл?   - Напишу как доеду до части.   - Я буду очень ждать... Ты не обидишься, если я не пойду тебя провожать? - Осторожно спросила Ира повернувшись ко мне лицом.   - Нет.   - Ну, и хорошо - ответила она и резко повернувшись пошла назад в сторону своего дома...   Вот и понимай после этого женщин... То буду провожать, то не буду. Может быть это даже и лучше, что я остался один. Спасибо девчонкам. Они помогли мне немного адаптироваться и сделать первые шаги в этом мире ...      В путь       ... Передо мной находилась привокзальная площадь. Как и в мое время, она была вся в зелени разросшихся лип и цветов, струях фонтана. За соблюдением порядка строго глядят молоденький милиционер и несколько военных патрулей. Когда-то здесь проходила граница города. А сейчас это почти центр быстро развивающегося города. В тени деревьев, со своими плетенными корзинками, на пустых ящиках и раскладных сиденьях расположились старушки, продающие урожай садов и огородов. Ассортимент не так уж и плох - яблоки, молодой редис, вареные картошка и яйца, ну и конечно же семечки в газетных кулечках. Из под полы у них можно купить и бутылочку домашнего самогона. Прицениваясь и что-то покупая, к ним постоянно подходит разночинный народ... Железнодорожники, рабочие с завода, пассажиры и провожающие, военные. Последних особенно много - сегодня выходной и их отпустили в увольнение. В городе расквартировано много воинских частей. Вот и приходят сюда в увольнение, благо в ДК "Знамя труда" есть все 33 удовольствия - крутят кино, работают секции, а вечером на летней площадке танцы под звуки духового оркестра одной из воинских частей. Здесь же назначались свидания и встречи. А с остановки автобуса можно уехать в разные концы города. Тем более что и сам центр города совсем рядом. По широкой улице, окруженной цветущими липами, всего за десять минут можно дойти до площади Ленина, Центрального рынка и Набережной...   На перекрестке, напротив входа в красивое 2-х этажное кирпичное красное здание, стоящего напротив ДК "Знамя труда" (где до революции располагалось здание публичного дома), разместился книжный ларек с молоденькой продавщицей. У ларька, рассматривая книги, расположились несколько красноармейцев и пожилой мужчина в шляпе. По аллее в сторону вокзала двигались несколько женщин в платках с плетеными корзинами в руках. Недалеко от входа в здание вокзала стояли телеги, возле которых вольготно разместились возницы, доставившие к поезду пассажиров с их грузом чемоданов и корзин. Про себя еще раз отметил, что практически ничего не изменилось с известных мне времен...   Особо спешить мне не имело смысла. До оправления поезда было около получаса. Стоять и светиться у вагона, на глазах огромного количества отъезжающих и провожающих, не входило в мои планы. Поэтому на Привокзальной площади я остановился у книжного киоска. Где только что освободилось место у прилавка - очередной покупатель, что-то купив, заторопился к вокзалу. Встав на его место, я стал перебирать книги. Невзрачные по внешнему виду обложек, книги были просто замечательными. В свое время потратил кучу времени и денег на то чтобы собрать такую подборку для домашней библиотеки.   Тут лежала достаточно приличная коллекция классиков литературы (как мировой, так и русской). Выбор политкниги был просто огромен: только одни работы Сталина чего стояли (в мое время днем с огнем не найдешь, только у коллекционеров), а кроме него тут стояли работы Ленина, Кагановича, Краткая история ВКП(б) и т.д... Военная книга была представлена "библиотечкой командира", уставами, книгами по военной истории. Правда отпечатано это было на не очень хорошей желтоватой бумаге и довольно тусклым штифтом. Среди всего этого богатства, для себя в дорогу нашел сборник стихов Есенина. Кроме того, мне удалось ознакомиться с интереснейшей книжечкой, которая меня искренне восхитила: написанный автором с простой русской фамилией Токарев и изданный Военным издательством Наркомата Обороны в сороковом году "Тактический справочник по германской армии". Чётко, подробно разобранные обычаи и привычки вермахта, рассказ о боевых группах, авиаподдержке, снабжении и всем остальным. Причём не просто голыми словами, но и внятными схемами. Надеюсь, что мне все это пригодится.   Все это время продавщица - молоденькая, симпатичная девушка, весело разговаривала с несколькими курсантами-летчиками и поэтому не обращала на меня почти ни какого внимания. Заплатив деньги и получив сдачу, освободил место у прилавка, тут же занятое новым покупателем...   ... Вокзал жил своей обычной жизнью. На путях свистели и пыхтели маневровые паровозы, буксами стучали вагоны, у складов кто-то матерился. На перроне, как обычно, суетился и двигался в разные стороны народ. Под большими часами над входом в здание вокзала, в фуражке с красным верхом, важно стоял дежурный по станции. На первом пути стоял состав из 2-х десятков синих и зеленых вагонов, с паровозом в голове. Посадка разночинного народа в вагоны уже шла. У дверей толпились люди со своим багажом, с завистью смотревшие на тех, кто уже разместился и выходил из вагона, постоять и подышать воздухом...   Все они стояли по одиночке и группами, курили и о чем-то разговаривали. Разглядывая проходящих и спешащих в вагоны - словно хотели найти кого-то... Вдоль перрона не торопясь шел военный патруль, иногда останавливающий встречных военных и проверяя у них документы... Обычная жизнь, обычного вокзала на просторах России, неизменившаяся и в моем мире...   Меня никто не провожал и я был свободен в своих действиях. На всякий случай в ларьке прикупил пару колец "Украинской" колбасы, буханку хлеба, пару бутылок коньяка "Двин". Одна из бабулек навязала мне "дорожный набор" - несколько вареных картофелин, пирожки с мясом и соленые огурчики завернутые в газету.   Получить по квитанции багаж много времени не заняло. Очереди за получением багажа не было. Дел то было отдать кладовщику квитанцию и получить от него чемодан и два больших и тяжелых пакета.   ... Мой вагон оказался посередине состава, рядом с вагоном-рестораном. У открытой двери вагона стояло всего несколько человек. В основном это были военные из числа старшего командного состава, гражданские в костюмах и галстуках, нескольких женщин. Их багажа видно не было, не считать же за таковой пару кожаных портфелей в руках у "шпаков". Скорее всего, остальное уже занесли в вагон. Некоторые о чем-то тихо разговаривали друг с другом и провожающими. Но они уже были не здесь... Каждый из них жил своей жизнью, уже отдельной от провожающих.   В форме, с чемоданом и пакетами в руках, я ничем не выделялся среди них. Проводник, в форменном синем кителе с шестигранниками в петлицах и фуражке, учтиво поздоровавшись, посмотрел на мой билет и пропустил в вагон. Здесь все блестело чистотой - ковровые дорожки, бархатные занавески на окнах, начищенные медяшки. Несколько купе были заняты и из них слышался тихий разговор. Пройдя по вагону и найдя свое купе, распахнул его дверь. Оно оказалось двух местным мягкими полками расположенными друг над другом. С бархатной обивкой, нижняя - широкий диван со спинкой, напротив - широкое мягкое кресло и дверь в душевую - умывальник (одна на два купе)... Тут никого еще не было. Мое место было на нижней полке. Зайдя в купе, положил вещи в рундук под полку, а купленные книги и пакет с едой на столик. Выглянул в окно.   Время тянулось ужасно медленно. Тревожные мысли возникшие неизвестно откуда крутились в голове.   Одиночество вот бич "попаданца". Он оторван от привычной для себя жизни, людей, окружения, техники. Он абсолютно один, хоть и в родном, но в тоже время чужом мире. И этот мир враждебен уже по своей сути, стараясь своими карательными органами удалить от себя неизвестную бактерию, которая может заразить здоровый организм. Возможно, потом и придет понимание, что бактерия безвредна и может быть даже полезна. Заведутся друзья или просто считающиеся таковыми. Но вот когда это произойдет - неизвестно. Время тут самый главный фактор. Поэтому действия "попаданца" должны быть как у разведчика острожными, чистыми и проверенными. А я тут насовершал кучу ошибок.   Сидеть в купе было тоскливо и я вышел в коридор. Прислонившись к окну, смотрел на соседние пути, железнодорожные составы. Постепенно вагон заполнялся пассажирами, в купе слышались тихие разговоры, стук опускаемых полок. В следующие за моим купе никто так и не заселился. В тамбур вошел проводник и хриплым голосом прокричал: "Товарищи провожающие! До отправления поезда осталось 5 минут, прошу освободить вагон". В это время из служебного купе вышел еще один проводник (молодой парень лет двадцати) и стал обходить купе, предупреждая об отправлении. Увидев меня, он улыбнулся, поздоровался и спросил: "Привет. Уезжаешь?". Видимо это был кто-то из знакомых Седова. Придется играть роль старого знакомого...   - Здорово,- сказал я, подавая руку для рукопожатия, - да в часть.   - А я, смотрю на перроне - ты - не ты. Весь такой нарядный, сияющий, с кубиками в петличках и кучей вещей. Да еще в наш вагон... Даже не поверил сначала. С окончание учебы. Далеко направили?   - Спасибо. В Минск, а там куда скажут.   - Ну и отлично. Свет посмотришь. Себя покажешь. Ладно, мне тут дела сделать надо, а то Петрович отругает. Потом поговорим. - И проводник прошел дальше по вагону.   Так, еще одна задача. Проводник знает Седова, а я вот о нем ни слуху ни духу. То что парень не заканчивал учебу в училище понятно. Не ходил бы по вагону младшим проводником. Значит знает Седова по иным обстоятельствам. Надо будет прислушаться к разговору проводников, возможно удастся что-нибудь выяснить. По поведению старшего, проводника, Петровича, можно сказать, что он меня точно не знает или просто не показывает вида. Грубых ошибок я, вроде бы, пока не сделал. Знать бы точно, что к чему. Сейчас главное спокойно уехать из Тамбова, а там посмотрим. Плохо, что не знаю расписания остановок поезда - не было времени узнать на вокзале. По идее в вагоне должно висеть. Во всяком случае, в мое время висело, а вот как сейчас неизвестно. Пока шел по вагону внимания не обратил. В случае ЧП трудненько мне придется. Но в принципе это решаемо. Нужно будет попозже сходить за чаем и посмотреть что к чему. Скорее бы поезд отправлялся, тогда хоть одну проблему с себя сниму...   Наконец раздался гудок паровоза и поезд медленно тронулся с места. За окном провожающие махали руками, что-то кричали на прощание. За высоким деревянным забором промелькнули постройки и цеха завода "Ревтруд". С противоположенной стороны показались казармы военного училища...   Кажется все, можно возвращаться на место. Вот было бы прекрасно если бы я ехал в купе один. Можно было бы отоспаться, привести мысли в порядок, написать письмо, продумать дальнейшее. Хотя это вряд ли. Кто-то обязательно подсядет. Или придет. Например, тот же молодой проводник с которым придется вести разговоры. А это облом...      Валя      До Мичуринска меня так никто и не побеспокоил. Не считать же беспокойством ожидаемое появление проводника с проверкой билета. Больше в купе никто не зашел. И я мог наслаждаться одиночеством не менее полутора часов. Следующей большой остановкой поезда был Мичуринск и там кто-то мог подсесть в купе. Так что до прибытия туда у меня было время изучить багаж.   Что везет военный только что закончивший училище и получивший необходимое вещевое довольствие? Правильно только его родное. То чем его одарила Родина. Комплектами военной формы, нижнего белья и необходимыми в армии аксессуарами. Так что увидеть что - то необычное я даже и не надеялся.   В самом тяжелом из пакетов оказалась теплые зимние вещи, выданные лейтенанту в училище. Короче, все без чего совершенно спокойно могу обойтись, уезжая в часть, но положенное к выдаче выпускнику в училище. В другое время я бы за это ухватился, но, увы, не судьба. Собрал и сложил все назад.   Во втором пакете оказались более необходимые вещи: парадный китель командного и начальствующего состава со знаками различия лейтенанта, темно-синие галифе с кантом, летняя фуражка с двумя чехлами, тонкие форменные перчатки, кавалерийская (с двумя плечевыми ремнями) портупея, летние портянки, пустая командирская сумка, форменные с кантом брюки на выпуск, носки. Все новое и еще не обмятое. Во внешнем левом кармане парадного кителя, нашелся чистый носовой платочек и костяная расческа.   Надев галифе и китель, посмотрелся в зеркало. Вроде бы все в норме. Во всяком случае, не весит и не торчит во все стороны. Фуражка тоже по размеру. Чему был особо рад. Сняв с себя форму, аккуратно сложил ее на место. И убрал пакеты в рундук освобождая место для доставшегося мне чемодана...    Обклеенный коричневым дерматином, с металлическими накладками на углах, дополнительными широкими ремнями снаружи, двумя металлическими блестящими замочками, достаточно легкий, вместительный и удобный чемодан, лучился своим качеством. Ключ найденный в кармашке прекрасно подошел к замкам.   Раскрыв чемодан, стал осматривать его изнутри, выкладывая вещи из него на полку. Ничего удивительного в нем ожидаемо не было. Только то, что мне могло пригодиться в дороге и по прибытии в часть: новое нижнее белье, комплект летней походной командирской формы с вшитыми петлицами, санитарные принадлежности, носки, фланель, ткань на подворотнички, пара носовых платков, пара тонких черных кожаных перчаток, запасная фурнитура, несколько чистых тетрадей (в мою любимую клеточку) и сапожный крем с щеткой. Были тут и деньги. Несколько тысяч рублей аккуратно завернутых в чистую бумагу и спрятанных в карман ношенного "хэбэ". В другом кармане нашелся еще один подарок - небольшой замшевый мешочек в котором лежал золотого цвета перстень с крупным камнем. Само кольцо было старым, большим, широком, витым, с крупным 8-угольным ограненным камнем. Камень был необычный. Он состоял из 4 цветов - белого, красного, желтого и изумрудного цветов, переходивших из одного цвета в другой. Металл тяжелый, прохладный. На душках кольца имелись спирали. Для того, чтобы лучше рассмотреть перстень, я поднес его ближе к свету. Как только электрический свет коснулся камня, тот засверкал всеми огнями радуги и стал нагреваться. Камень в перстне сменил свое разноцветье на сплошной красно-желтый цвет. Примерил перстень, одев его на безымянный палец сначала правой, а затем левой руки. Перстень как будто сделали для меня. Он отлично сидел на пальце, не мешал. Можно сказать: "был как родной". Лучше всего смотрелся на левой руке. Тяжесть металла совсем не чувствовалась. Сам перстень не вызывал отторжения и очень естественно смотрелся на пальце.   Вот интересно откуда у молодого лейтенанта столько денег и такое вот украшение? На грабителя не похож. Если предположить, что у парня было наследство и он его реализовал, то ответ на мой вопрос напрашивался сам собой. Ну, да, что тут заниматься копанием. Все равно правды не узнаю. Спасибо ему, что приготовил для меня столь ценный подарок.   На всякий случай еще раз осмотрел чемодан. Здесь меня ждал еще один сюрприз. Оказывается в чемодане было несколько отделений, разделенных плотным картоном, который я сначала принял за отделку. Аккуратно отжав державшие картон скобы с днища чемодана, я нашел отделение, служащие для хранения документов. К моей радости там лежал большой клееный из плотной, коричневатой, оберточной бумаги конверт с сургучной печатью. Обычно в таких пересылались личные дела. Сколько я таких в свое время распаковывал. Тут же лежали сопроводительные письма к пакету. Видимо в связи с досрочным выпуском и для ускорения движения личных дел выпускников к новому месту службы, кадровики выдали их на руки, с поручением сдать пакеты в УК, куда они направлялись и возвратом 2-х экз. писем с отметкой о приемке назад в училище. Будем считать мне крупно повезло. Как открывать такие письма, чтобы не повредить печать, меня в свое время научили. Правда нужен чайник и главное - чтобы никто не мешал. Займемся этим позже.   Мое внимание привлекли тетради лежавшие на полке. Насколько помню, одной из заповедей попаданца, является необходимость перепеть все песни своего времени. Вот этим и займемся, но петь пока не кому, да и не за чем. Просто запишу, что вспомню, а потом посмотрим... Нашлось и чем писать. Усевшись за стол, стал записывать стихи и песни, которые помнил по той, прошлой, жизни. Здесь были в основном песни из кинофильмов, созданных во второй половине XX века и гарантированно не нарушавших ни чьих авторских прав... Вспоминания лились рекой так, что я только и успевал их записывать. Творческий процесс продолжался до прибытия поезда в Мичуринск...   Сложив написанное в чемодан убрал его на место. Стоянка в городе была больше часа. Хлопали двери купе. Народ спешил на свежий воздух. Можно было бы и мне сходить на улицу. Но лень было надевать сапоги. Чтобы не сидеть без дела занялся револьвером. Достав его из кобуры, осмотрел. Внешних повреждений не было. В барабане стояли патроны, запасные лежали в своих карманчиках. Протерев револьвер тряпочкой, положил его обратно в кобуру...   На освещенной фонарями улице шумел народ. Пассажиры и торговки договаривались насчет покупки "мичуринских" яблок и другой снеди.   Кстати, я ведь так и не понял в каком времени нахожусь - в той реальности, что я знаю, или альтернативной. И самое интересное в том, что проверить до наступления некоторых дат и событий ведь не смогу...   Только тут я понял, что у меня на пальце перстень! Который, после уборки чемодана, так и остался на пальце. Я про него просто совершенно забыл! Странно, что я этого не заметил. Обычно со мной такого не происходило.   Очень хотелось пить. Ну, прямо сушняк напал. Да так, что горло сдавило. Тело категорически требовало воды... Выйдя в коридор напился воды из тэна. Стало значительно легче.   Задумался о дальнейшем. Вещи отобраны и уложены по местам. Из всех намеченных дел остался только конверт с документами, да письмо Сталину. Как же без него?! Или я не попаданец! Вот только лавров порученца Верховного мне не надо, как-нибудь без этого обойдусь... Чем дальше от начальства тем лучше и спокойней.   Написать письмо Вождю здесь нет времени. А вот набросать его черновик вполне возможно и даже нужно. Не писать же наобум потом в Москве. Достав из чемодана еще одну чистую тетрадь, сел за стол.   Накатило. Но уже без боли - как будто морская волна накрыла с головой... Мысли понеслись вскачь. Остановившись на мысли о войне и черновике, взял в руки карандаш. Задумался о том, что же надо написать. А это был огромный массив информации. Вычленяя главное стал быстро писать в тетради. Помогали мне в этом картинки, всплывающие в памяти. Писалось на удивление легко и свободно. Минут через тридцать все было готово.   Опять сильно захотелось пить. Воспользовавшись кружкой, в очередной раз пополнил свой водный баланс. Полегчало... Это уже стало входить в систему. Как будто жар изнутри сжигает всю воду во мне.   Не закрывая двери, я зашел в купе и сел в кресло. Вчитался еще раз в написаное. Что ж, все верно, вроде бы все как надо. Если что вспомню - дополню. Вагон стал наполняться людьми. Во избежание проблем спрятал черновик в чемодан. Во время...   В купе зашла приятная, среднего роста, с роскошными русыми, распущенными волосами, худенькая женщина лет сорока, в светло-сером костюме, длинной юбке и светлой сорочке. В руках она несла небольшой чемоданчик и футляр из-под гитары. Поздоровавшись, она расположила свои вещи на нижней полке и присела у окна напротив меня. Поезд пыхтя набирал скорость.   - Извините, что села на ваше место. Немного запыхалась. У меня верхняя полка...   - Ну, что Вы, все в порядке. Вы до Москвы? Вам помочь вещи положить?- спросил я.   - Да. Знаете, я ведь чуть не опоздала. В кассу очередь. До отправления 10 минут. Хорошо еще, что какой -то военный сдавал билет. А то бы не успела купить и опоздала на поезд... И так задержалась на перроне... - ответила она, - Сейчас проводник билеты соберет, тогда и поможете с вещами... Вы до столицы? Давайте знакомится?   - Владимир. Я в Минск. В столице пересадка. А вы?   - Меня зовут Валентина Федоровна. Я инженер-химик, сама из Москвы, сестра до сих пор живет недалеко от Гоголевского бульвара.   В это время, предварительно постучавшись, в купе зашел старший проводник. Поздоровавшись и извинившись за беспокойство, попросил у женщины билет. Валентина Федоровна отдала, достав его из кармашка блузки. Проверив и убрав билет в кожаную папочку, проводник пообещал принести постельное белье.   -Если хотите, давайте я выйду, а вы пока спокойно переоденетесь. - спросил я.   - Спасибо. Если можно подождите в коридоре...   Выйдя в коридор и плотно закрыв двери купе, стал рассматривать пейзаж, проплывающий за окном. Несколько мужчин прошли мимо меня в тамбур покурить, давая своим попутчикам возможность приспособиться к поездке. Из купе в купе переходил Петрович, разнося комплекты постельного белья. На стыках стучали колеса. Мерно раскачивался вагон. Поезд все дальше уносил меня от родного города.   - Прошу прощения. Вы постельное белье для своей соседки не возьмете? - Спросил проводник. - Чайку не желаете, товарищ лейтенант?   - Конечно, давайте. - После его слов пить захотелось еще сильнее. - Давайте и если можно послаще. Несите сразу два стакана.   - Сделаю в лучшем виде и покрепче. - подмигнув, передавая мне белье ответил Петрович и заторопился дальше.   Подождав еще немного, я постучал в дверь купе.   - Войдите, - послышался голос моей соседки.   В кресле у окна, переодевшись в халат с рюшечками, сидела Валентина Федоровна.   - Я, тут имел смелость взять Вам постельное белье и заказать чай. Надеюсь не против?   - Конечно нет. Спасибо, Володя. Вы не положите мой чемодан, а то у меня не всегда получается поднять полку. Да и чемодан тяжелый.   - Всегда пожалуйста...   Я без труда поднял и убрал чемодан попутчицы на место. Футляр с гитарой она попросила оставить на месте. Заправив постель, мы сели за столик. В это время проводник принес чай с лимоном. Поблагодарив его, продолжили прерванный разговор.   - Смотрю у вас достаточно интересные книги. И оригинальная подборка. Увлекаетесь стихами?   - Спасибо. Мне нравятся поэзия. Правда, я разрываюсь между армией и историей, но думаю найдется время для всего.   - Какие Ваши годы! Все успеете. Кстати, вы тамбовский?   - Да, местный.   - А я вот нет. Родилась на Украине. В раннем детстве родители переехали на работу в Москву. Так что считайте коренная москвичка. Училась и работала в Московском гос. университете. Вышла замуж. По распределению, с мужем приехали в Тамбов. В Мичуринске была по служебным делам. У меня командировка на несколько дней в столицу. Заодно своих навещу. У племянника день рождения, вот решила ему сделать подарок и купила гитару. Мне сказали что хорошая. Вы, случаем не умеете играть и настраивать? Я сама когда - то давно, еще в студенчестве, баловалась, но уже давно не брала гитару в руки. Разучилась наверное.   - Ну, что Вы. У вас такие красивые и музыкальные руки... И раз когда-то играли, то и сейчас вполне управитесь. Тем более, что учились совсем недавно. Вы такая красивая...   - Ах, ну Вы и льстец. Увы, я, уже давно не такая молоденькая, как Вы. Я, Вам в мамы гожусь. А, Вы, мне - молоденькая! Мне скоро 35 лет. А вам лет 19?   - Двадцать. И что это, Вы, наговариваете на себя? Вам нет и 20. Никогда не поверю, что Вам больше. Насколько я знаю - женщине столько лет, сколько она себе сама дает.   - Ладно, пусть так и будет. Так, что насчет гитары?   - Я тоже когда-то учился, если разрешите, давайте попробую.   Давно еще, когда учился в школе, у нас была болезнь - научится играть на гитаре. И целыми днями пацаны "лабали" на гитарах во дворе под Окуджаву, Высоцкого, Абазинского, Миронова и Макаревича, "Машину времени" и "Воскресенье". Затем была авторская песня, ту что пели в походах и после боев... Для кого-то потом это стало постоянной работой - играли в ансамблях, для кого-то отдушиной от повседневных забот и тревог. Так что гитара была знакома.   Валентина Федоровна подала мне футляр, в котором находилась обыкновенная шестиструнная гитара Пермского завода. Которые и в мое время продавались в каждом музыкальном магазине. Учился я на такой же. Особого труда прикладывать не пришлось. Немного настроив гитару, взял пару аккордов. Она действительно была неплохого звучания.   - Прошу прощения, голосом бог обидел, ну, а как получится, Вам решать: толи тухлыми яйцами закидывать, толи что еще...   Под настроение и на пробу спел "Оду плацкартному вагону" Александра Гейнца и Сергея Данилова:      Как тесен мир плацкартного купе,   Где на столе консервы, хлеб и чай.   Тебе помогут снять рюкзак с плеча   И не дадут скучать,   А поезд будет мчать,   Колесами стуча.      В окнах лес,   Стык и рельс,   Звон рек, мост,   Стук колес,   Вечер, тень,   День, ночь, день,   Крики стай...   Вдаль... вдаль... вдаль...      В купейном - флирт, а в общем - кутерьма,   Как не гадай, милей всего плацкарт,   Но только, чур, не брать в дорогу карт,   Кроме туристских схем,   И больше нет проблем,   Одно стремленье - старт...      - Так значит флирт купейного вагона? Как странно... Я достаточно хорошо знаю литературу и стараюсь не пропускать новинок поэзии. А этого никогда не слышала. Кто это написал? Слова запишите?- спросила Валентина Федоровна.   Что я мог ей ответить? Авторы еще не родились и этих стихов не написали. Брать на себя авторство тоже не мое. Где-то читал, что все внедренцы просто должны перепеть песни своего времени и присвоить стихи себе... Но раз не мое, то и буду говорить правду, точнее полуправду.   - Точно не знаю, так слышал где - то. Понравилась песня, запомнил. А слова записать, да сколько угодно. У меня есть тетрадь со стихами. Хотите дам почитать? (вот и пригодились мои наброски). Правда, сразу предупреждаю, почерк у меня не важный...   - Вот спасибо. А еще можете что-то вспомнить?   - Для, Вас, все что хотите! Песня называется "От тебя на юго-запад"...   Когда ее закончил петь Валя захлопала в ладоши:   - Еще что - нибудь! У вас , Петр , просто талант! А стеснялись!   - Ладно, раз Вам еще не надоело...   И я пел оду ушедшему в небытие моему миру перепивая одну за другой его песни.   Когда я закончил, Валентина Федоровна снова захлопала в ладоши:   - Вы просто молодец. У вас отлично все вышло. Я никогда и не за что не поверю, что эти стихи не Ваши. Так их исполнить мог только автор. Не отрицайте! Вам мужчинам нас, женщин, не обмануть!   - Спорить с женщиной бесполезно и главное глупо! - только и смог ответить я.   Достав блокнот и ручку из кармана костюма, Валентина Федоровна попросила меня надиктовать стихи. Что я сделал. А она записывала, своими прекрасными длинными пальцами.   Затем наш разговор потек о литературе, искусстве, театре, музыке, истории, оккультизме и религии. Оказалось, что у нас очень много общего: обоим нравилась поэзия "Серебряного века", литература, оперетта, классическая музыка. Все-таки старая советская школа образования была прекрасна, чтобы о ней не говорили "дерьмократы" в мое время... Мне было очень легко говорить с Валентиной (как она просила себя называть через некоторое время нашего разговора) на все затрагиваемые темы. И похоже ни разу не лоханулся. Время летело быстро и незаметно. Поезд периодически останавливался на станциях, но мы этого не замечали, увлеченные разговором. Нам, несмотря на разницу в возрасте, было приятно общаться друг с другом. Вообще она мне все больше нравилась. Движения ее были легкими, плавными, грациозными и изящными. Произносимые слова и фразы звучали правильно и красиво.   Время приближалось к 23.00. Горло от разговоров пересохло. Захотелось пить. Чай давно уже был выпит и только чайные ложечки своим звоном о стекло стакана напоминали о нем.   - Валь. Может быть еще чаю? И чего-нибудь к нему. А то разговор разговором, а кушать хочется всегда.   - Было бы не плохо. Честно говоря, я сегодня ничего не успела купить в дорогу, так пару пирожков из столовой. Хотите? Рассчитывала покушать в вагоне-ресторане. Может быть пойдемте туда? Мы еще можем успеть...   - А зачем? У меня собой все есть: и перекусить, и выпить! - ответил я, разворачивая пакет с едой.   - Ого, да у нас похоже пир! И коньяк, и колбаса, и все остальное! Вы, Володя, не просто замечательный певец, но и отличный хозяйственник. Все - то у вас есть. Завидую Вашей жене и подчиненным - с Вами явно не пропадешь. Или это все поклонницы?... Но вот как быть с коньяком? Наливать - то его не во что!   - А что такого? Сейчас помоем стаканы из под чая и будем пить из них, - нарезая колбасу перочинным ножом, ответил я.   - Давайте, пока Вы заняты, я это сделаю! - и взяв стаканы, Валентина, исчезла за соседней дверью. Оттуда раздался плеск воды. Вскоре она вернулась, неся в руках уже чистые стаканы.   - Совсем прекрасно. Осталось только заказать чай и можно начинать восхвалять Бахуса!   - А он нам очень нужен? Я про чай. У нас же есть не самый плохой коньяк.   - Ну, как же, ведь к нему нужен обязательно лимон! Или он у Вас, тоже есть?   - Увы нет, как и шоколада, и сливочного масла, и черной икры! А то, говорят, что гусары раньше любили пить коньяк, закусывать долькой лимона с шоколадной крошкой и заедать бутербродом с черной икрой. Знал бы, что поеду с такой очаровательной дамой, обязательно запасся и тем и другим.   - А вы, Володя, просто гурман какой-то! И откуда только это все знаете? Как будто все жизнь только этим и занимались.   - Читал. В книгах очень много интересного можно найти. Вы ни когда не читали книгу "О вкусной и здоровой еде"? Вот где кладезь информации, что и как надо делать и есть. Каюсь, очень люблю вкусно поесть и выпить.   - Это заметно. Только один коньяк, чего стоит! Мне обычно в основном попадаются люди, которые пьют что попроще. Водку, например. А вы, такой молодой и коньяк! Есть в вас какая-то странность, не современность что ли. Ох и темный вы человек, Вова! Никогда не думала, что встречу такого как, Вы! Я пошла за чаем! - с этими словами Валя вышла в коридор.   Отсутствовала она минут 10. За это время я успел все подготовить: нарезать и очистить продукты, готовое разложить на бумагу. На улице стояла ночь. Постучавшись в дверь, в купе зашел Петрович. Он принес на подносе два стакана чая, сахарницу с кусковым сахаром и разложенные на блюдце тонко нарезанные дольки лимона.   Почти сразу за ним в купе зашла Валя. В руках у нее была коробка шоколадных конфет "Рот фронт".   - Вот и я. Зашла в буфет. Там у них уже закрыто, но удалось купить конфет. Смотрю чай принесли.   - Да, только что. Ну, что ж, все гости собрались. Стол накрыт. Прошу к столу.   Валя села в так приглянувшиеся ей кресло. Я разлил по стаканам коньяк и помня о краткости тоста предложил: "За встречу!". Что было поддержано самым активным образом.   Мы выпили, закусили, поговорили, опять выпили. Коньяк действительно был хорош. Не знаю кому как, но мне армянский коньяк всегда нравился. А этот просто был великолепен своим цветом, запахом, вкусом и крепостью. Разговор опять пошел о литературе, музыке. Валя, взяв в свои руки гитару и спела несколько романсов. Исполнено было с высочайшим чувством и умением... Голос Вали просто обволакивал и вел за собой... Мне оставалось только следовать за ним и восхищаться и наслаждаться ее пением...   Поздний ужин явно удался. Хотелось ни о чем не думать и только наслаждаться жизнью... Разговором с приятной и умной женщиной...   В очередной раз разлив по стаканам коньяк, поставил бутылку и провозгласил тост: "За прекрасную и обворожительную даму, сидящую напротив!". Тост благосклонно был принят и соответствующим образом реализован.   - Вова! Теперь ваша очередь, развлекать даму, - сказала Валя, подавая мне гитару.   - Моя так моя, - не стал отрицать я. - Вам хочется песен? Их есть у меня. Что же вам спеть? А вот:      Вкус кофе, кухня, сети разговора   Остывший день рассыпался строкой,   Полночный лик рифмованного вздора   Устало тает под судьбы рукой.   Вкус кофе, отражение рассудка   В беседы подмороженном окне,      Где жизнь почти разгаданная шутка   И суть случайной истины в вине.   Вкус кофе, опоздание мгновений   Часов неторопливые шаги,   Мы высыпали ворох откровений   Отдав друг другу старые долги.      Вкус кофе пополам с надеждой робкой   На то что жизнь не худшая из бед,   Молчание мечты сложило стопкой   И превратило в стихотворный бред.   Вкус кофе, кухня, сети разговора   Остывший день зарубка на душе,   Полночный лик рифмованного вздора   Случайной встречи вечное клише.      Я расслабился, увлекся... Были песни "Воскресенья", Олега Митяева и Трофима... Периодически прерывавшиеся на чоканье с Валей стаканами, в которых плескался коньяк... Короче оторвался от души. Правда старался выбирать и петь песни, явно не вызывавшие отторжения у моего прекрасного слушателя т.е. лирику. Закончил я свой импровизированный концерт песней Джо Дассена "Здравствуй":      Salut, c'est encore moi.   Salut, comment tu vas?   Le temps m'a paru très long...      - Володя! Вы снова меня приятно удивили! Вы просто полиглот! Никогда не знала о том, что в наших военных училищах так хорошо обучают французскому языку. Сколько же в Вас скрытых талантов. И даже не ссылайтесь на то, что это не ваши стихи и музыка. Не поверю. И стихи и музыка просто созданы друг для друга. И они прекрасны. Мне надо все это срочно записать.   Встав с кресла, Валя снова направилась к своему костюму. Я поставил гитару между стеной и креслом. В это время поезд резко дернулся, не удержавшись на ногах, Валя стала падать в мою сторону... Но я успел ее подхватить и удержаться на ногах... Валя была в моих объятиях... Наши губы случайно встретились...   ...Очнулись мы раздетыми на моем диване. Вещи были разбросаны по купе...   - Это просто какое-то наваждение! О чем подумают люди, ведь через стенку все слышно было... Вот ведь никогда бы не подумала, что такое со мной может произойти. Да еще здесь...   - Конечно, сошли с ума. А о чем подумают? Если глупые, то просто позавидуют, если умные, то займутся тем же что и мы. - ответил я, нежно целуя женское плечо.   - Прекрати, дай немного спокойно полежать. Вообще все это не правильно!!! Я ведь на много старше тебя!!! Замужняя женщина в руках постороннего мужчины. Страшно подумать, если кто узнает!   - Ну и что такого, нормальные отношения двух совершенно нормальных взрослых людей! Мы просто выполнили предназначение природы. Да, стали в какой-то момент животными. Отдались своим тайным желаниям и стремлениям. И возраст тут роли не играет...   - Что-то не похоже на нормальность, ты не находишь? Одни какие-то животные инстинкты и влечения. Хотя в некоторых вещах ты очень просвещен для своего возраста, больше чем надо.   - Нет, абсолютно все прекрасно. Мне очень понравилось. И если ты мне поможешь налить в чашу этот прекрасный золотой напиток, я буду просто счастлив. Тем более инстинкты еще не уснули и они о себе напоминают.   - Не спеши. Подожди немного, ты мне мешаешь. А то, пролью коньяк вместо стакана, на тебя. Где еще потом найдешь в это время?   - Думается в ресторане - коньяк должен быть. Да и у меня осталась еще бутылка, - ответил, беря из рук Вали стакан на треть налитый коньяком. - А себе? Я что они буду пить? Вот это точно не правильно. Наливай и себе...   - Мне, кажется хватит. Утром ехать в Главк, а голова после сегодняшнего будет тяжелая. Как работать буду?   - Коньяк хороший, голова особо болеть не будет. Утром выпьешь горячего чайку с бутербродом. И можешь ехать хоть в Кремль на прием.   - Ну, если только совсем чуть-чуть. Пару капель, - наливая в свой стакан янтарную жидкость, ответила Валя.- За что пьем?   - За успех нашего безнадежного дела!   - А почему безнадежного? И что будет потом с нами? - лежа на моей руке, спросила Валя.   - Не думай не о чем. Все отлично. Радуйтесь жизни... Смейтесь от счастья... Улыбок не прячьте... назло всем несчастьям... Живите, любите, безумно и страстно... Грустить не спешите... ведь жизнь так прекрасна!!! - продекламировал я.   - Ну, а если серьезно?   - Жизнь! - ответил я - Разве может что-то быть еще? Послушай, по-моему прекрасно подходит цитата из Омара Хайяма:      Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь,   Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь,   Ни былой, ни грядущей минуте не верь,   Верь минуте текущей - будь счастлив теперь!      - Я думаю, что не стоит зацыкливаться на произошедшем. Ну случилось и случилось. Это просто жизнь. Если захочешь - будем встречаться...   - Возможно... Спой еще что-нибудь...   - Ну, раз ты просишь. Пожалуйста, - вставая с дивана и беря гитару в руки, сказал я.      Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,   Если то, что случилось, нельзя изменить.   Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,   С этим прошлым порвите непрочную нить.      Никогда не жалейте о том, что случилось.   Иль о том, что случиться не может уже.   Лишь бы озеро вашей души не мутилось,   Да надежды, как птицы, парили в душе...      - Да точно, ты прав. Вообще это я тебя должна успокаивать. А не оборот. Но похоже, тебе это не в первой? Я не права?   - Как сказать...   - Запустить бы в тебя чем тяжелым за это... Да нечем... Порой мне кажется, что ты значительно старше, чем есть. Во всяком случае, я раньше не встречала таких как ты...   - Я такой же как все. Может быть немного стукнут по голове, но не более, - показывая на свою голову ответил я.   - Не уходи от ответа! Кстати где обещанная тетрадь?   - В чемодане. Где же еще...   - Тогда я пошла умоюсь и приведу себя в порядок, а ты доставай ее.   Встав с дивана и взяв с собой полотенце, Валя, ушла к рукомойнику. Мне ничего не оставалось как достать из чемодана тетрадь со стихами. Заодно достал гигиенические принадлежности. Вернувшись, Валя, бросив полотенце на свою полку, не одеваясь села в кресло и стала читать.   - Почерк у тебя как курица лапой.   - Какой есть. Коньячку будешь?   - Давай. Только чуть-чуть. И иди мойся...   Плеснув коньяк в стакан, протянул его Вале. Не отрываясь от чтения, Валя отпила глоточек и поставила стакан на столик, закусив конфетой. Я же отправился к рукомойнику. Хорошо когда у тебя в купе есть вода и не надо идти куда-то через весь вагон. Жаль, что в моем времени этого комфорта уже нет. Приведя себя в порядок, я вернулся в купе. Валя продолжала сидеть в кресле и смотрела в окно. Тетрадь лежала перед ней. Увидев меня, она повернула голову, задумчиво посмотрела на меня и спросила: "Ты уже печатался где-то? Куда-нибудь отправлял?".   - Нет. Не успел. Да и вроде бы особо отправлять нечего...   - Мне очень понравилось. Все это надо обязательно напечатать. И если хочешь, я тебе могу в этом помочь. У меня есть знакомые в Москве, в "Комсомольской правде". Если им это показать, мне думается им понравится. Но тебе надо задержаться в Москве минимум на пару дней. Сможешь?   - Спасибо за оценку. Задержаться, вряд ли смогу, мне обязательно надо в Минск. Если хочешь, попробуй. Буду тебе очень благодарен.   - А еще у тебя что есть? Выпьешь?   - Конечно. Я еще не все записал. Будет время - запишу.   - Тогда давай выпьем за тебя и твое творчество.   Ну и что я мог ей ответить? Только чокнуться и выпить.   - Мне показалось, что вся тетрадь написана одним днем... И сравнительно недавно... Почерк и чернила выдают... Ручка или химический карандаш, что использовались для написания, тоже одни и те же.   Что-то стало немного не по себе. Валя или не та за кого она выдает, или... у нее очень развиты дедуктивные способности. Я уже пожалел, что дал ей читать тетрадь. Похоже, что моя гордыня и стремление прославиться меня и подвели...   - Увы, все, что ты читала, мое.   - Ты не обижайся, пожалуйста. Я тебя кое о чем попрошу. Мы сейчас все равно не спешим, да и спать не хочется . А у тебя в тетради есть еще чистые листы. Напиши что-нибудь, чтобы я была уверена...   Попал... Но деваться некуда, отступать уже поздно... Взял со стола тетрадь и Валину самописку. Глядя в проплывающий ночной пейзаж, освещаемый светом из окон поезда, задумался, а что же собственно написать. В голове всплывали песни, стихи. Но я точно не помнил когда и кем они написаны, известны или нет в этом времени. А нужно было вспомнить то, что точно не имеется сейчас... И тут мне пришел в голову текст песни, что исполнял М. Боярский в фильме "Гардемарины, вперед!" - "Ланфрен-ланфра". Ее написали Виктор Лебедев и Юрий Ряшенцев в 1987, явно не известные в этом времени. И я стал быстро писать в тетради:      В мой старый сад,   ланфрен-ланфра,   Лети, моя голубка!   Там сны висят,   ланфрен-ланфра,   На всех ветвях, голубка!   Ланфрен-ланфра,   лан-тати-та,   Там свеж ручей, трава густа,   Постель из ландышей пуста...      А затем еще накидал любимую "песенку о шпаге" (Юрия Энтина и Евгения Крылатова). Оставалось еще несколько чистых страниц, и, вспомнив "Лирическую" В. Высоцкого, записал и ее:      Здесь лапы у елей дрожат на весу,   Здесь птицы щебечут тревожно.   Живёшь в заколдованном диком лесу,   Откуда уйти невозможно.   Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,   Пусть дождём опадают сирени,   Все равно я отсюда тебя заберу   Во дворец, где играют свирели...         Допив коньяк, я отдал тетрадь Вале: - "... Вот и все... Надеюсь теперь поверишь и все твои сомнения отпадут?". Взяв тетрадь, она стала читать написаное. Через несколько минут удивленно посмотрела на меня. Эмоции играли на ее милом лице...   - Если бы я, сейчас не была свидетелем, не поверила бы своим глазам!!!! Просто гениально!!! Какие могут быть сомнения - все написано твоей рукой. Почерк один в один. Всего несколько минут и такие стихи!!! А еще можешь?   - По настроению. Это ты на меня так повлияла.   - Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто не верилось что люди так могут...   - Да какие тут могут быть обиды. Все в полном порядке. Иди ко мне, как там у Есенина...      Ну, целуй меня, целуй,   Хоть до крови, хоть до боли.   Не в ладу с холодной волей   Кипяток сердечных струй.      Опрокинутая кружка   Средь веселых не для нас.   Понимай, моя подружка,   На земле живут лишь раз!...      Валя грациозно встала с кресла, потянувшись выключила свет и наши тела сплелись...   А поезд стуча колесами на стыках рельс, уносил нас в темноту ночи, все дальше и дальше...            3 июня 1941 г., вторник. Москва      Рано утром в коридоре раздался голос Петровича: "Граждане пассажиры! Просыпаемся, скоро прибудем в столицу нашей Родины Москву". Вагон стал наполняться шумом открываемых дверей купе, шагов, разговоров.   - Доброе утро! Как спалось? Выспался? - хитро улыбаясь и потягиваясь, спросила Валя. Потягивалась так красноречиво, что из под покрывала показалась ее грудь.   - Доброе. Прекрасно, а как Вы, себя чувствуете, несравненная паненка?   - Просто отлично. Мне снился дивный сон, что кто-то ко мне приставал, а я... так и сопротивлялась... в нежных руках. Вы случайно не знаете молодой человек, кто это ко мне приставал?   - Не знаю. Наверное я. Но для того, чтобы сон стал явью и проверить это, надо бы провести следственный эксперимент...   - Ну, что ж, раз надо так надо, - некоторое время наши тела были заняты ласками, а купе было наполнено поцелуями и колыханием тел. Удовлетворив утреннею страсть и похоть, мы отдыхали, лежа на одной полке. Протянув руку и взяв со столики мои часы, Валя посмотрела на них.   - Все заканчиваем. Надо вставать, а то уже скоро приедем. Да и проводники постель будут собирать. Вставай, лежебока, - сказала Валя, вскочила в проход, собирая разбросанные ночью вещи.   Любуясь ее гибким, стройным телом сказал: "Никогда бы не поверил, что тебе столько лет - энергии, красоты, обаяния на троих молоденьких хватит. Тебе бы косички заплести и точно девчонка-старшеклассница, или студентка-первокурсница..."   - Подхалим... Не подлизывайся, действительно пора собираться. Привести себя в порядок надо... На вокзале сестра должна встречать... - одевая халат и смотрясь в зеркало, ответила она.   На ум пришли стихи Александра Шведова, которые я с удовольствием продекламировал:      Она у зеркала творила красоту,   Из сонной женщины лепила совершенство,   В помаде скрыв ночную наготу   Губ чувственных, припухших от блаженства.   Ракушечная выгнутость ресниц   Переливалась нежным перламутром,   Маня ныряльщиков за жемчугом.   Цариц Морских узнаешь по повадкам даже утром.      - Не подсматривай... По утрам женщины бывают некрасивые... Вставай давай, действительно пора. Времени много уже.   - Ну надо, так надо,- вставая и одеваясь сказал я. - Кто первый? Ты или я?   Валя меня поняла правильно...   - Конечно я, - ответила она, целуя меня. - Все, не приставай, и не скучай тут без меня... Взяла полотенце и вышла из купе.   ... Надо с утра привести себя в порядок. Зубы обязательно почистить, а то разит от меня как от последнего пропойцы... Слава богу, бриться не надо. Щетины нет... Искупаться бы, принять душ... Но увы. Душевой кабиной вагон не оборудован. Придется просто обтереться мокрым полотенцем. То еще удовольствие, я вам скажу. Ладно, потерплю до гостиницы, а там если повезет приму ванн или душ в крайнем случае...   ... На столике стоял недопитый коньяк и лежали остатки еды. Ночью не было времени все убрать, так что надо будет сейчас навести порядок. Собрав все ненужное в газету отнес мусор.   Вали все еще не было. Задумался...   ... В Москве особо мне делать было не чего. Задерживаться ради встречи с знакомыми Вали из редакции не хотелось. Было только одно обстоятельство ради которого можно задержаться в городе - письмо Сталину. Конспект заготовлен и лежит, но для его составления потребуется еще время и не малое. Часов 8-10 минимум, по максимуму сутки. Необходимо как следует обдумать и все вспомнить. Не писать же наобум...Да и с личным делом стоило разобраться.   Значит надо искать место, где остановиться в Москве. И где не будут мешать. Мою любимую гостиницу еще не построили. А кроме "Националя", "Метрополя", "Гранд-Отеля" и "Москвы" других хороших гостиниц (с горячей водой, обслуживанием) по-моему сейчас и нет. Не считая, конечно, ведомственных. Но в них мне светиться нельзя. Во-первых, могут банально не разместить, сославшись на отсутствие мест и командировочного удостоверения их ведомства у меня. Во-вторых, можно встретить кого-то, знающих мою личность. Москва - это ведь огромная деревня - дома соседа не встретишь, а Москве обязательно встретишься. Не на улице, так в гостинице. Проверено долгими годами командировок и жизни в столице...   Можно конечно напроситься к Вале. Она не откажет после сегодняшнего. Но там вряд ли удастся сделать задуманное. Конечно, будет приятно, но дело не продвинется не на грош. А времени уже и так совсем не остается. В поезде писать точно не придется. Еще не известно как и в каком вагоне поедет из Москвы Седов. Разницы в принципе никакой нет - соседи все равно не дадут писать. Так что размещение у Вали не вариант... Только если на самый крайний случай...   ...Частный сектор можно поискать, но близ Белорусского вокзала хорошую комнату не найти. Жилищная проблема в городе не решена. Большинство населения живет в коммунальных квартирах с общей кухней и туалетом... Тишиной и спокойствием там точно не пахнет... А появившийся новый постоялец событие не ординарное и ажиотаж точно обеспечен... Работать не дадут... Вдобавок, кто-нибудь из соседей может сообщить в районное отделение милиции. И посещение милицейского патруля или участкового с проверкой паспортного контроля тогда точно не избежать... А может еще кому настучат... Преступность в Москве не изведена и вполне можно влипнуть в неприятную историю... Я то не боюсь, но лучше сейчас не рисковать...   ... Так что, остается только гостиница... Как наиболее безопасный и законный способ отдыха и работы... Лучше всего, наверное, "Москва", недавно построенная, воплотившая в себя все самое наилучшее. С хорошим сервисом, питанием, горячей водой. В шаговой доступности от Кремля, станции метро, центральных магазинов. Остальные известные мне гостиницы служат для размещения иностранцев и находятся под негласным надзором НКГБ и НКВД. Или же совсем негодные с туалетом и душем в конце коридора... Хочется на последок вкусить радости бытия.   В "Москве", насколько помню, тоже размещали иностранцев. Но все - таки не очень много и в основном размещают наших местных: руководителей производств, депутатов, известных лиц, приглашенных в Кремль. Но запрета на размещение иных лиц нет. Так что можно попробовать, ну а не получится искать другую. Только обязательно нужно будет взять такси, чтобы не обивать ноги в поисках...   ... Валя где-то задерживалась... Но это даже хорошо. Можно все сложить в чемодан. Я успел сделать все задуманное до прихода Вали. Она вернулась посвежевшая.   - Уже собрался? Молодец. Иди, пока там никого нет. А я тут приберу все...   - Уже убежал...   Вернувшись, застал Валю полностью одетой и похорошевшей. Столик и постель были убраны. На столе стоял горячий чай. А сама Валя листала мою тетрадь.   - Садись пить чай. Скоро Москва. Ты там бывал? Есть где остановиться?   - Нет, еще не бывал. Но, очень хорошо ее знаю, вернее историю ее улиц.   - Понятно все с тобой. Теоретик значит...Тогда так, давай я тебе запишу адрес и телефон моей сестры Кати. Если будет нужно - без стеснения приезжай туда. И еще вот тебе мой Тамбовский адрес и телефон, думаю обязательно найдемся. Ты не передумал насчет издания стихов?   - Нет, конечно. Но думаю это будет трудно. И не скоро. Кому сейчас интересна лирика. Где-то читал, что сейчас требуется поэзия, зовущая на подвиги, а не лирика, воспевающая романтические чувства.   - Что верно, то верно. Об этом действительно писали в газетах. Подвиг - это великолепно и нужно. Но чувства людей никто не отменял. Они влюбляются, любят, изменяют, ненавидят. И выражают это в том числе и в поэзии. Конечно у издательств есть тематические планы, которые они не любит нарушать. Но попытаться все же стоит. У меня есть очень хорошие знакомые из членов редколлегии центральных изданий и Союза писателей. Думаю, они мне не откажут в помощи в продвижении твоих стихов. Им безусловно они понравятся, поверь мне. Я их очень хорошо знаю. Они люди своеобразные, но прекрасное почувствуют сразу. А в твоих стихах оно есть. Так что тебя ждет успех и признание. Кстати, тебе будет положен гонорар за издание. Так что можешь готовить кошелек.   - Спасибо, Валя. Зато, что обо мне заботишься. Право не знаю стоит ли. Кому все это надо? А кошелек, что его готовить? И что делить шкуру неубитого медведя. Вопрос не решен. Ну а если решится, то тогда и буду думать о гонораре. Да и какие там деньги? Так мелочь.   - Ты не прав. Деньги вполне приличные. Поверь мне. Некоторые авторы совсем неплохо на них живут. Во всяком случае не бедствуют и на хлеб с маслом хватает.   - Ну, я же не "некоторые". Так начинающий. Никому не известный парень в военной форме. Деньги не помешают. Знаешь, давай о гонораре потом поговорим. Когда будет все ясно относительно издания. Как обоснуюсь в части я тебе напишу.   - Все с чего-нибудь начинали и были никому не известными. Но выбились. А с твоим талантом, тебя ждет большое будущее. Главное не отчаиваться. Не получится издать в Москве, опубликуем в Тамбове или Воронеже. Я тебя не оставлю на полпути. Договорились?   - Конечно договорились. Будешь моим представителем и распорядителем. Я не собираюсь бросать писать. Тогда и ты не забудь нашей договоренности!   - Ну что ты, я все отлично помню! Особенно то, что было ночью. Ты был прекрасен и очарователен! Но сейчас больше не приставай. Не успеем собраться... Жаль, что так быстро заканчивается наше приключение ... Даже грустно ... Лучше спой... Я специально гитару не стала убирать...   Мне ничего не оставалось как взять гитару:      О, пощади. Зачем безумства ласка слов.   Зачем сей взгляд, зачем сей вздох глубокий.   Зачем скользит не бережно покров   С плеч белых и груди высокой   О, пощади. Я гибну без того.   Я замираю, я немею,   При легком шорохе прихода твоего   Я звуку слов твоих внимая, цепенею.   Но ты вошла, и дрожь любви.   И смерть и жизнь, и бешенство желанья.   Бегут, бегут, по вспыхнувшей крови   И разрывается дыханье.   С тобой летят, летят, летят часы.   Язык безмолвствует, одни мечты и грезы.   И мука сладкая, и восхищенья слезы.   И взор впился в твои красы как жадная пчела в листок цветущей розы.   О пощади! О пощади! О пощади...      - Это тоже твои?   - Нет, это стихи Дениса Давыдова, называется "О пощади!".   - Спой что - нибудь свое? - попросила Валя.   - Свое? Ну если только вот это:      Ты меня на рассвете разбудишь   Проводить необутая выйдешь   Ты меня никогда не забудешь   Ты меня никогда не увидишь   Заслонивши тебя от простуды   Я подумаю: "Боже, Всевышний"   Я тебя никогда не забуду   Я тебя никогда не увижу   Не мигают, слезятся от ветра   Безнадежные карие вишни   Возвращаться - плохая примета   Я тебя никогда не увижу   И качнутся бессмысленной высью   Пара фраз залетевших отсюда   Я тебя никогда не увижу   Я тебя никогда не забуду   И качнутся бессмысленной высью   Пара фраз залетевших отсюда   Я тебя никогда не увижу   Я тебя никогда не забуду   Я знаю, чем скорее уедешь   Тем мы скорее вечно будем вместе.   Как не хочу, чтоб уезжал   Как я хочу, чтоб ты скорее уехал   Мне кажется, что я тебя теряю   И качнутся бессмысленной высью   Пара фраз залетевших отсюда   Я тебя никогда не увижу   Я тебя никогда не забуду   Я тебя никогда не увижу   Я тебя никогда не забуду.      - Спасибо, ты молодец... - с грустью в голосе сказала Валя. - Лучшего ты исполнить и не мог. Как все это правильно и высоко. Не хочется с тобой расставаться. За эту ночь мы стали близкими людьми...   - Осознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно, - перефразировал я Александра Блока. - А расставаться действительно тяжело... Останется память о чудесном времени... Когда-то Омар Хайям правильно сказал: "Меняем реки, страны, города... Иные двери... Новые года... А никуда нам от себя не деться, А если деться - только в никуда..."   И мы надолго замолчали. Уйдя каждый в себя в свои мысли...   Поезд по расписанию прибывал на Саратовский (ныне Павелецкий) вокзал. Открыв двери купе, через окно внимательно смотрел на надвигающийся город, стараясь найти знакомые с детства места. И не узнавал их. Сколько раз вот так подъезжал к городу, который любил и ненавидел одновременно. Сколько сил и нервов он забрал у меня в свое время. Прожив длительное время в нем, узнал его изнутри, бродя по таким закоулкам, в которых нормальному человеку делать не чего. Особенно в окрестностях Павелецкого.    Город сильно отличался от того, что знал. Не было домов, что построили после войны. Стояли еще не снесенные дома "шанхая". Тем не менее город рос. Везде виделись следы стройки. Двигались краны, вознося на стоящиеся этажи кирпич и другой стройматериал. Двигались по своим делам грузовики и самосвалы. Народ стоял на остановках общественного транспорта...   Наконец, дав гудок и стукнув буферами поезд остановился. В коридор стали выходить и выносить свои вещи из купе пассажиры, спешащие поскорее покинуть вагон. Мы не стали толпиться и остались ждать, когда поток схлынет и можно будет спокойно, без толкотни, выйти. Наконец количество пассажиров в тамбуре уменьшилось. Взяв в руки багаж, мы покинули наше гостеприимное купе.   Пропустив вперед оставшихся пассажиров, попрощались с проводниками и вышли на залитый утренним солнцем перрон. Большинство прибывших плотной группой двигалось к зданию вокзала. Мы присоединились к ним.   По перрону, навстречу прибывшим, вдоль поезда, в нашу сторону быстро шла женщина с букетом цветов в руках. Любой бы опознал в ней Валину сестру, так они были похожи. Увидев Валю, она радостно замахала свободной рукой, привлекая к себе внимание. Валя тоже помахала в ответ. Мы двинулись на встречу друг-другу. Женщины обнялись и расцеловались.   - Здравствуй, Катенька! Ты прекрасно выглядишь! А где мой любимый племянник? Я ему тут подарок привезла, а его нет!   - Здравствуй! Здесь он, ждет в такси. А что ты одна? Почему без мужа? Кто этот молодой человек?   - Прости, пожалуйста, я совсем забыла вас познакомить. - повернувшись ко мне, церемонно сказала Валя. - Знакомьтесь - это Катя, моя старшая сестра. А это мой попутчик - лейтенант Владимир Седов. Будущий маршал и звезда науки, историк, искусствовед, поэт - песенник... Поверь мне. Знала бы ты, Катя, какие он мне читал стихи и пел романсы... Но очень скромный, как я его не пытала, так и не признался, что они его собственного сочинения. Очень хорошие... Кое-что я успела записать, так что потом дам прочитать... Тебе он бы был очень интересен...   - Приятно познакомиться, - сказал я - Не верьте. Обо мне так много и так хорошо никогда не говорили. Это все не совсем правда...   - Мне тоже приятно, что Вы, помогли скоротать время моей ветреной сестре. - пожимая мне руку, сказала Катя. - У нее отличный вкус. Так что я ей полностью доверяю. Надеюсь, что тоже удостоюсь чести услышать ваши произведения в авторском исполнении. Вы в Москву надолго?   - Нет, что вы. Я проездом в Минск. Хотел бы, уехать сегодня...   - Валь, я надеюсь ты пригласила Владимира к нам?   - Пригласила, но он отказался. Спешит, правда пообещал, что при первой возможности с нами встретиться. Адрес и телефон я ему оставила...   - Вы сейчас куда?   - Мне надо на Белорусский. За билетом...   - Тогда любезность за любезность. Мы на такси. Живем недалеко от центра города и если хотите, то могли бы подвезти до площади Свердлова. А там на метро, Вы, быстро доберетесь до места... Тем более, что Вы, все равно отсюда долго не уедите. С общественным транспортом в городе плоховато... А нам по пути. Заодно и город посмотрите... Вы здесь уже были?   - Спасибо огромное. Если конечно, Вас, не затруднит, мое присутствие... В городе никогда не был, но тем не менее хорошо знаю его... Если вам будет интересно, могу рассказать некоторые малоизвестные подробности истории города...   - Тем более, тогда мы Вас просто так не отпустим...- сказала Катя. - с Вас, рассказ...   Так разговаривая, следуя за остальными пассажирами и встречающими, мы вышли на площадь. Катя была права. На остановках трамвая и такси стоял и ждал своего транспорта разночинный народ. Очередь на такси была не меньше ста человек. Ждать нужно было действительно долго. Проще было сесть в трамвай или попытаться выйти на Садовое и поймать попутку или извозчика ... Часть людей так и сделало, двигаясь через площадь к Садовому кольцу.   Наш разговор прервало появление полного, выше среднего роста, темноволосого, коротко стриженного, в роговых очках с толстыми стеклами парня лет двадцати пяти.   - Здравствуйте, тетя Валя, рад Вас видеть! - улыбаясь, сказал он - Еле Вас нашел в такой толпе. Пойдемте быстрее. А, то я договорился с таксистом, но он будет ждать не более десяти минут... Это весь ваш багаж?   - Здравствуй, Коля! Знакомьтесь Владимир - Николай. Вот возьми чемодан и футляр с гитарой. Это тебе подарок. Дома попробуешь, - отдавая вещи, сказала Валя.   Николай, забрав вещи, направился влево от выхода из вокзала. Следом пошли и мы... Нас ждала черная "Эмка" - такси ГАЗ М-1. Водитель - мужчина, лет 50, в кожаной летной куртке и клетчатой кепке вяло "отбивался" от нескольких молодых военных, уговаривающих отвезти их на Ленинградский вокзал. Увидев нас, парни все поняли и отступили в сторону, активно ища себе следующую жертву...   Весь багаж не уместился в багажнике, часть пришлось взять с собой в салон. Так получилось, что Николай сел на переднее сиденье, а мы с Катей и Валей на задний диван. Конечно в салоне было тесно и отсутствовал кондиционер, но все-таки не пешком... Машина шустро стронулась с места и выехала на Садовое кольцо... Скорость была "огромная" километров под 30 в час... Движение транспорта в городе было довольно активное. Примерно такое же, как в мое время в провинциальном городке в 8 часов утра воскресного дня. Двигались машины, трамваи, троллейбусы, конные повозки, автобусы. В том числе двухэтажные. Движение на перекрестках регулировали светофоры и сотрудники милиции в белых гимнастерках и шлемах. По улицам неторопливо шли горожане...   - Так, кто-то что- то обещал... - сказала Катя.   - Я от своих слов не отказываюсь, - ответил я. - Настройте свои уши для истории города, которую вы точно не знаете...   Разговор зашел о Москве: ее истории, улицах и наименованиях. По пути мне пришлось рассказать о некоторых малоизвестных подробностях истории города, которые станут широко известно лишь в конце XX века. Несколько раз мой рассказ прерывался Катей и Валей, которые живо обсуждали услышаное. Так беседуя, мы добрались в самый центр Москвы... До площади Свердлова... К станции метро (сейчас это станция "Площадь Революции"), что в двух шагах от Кремля, Большого театра, Исторического музея... Машина остановилась почти напротив входа в метро.   - Вот и все. На этом мой рассказ закончен, милые дамы и господа. Краткая экскурсия подошла к своему логическому концу. Прошу не судить строго. Мне пора с вами расстаться. Рад был с вами познакомиться, - с этими словами открыл дверцу и вышел из машины.   Водитель помог достать мои вещи из багажника.   - Вам бы экскурсоводом работать или историю преподавать. Я сам коренной москвич и вроде город знаю. А вот так... Сколько в такси работаю, в первый раз такое о городе слышал, - сказал он мне.   - Спасибо. Сколько я вам должен?- спросил я.   - Володя, ну что вы! Вы ничего не должны. - перебивая меня, сказала Катя, выйдя из машины. - Мы сами вам предложили доехать. Даже не выдумывайте платить!   - Я так не могу, - доставая из кармана портмоне, сказал я.   - Нет и еще раз нет!   - Ну, нет, так нет. Тогда, давайте прощаться, - сказал я женщинам.   - Спасибо за рассказ. Было очень интересно. О многом и не знала. Рада, что с Вами познакомилась. Валя права - Вы, действительно очень интересный человек. Просто кладезь знаний... Вам бы все это опубликовать. Приезжайте к нам в отпуск. Адрес у вас есть. Будем ждать. Если будет нужна помощь, не стесняйтесь, обращайтесь к нам.   - Спасибо. А приехать... Как получу отпуск обязательно приеду...   - Все равно, будем вам всегда рады...   - Ты действительно приезжай к нам. Не забывай обещанного... - улыбнувшись на прощание, сказала Валя.   Улыбнувшись в ответ, я пожал на прощание руку Николаю, отдав воинское приветствие женщинам, подхватил свой багаж и направился к станции метро... У входа оглянулся. Такси все еще стояло на месте. Валя с Катей помахали мне. Помахав в ответ, смешался с толпой и зашел внутрь помещения станции.   В вестибюле, подождав минут пять, выглянул в окно - такси уехало, увозя моих новых знакомых. На улице светило яркое солнце. Теперь можно было попытаться устроиться в гостиницу. Благо она тут рядом на Охотной.   Перейдя дорогу, зашел в службу размещения гостиницы. Дверь мне любезно открыл, одетый в отлично пошитую форму, швейцар. Профессионально и почти незаметно изучивший меня, пропустил в холл. Там было прохладно и светло. Несмотря на ясный и солнечный летний день, здесь хрустальным светом горели люстры. Стены и мебель были отделаны ценными породами дерева. За стойкой регистратуры стояло несколько очаровательных, необычно красивых, одетых в форменную одежду, мило улыбавшихся девушек, оформлявших гостей. Посетителей было всего несколько человек, заполнявших за столиками листки учета.   В регистратуре на вопрос о наличии мест мне ответили положительно. Нисколько не удивившись моей просьбе об одноместном номере. Девушка предложила люкс на пятом этаже. Конечно, я согласился. Хоть и стоило это мне достаточно крупную сумму. Наверняка обычному советскому гражданину это было бы не по карману, но я себе мог это позволить.   Все шло хорошо, даже слишком. Я расслабился. Доставшийся мне номер находился в той части здания, что выходила на Манежную площадь. Оформив документы и подхватив свои вещи, по привычке направился к лифту, чтобы подняться на этаж... И только стоя у него понял, что совершил грубую ошибку - не мог новоиспеченный лейтенант знать где расположен номер и как к нему добраться, где находится лифт. Аккуратно осмотревшись, поймал на себе внимательный взгляд швейцара. Так, один прокол есть и похоже он в скорости будет отмечен в рапорте персонала. Жаль, что теперь не избежать пристального внимания. Но отступать нельзя - сделанного не воротишь. Буду надеяться на русское "авось пронесет".   Отказавшись от услуг носильщика, поднялся на этаж. Здесь меня встретила администратор и несколько горничных. Поприветствовав и проверив карточку гостя, администратор направил со мной одну из горничных. Проводить и показать номер. Моим "Вергилием" стала молодая, моих лет, женщина по имени Таня. Добродушно улыбаясь, взяв ключ, пригласила следовать за собой. Пока мы шли по коридорам, Таня, не навязчиво и профессионально опросила меня - кто я, откуда, надолго ли здесь, цель приезда. На что я постарался полно ответить согласно легенды Седова...   Открыв дверь номера, женщина стала его мне показывать. Он состоял из двух комнат: кабинета и спальни. Имелся раздельный санузел с большой и широкой ванной. Отделка номера поражала: в ней использовались ценные породы дерева, лепнина, мрамор и бронза. И в тоже время номер был какой-то теплый и уютный. Мебель сделанная из мореного дуба. В шкафу нашелся встроенный сейф с кодовым замком. Главное, в кабинете стоял большой стол с мраморным письменным прибором и настольной бронзовой лампой с зеленым стеклянным плафоном. То, что нужно для выполнения моего плана по письму Сталина. В ящиках стола находились писчая бумага и конверты. Но пользоваться ими было опасно - НКВД быстро опредилит на какой бумаге, когда, где и кто написал письмо главе страны.   Горничная хорошо поставленным голосом рассказала, что на этаже есть парикмахерская, баня с бассейном и массажем, финская и турецкая сауны... Поесть можно в ресторанах и барах на 1 и 3 этажах, или на крыше гостиницы, где расположился ресторан под открытым небом. При необходимости можно заказать пищу из ресторанов с доставкой в номер. Для этого нужно позвонить по телефону или обратиться к ней. Кроме того рассказала какие еще услуги предоставляет гостиница. С удовольствием я узнал, что не выходя из гостиницы, можно оформить билет на поезд в любое направление. О чем я тут же попросил Таню, отдав ей свой билет и деньги. Еще раз уточнив дату отправления и пожелав приятного времяпровождения, она ушла.   Оставшись один, я еще раз обошел и осмотрел номер, в том числе и для поиска "жучков". Паранойя, но это не значит что за мной никто не следит...   "Москва" пользовалась репутацией престижного отеля международного класса. И органы просто не могли не использовать такой шанс для наблюдения за постояльцами. Приборов для обнаружения "прослушки" у меня не было, но оставался опыт из прошлой жизни. Его я и использовал, исследуя комнаты. Тем более, что до минимизации дело еще не дошло. Существующие в этом времени микрофоны были достаточно громоздкими и мест для их установки не так много. В известных для меня точках установки, ничего не нашел. Или их не было совсем, или они были вмонтированы в стены. Но без специальной аппаратуры найти их невозможно. В принципе ничего противозаконного я делать не собирался. Но береженного бог бережет, а не береженого конвой...   Оставался еще возможный обыск моего багажа. Но и здесь можно постараться избежать опасности. Просто к нему подготовившись. Надолго покидать номер я не собирался. Только для еды и закупки необходимого. По мере написания письма черновики уничтожу, сжигая в ванной. А с готовым письмом расстанусь только у почтового ящика на Старой площади. Поэтому в сейф переместились черновик письма, лишние документы и оружие. Вещи из чемодана развесил в шкафу, а все деньги переложил в гимнастерку.   Парадная форма, несмотря все на мои старания, все-таки помялась. Надо было подумать о приведении ее в порядок: погладить и почистить. Помочь мне в этом может горничная...   Приняв ванну и приведя себя в порядок решил сходить в город. Посмотревшись в зеркало, увидел, что я словно возмужал и подрос. Одевшись, вышел в коридор. По дороге к столу администратора, в коридоре мне встретилась Таня, катившая тележку с бельем. Что называется на ловца и зверь бежит. Я обратился к ней и объяснил свою проблему с формой. Она предложила свою помощь, пообещав сделать все в лучшем виде. Естественно я ей поверил. И форму погладит и вещи досмотрит. Объяснив где висит форма, отдал ей ключ от номера.   Поднялся на крышу гостиницы. Ресторан работал. Посетителей было мало. Сделав заказ подошедшему официанту, полюбовался видом Москвы с птичьего полета. Вид был просто отличный... Очень быстро принесли завтрак. Повар был выше всяких похвал, хлеб свежим, а кофе отлично заваренным. Жизнь налаживалась... За завтраком подумалось: "А где собственно купить бумагу в Москве, да еще в центре?" Вообще - то здесь вокруг куча книжных магазинов, самые ближние недалеко от Театра оперетты в проезде Художественного театра (Камергерском переулке), на улице 25 Октября (Никольской), в ГУМе, да и здесь в гостинице на первом этаже тоже должен быть магазин. По устоявшейся много лет вперед традиции нужно было сходить на Красную площадь. Вот там в ГУМе и куплю...   Расплатившись, на лифте спустился вниз. Дойти от гостиницы до проезда Воскресенских ворот всего пару минут. Проходя мимо Исторического музея, обратил внимание на вывеску "Срочное фото", висевшую на здании напротив билетных касс музея. Ну вот и еще одно решение моих проблем.   Фотоателье пользовалось успехом у посетителей, заполнивших собой небольшой холл и стоявших в очереди в том числе и на улице. Я присоединился к ним. За столом пожилой, совершенно седой, мужчина лет пятидесяти, оформлял и выдавал заказы, а его помощница, симпатичная женщина средних лет, делала в студии снимки. Очередь двигалась медленно - было слишком много желающих сфотографироваться в декорациях Исторического музея и Кремля. Передо мной стояла группа молодых лейтенантов-пехотинцев, скорее всего, как и Седов недавних выпускников училища. Слишком новой и не обмятой смотрелась на них форма. Ребята стояли и обсуждали фото на витрине. Посмотреть там действительно было на что: на стенах висели стенды, где под стеклом, были размещены фотопортреты, видимо, еще с начала века и до недавнего времени. Стоя у одного из них, высокий, темноволосый, крепко сложенный лейтенант возмущался нахождением на них фотографий офицеров царской армии, по его словам, сатрапов и угнетателей рабочего класса. Другой, почти полная копия первого, только немного поменьше ростом, его успокаивал. Пожилой администратор продолжал свою работу, совершенно не обращая внимание на возмутителей спокойствия. Внимательно рассмотрев снимок, на который указывал высокий лейтенант. Я вмешался в разговор, сказав: "Вообще-то фото это застывшие мгновения истории, от страниц которой отделаться не так просто. Фото сделано в годы мировой войны. Пехотный прапорщик не кадровый, видимо производства военного времени. На нем мундир полевого образца, погоны номерных полков, отсутствует знак об окончании юнкерского училища. Так что вряд ли он мог быть сатрапом и тем более угнетателем народа. Слишком юным выглядит. Студент или из вольноопределяющихся. Скорее всего снимок сделан после окончания курса, на память перед отправкой на фронт. Он чем-то похож на нас".   А вот висевшая рядышком фотография заинтересовала меня. О чем я рассказал парням. На ней был изображен пехотный капитан. Явно сидевший в окопах и успевший повоевать. На мундире были ордена св. Георгия и св. Владимира с мечами, на шашке имелся знак ордена св. Анны 4 степени. Фотограф смог передать всю глубину этого несомненно храброго и мужественного человека. Что меня в нем заинтересовало, так это печальный взгляд очень уставшего человека, пережившего боль утраты. И никто не знает судьбы этих офицеров - защитников Родины. Может они погибли в Мазурских болотах, Галиции, Восточной Пруссии, а не пропали на полях сражений Гражданской войны? Своими слова я сбил накал страстей. Кроме того я заметил заинтересованный взгляд "дедка-администратора".   Мы разговорились с парнями, зантересовавшихся моими выводами о фото, почему и на основании чего я их сделал. В ходе беседы представился: "Лейтенант Владимир Седов, выпускник Тамбовского пехотного, еду к месту службы в Минск... Ребята тоже представились. Высокий назвался Сергеем, второй Михаилом. Оказалось я был прав в своих предположениях - они только что закончили Казанское пехотное училище им. Верховного Совета Татарской АССР. И они тоже едут к новому месту службы в Киев. В Москве проездом, поезд только вечером. Чтобы не терять попусту времени решили побывать в сердце столицы, своими глазами увидеть Красную площадь, Мавзолей и Кремль. Сегодня допуска в Мавзолей не было. Экскурсоводов, что могли бы им рассказать не нашли. Вот и решили хотя бы сделать фото на память. Тем более, что снимки должны быть готовы через несколько часов. Сами же походят и посмотрят вокруг. Сказал парням, что могу им с этим помочь: покажу и расскажу все, что знаю сам. Они согласились. Так беседуя, мы дождались своей очереди. Парни решили сделать себе художественное фото. По одному проходили в студию и там фотографировались. Я решил не мелочиться. Когда подошла моя очередь, администратор принял мой заказ на фото - 6 шт. 3х4, 3 - 9х12, 1 - художественную и направил в студию. Я прекрасно отдавал себе отчет, что еще один экземпляр снимков отсюда вскорости будет в ГУ НКВД. И тем не менее мне все равно они нужны.   В студию Сергей зашел вместе со мной. За моей спиной был белый экран. Меня сверху и боков освещали софиты и электрические лампы на штативах. Пока я рассматривал обстановку в студию зашел дедок-администратор и стал за аппарат, заменив в нем пластину. Посмотрев на меня, он сказал:   - Ну, молодой человек, давайте приступим. Хотел вам сказать, что очень приятно видеть у себя человека, разбирающегося в давно забытых деталях истории. Где учились?   - Просто думаю, что надо знать историю своей Родины и ее армии. Кстати фотографии действительно очень выразительны.   - Рад за вас. Спасибо за оценку моего скромного труда. Я делал тот снимок, что вас заинтересовал. Все что вы говорили правда. Только прапорщик был кадровый, служил в Сибирской бригаде. Это не ваша ошибка... Вы этого знать не могли - китель не его, свой он испачкал здесь, когда готовился к снимку. Прапорщик спешил и очень расстроился неприятности. Нужно было помочь человеку... У нас здесь своя небольшая костюмерная и мы ему подобрали китель для снимка... Кстати, за снимком он так и не пришел, адреса куда выслать фото не оставил... Ну, а мы продолжаем хранить снимки всех, кто фотографировался и за ними не пришел... Ладно, это все дела давно минувших дел. С чего начнем? Я думаю с художественного фото. Поднимите голову. Так, немного поверните вправо, подбородок чуть - чуть выше. Да вот так. Замрите - сейчас вылетит птичка. Прекрасно. Еще раз. Спасибо. Какой вы хотите фон за своей спиной - мы можем сделать любой - Кремль, Спасскую башню, Мавзолей, Исторический музей? Выбирайте.   - Спасибо, выберете сами... Мне в принципе все равно... Скажите, действительно снимки будут готовы через 2 часа, как гласит реклама?   - Конечно, так и будет, фирма гарантирует. Сейчас сделаем снимки и я отдам ваши в первую очередь. Все будет как надо. Опыт имеется. Теперь документы. Сядьте поровнее. Вот так. Голову прямо, чуть влево. Подбородок выше. Не так высоко. Отлично. Смотрим прямо в объектив. Глаза не щурим. Застыли. Еще разок... Вот и все... Спасибо за внимание.   - Кстати молодые люди, а не хотели бы вы, сделать себе еще один художественный снимок? В костюмах прошедших веков, так сказать, - неожиданно обратился к нам фотограф. - У нас они сохранились. Вы мне почему - то понравились. А за вами пока никто очередь не занимал. Мне было бы интересно поработать с Вашими лицами. Обещаю, будет очень интересно. Стоить не дорого. Фото заберете вместе с заказаными. Не понравится - уничтожим...   Сергей вопросительно посмотрел на меня.   - А почему бы и нет, все равно мы уже здесь, - согласился я, - Ты как Сережа?   - Только не беляком, - немного подумав, ответил он.   - Прекрасно. Мы подберем для Вас костюм, скажем, революционного матроса, - предложил фотограф. - Брюки менять не надо. Тогда многие ходили в схожих. На снимке видно не будет. Так, ну а Вам? Может быть что-то конкретно хотите? Какой- нибудь век?   - Мне все равно. Лишь бы это был русский военный мундир до начала XX века.   - Вот и прекрасно. Подождите пару минут. Сейчас все принесу, - с этими словами фотограф, забрав пластины, вышел в коридор.   К нам в студию, отодвинув штору, заглянул Михаил - второй из спорящих лейтенантов:   - Ну, что, скоро вы? Долго Вас ждать?   - Сейчас еще по снимку сделаем и придем, - ответил я.   - Тогда мы пойдем покурим. Ждем вас на улице, - сказал Михаил и исчез.   Почти сразу зашел фотограф, принесший костюмы.   - Вот это вам, - протягивая Сергею бескозырку, тельняшку и тужурку, сказал он и продолжил. - Портупея у вас своя есть. Вполне хорошо будете смотреться. Ну, а это вам, молодой человек. Я думаю офицерский мундир одного из самых старых русских полков, Конного лейб-гвардии полка, должен подойти.   У меня не нашлось слов что-то возразить. Форма, доставшаяся мне, была настоящая, "бальная", с брюками на выпуск. Мы с Сергеем стали быстро переодеваться. Первым оделся Сергей. Там менять особо ничего не пришлось. Смотрясь в большое напольное зеркало, Сергей по детски гримасничал. Было видно, что он доволен своим видом.   Мне разобраться со своим костюмом тоже особых проблем не было. Одевшись и застегнув на поясе шитую портупею, я спокойно ждал своей очереди. Смотреться в зеркало желания не было, интереснее было наблюдать за фотосессией. Настроив аппарат, "дед" стал руководить съемками - где и как стоять и сидеть Сергею. После чего сделал несколько снимков. Закончив, пригласил меня.   Держа в руках тяжелую форменную каску, я двинулся под свет софитов, который мешал видеть остальную комнату. Подойдя к экрану, остановился и посмотрел в сторону фотографа. Было такое ощущение, что все вокруг застыло и затихло. Потом раздался вздох и явно не одного человека.   - Вот это да!!!!!!! - кто это сказал, я не понял. Повернул голову в сторону говорившего, но так никого и не увидел - слепил свет. Раздался щелчок, а затем еще один. Мне почему-то разонравилась идея сниматься. Не дожидаясь команды сел в кресло, поставив каску на пол. Фотограф сделал еще несколько снимков. Поблагодарил и разрешил переодеваться. Подхватив каску, я наконец-то покинул съемочную площадку.   - Ну, ты даешь! - первое, что я услышал от Сергея, подойдя к вешалке. - Прямо аристократ какой-то. Мундир сидит как влитой. Ты что, раньше уже одевал такой?   - Нет, при тебе первый раз надел, сам же видел как одевался. Что действительно хорошо смотрелся?   - Просто отлично. Сразу чувствовалось, что настоящий военный. Но мне мой больше понравился.   - Ладно, давай собираться, а то ребята заждались.   Быстро одевшись и отдав костюмы подошедшей помощнице фотографа, уточнив время когда придти за снимками, мы наконец вышли на улицу.   - Где вы там пропадали? Мы тут уже идти на поиски собрались! - набросились на нас парни.   - Да так, потом увидите, когда снимки получим, - напуская дыма отвечал Сергей. - Нам поступило заманчивое предложение и мы не смогли отказаться...   - Ну, что, ребята, пойдемте. Я постараюсь выполнить свое обещание. Надеюсь бить потом не будете. И разочарованы тоже. Давайте начнем отсюда. - предложил я и начал рассказ о создании Исторического музея, снятых с башен здания в 1935 году двуглавых орлах и геральдических фигур львов и единорогов...   Медленно идя по брусчатке Красной площади мимо стен Кремля и Мавзолея, я рассказывал парням об истории и создании Кремля, соборе Василия Блаженного (Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву), памятнике Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому, Лобном месте, Китай-городе, Гостином дворе, здании Верхних Торговых рядов (ГУМе). Наша группа лейтенантов со мной во главе, смотрелась достаточно колоритно. В ходе рассказа я заметил, что к нам присоединилось еще несколько человек - толи зевак, толи из службы охраны. Ребята слушали внимательно, лишь иногда переспрашивая неясное. Внешней охраны Кремля заметно не было. Только несколько милиционеров прохаживались в отдалении, да у въездных ворот Спасской башни стояли бойцы охраны.   Экскурсия длилась где-то полтора часов. Честно говоря, стал уставать. Сделав круг почета вокруг Красной площади и ее достопримечательностей, мы остановились у входа в здание Верхних Торговых рядов (ГУМе) со стороны улицы Куйбышева (Ильинки). Сравнительно недавно, в 1936 г., его готовили к сносу, но работы остановили и отдали под размещение различных организаций. На первом этаже работал небольшой продовольственный магазин, а лотошницы продавали мороженое. Закончив свой рассказ и поблагодарив слушателей, предложил подкрепиться мороженым и газировкой. Что было принято на "ура".   Кто не жил в Советском Союзе, тот никогда не узнает вкуса настоящего мороженого, а кто жил тот его не забудет. Все, что продавалось после 80-х годов XX века у нас в стране уже нельзя считать мороженным, так суррогат. Пусть оно было неприглядным на вид и за ним приходилось выстаивать длинные очереди, зато каким счастьем было ощутить его нежный молочный вкус на губах... Сливочное, пломбир, фруктово-ягодное, вафельные стаканчики с кремовыми розочками, эскимо, рожок с шоколадной глазурью... В отечественном "холодке" не было ни единого консерванта, только натуральное молоко! К тому же стаканчики, брикеты и эскимо по всей стране изготовлялись по единой технологии и содержали только молочные жиры. Поэтому вкус десерта в любом городе Союза был одинаковым! Этим мы обязаны ГОСТу 117-41 введенным 12 марта 1941 года. Он считался одним из самых жестких в мире...   Вот сейчас у меня была возможность его поесть. Лоточница нам предложила на выбор: мороженое с "лебедем" (13 коп.), молочное (9 коп.), фруктовое (7 коп.), шоколадное "эскимо" малое (11 коп.), большое (22 коп.) в брикетах и стаканчиках. Бери - не хочу. С жадности мы взяли по несколько штук сразу и теперь стояли и наслаждались вкусом. Правда, мороженое в брикетах быстро растаяло и потекло. Но все равно, стараясь не испачкаться, мы ели и наслаждались. Кое - кто из парней мороженное ели первый раз в жизни.   Подкрепившись мороженым, двинулись дальше в сторону ул. Никольской. По ходу дела многие из нас пытались платочками оттереть с пальцев мороженое. Но руки все равно оставались липкими. Я предложил войти вовнутрь и отмыть руки в туалете. Что мы и сделали. Себе я купил мороженое в стаканчике и мне мыть руки было не нужно. Показав где находится туалет, остался их ждать у фонтана.   Был рабочий день - вторник. Мимо меня по своим делам ходил народ. А я наслаждался шумом падающей прохладной воды. На входе со стороны Никольской, работал магазин канцелярских товаров. Решил в него заглянуть. Все равно ребятам потребуется время привести себя в порядок.   Магазин хотя и был небольшой, но поражал наличием товара не только местного, но и зарубежного. Посетителей в нем было мало, но никто из них ничего не покупал, просто прохаживаясь и рассматривая полки с товаром. Может их отпугивали цены? Мне лично они показались нормальными. Рассматривая полки, я нашел нужные мне вещи - перьевую ручку Parker VACUMATIC, вдобавок ко всему с золотым пером. Здесь же были чернила для нее "QUINK". Кроме того заметил отличную белую писчую бумагу в пачках по 500 листов, большие почтовые конверты размером со стандартный лист А-4, малоформатный фотоаппарат "ФЭД" - точную копию немецкой "Leica II". Тут же нашлась и фотопленка "Kodak". Увидев, что я заинтересовался товаром, ко мне подошел продавец - молодой мужчина лет тридцати, в строгом темном костюме и светлой рубашке с узким галстуком. Поздоровавшись, он поинтересовался, что меня заинтересовало. Я перечислил, что хотел бы приобрести. Продавец внимательно на меня посмотрел и поинтересовался, чем я буду рассчитываться?   - Наличными, - ответил я и уточнил, что хотел бы взять всю имеющююся в магазине фотопленку...   Еще раз внимательно посмотрев на меня, продавец, стал собирать и выкладывать на прилавок перечисленные мной вещи. Сумма получилась приличная больше 1,5 тысяч рублей. Одна ручка потянула 650 рублей. Но жалеть деньги я не стал, так как особого смысла их беречь не видел. А тут пойдут в дело. Оплатив, я попросил все связать в один пакет. Поблагодарив продавца и попрощавшись, вышел из помещения. И только тут обратил внимание, что это Коммерческий магазин. Стала понятна реакция посетителей магазина на цены - видимо они действительно были крутоваты. У фонтана меня уже ждали парни. Похвастался покупками и мы направились в ателье...   ...Наши фотографии были готовы. Конверты с ними по квитанциям выдала помощница Фотографа, предлагая их предварительно посмотреть и проверить. Все стали их рассматривать и показывать друг другу. Фотографу удалось сделать действительно качественные снимки. На каждой фотографии, несмотря на схожесть фона и внешнего вида снимавшихся, жили индивидуальности со своими характерами и мыслями. Но все разговоры стихли, когда мы с Сергеем стали смотреть свои снимки.   На фото Сергея жил молодой, лихой краснофлотец времен Гражданской войны, во флотской тужурке, тельняшке и бескозырке. В его глазах светился задор и молодость.   Мне досталось несколько комплектов фото. Те, что были предназначены для документов и художественное фото в военной форме, мне понравились. С них открыто смотрел молодой, симпатичный и улыбчивый лейтенант пехоты. С остальных на мир смотрел аристократ - царский офицер в придворной бальной форме. На лице одновременно и строгом, и привлекательном читались скука и пресыщенность жизнью. В его глазах осветился ум, власть и жесткость. Но на том комплекте, где на у меня была повязка на голове, жил уже совсем другой офицер. Боевой, а не придворный завсегдатель. Здесь на лице уже читалась усталость и стремление к жизни. На всех фото их герой жил своей жизнью, сам того не видя. Фотограф действительно был мастером своего дела...   Помощница фотографа спросила понравились ли нам снимки? Мы почти хором это подтвердили. А она улыбнулась: "Совсем оглушили!" и предложила их оплатить. Что мы и сделали, по очереди подходя к ней для расчета. Больше всех пришлось заплатить мне, но фото того стоили. Заодно я уточнил можно ли пообщаться и лично поблагодарить Фотографа. Оказалось, что он недавно ушел по делам и будет не скоро. Попрощавшись, мы вышли на улицу.   Время было обеденное. Пора было подкрепиться. Правда, куда нам пойти я не знал. Из старых, близко находящихся мест питания, я знал только ресторан "Славянский базар", что на Никольской. Ну и пару дешевых пивных и столовых, что были в мое время там же. Еще вариант - рестораны в гостинице "Москва". Кстати, очень перспективный - можно убить сразу несколько зайцев - показаться перед швейцаром и остальным обслуживающим персоналом гостиницы в группе сослуживцев. Да и вкусно поесть не помешает. Я предложил пообедать в ресторане при гостинице, где остановился, тем более что совсем рядом. Народ согласился, прогулка на свежем воздухе у всех возбудил аппетит. Мы быстро дошли до места. Дверь нам открыл тот же швейцар, что и утром. В ресторане, заняв и сдвинув несколько столов, мы сделали заказ - много мяса, овощей и коньяка. Вскоре принесли заказ и мы смогли насладиться мастерством поваров.   За обедом, разговором, воспоминаниями учебного процесса, шумно и весело, прекрасно провели время. Мне пришлось больше молчать, слушая других. Иногда вставляя рассказы из своей прошлой жизни. Время текло незаметно и стрелки часов подошли к 15 часам. Пора было прощаться, у ребят скоро поезд, а им еще добираться на Киевский. Расчитавшись, мы вышли на свежий воздух. До станции метро "Охотный ряд" было рукой подать. За те несколько часов, что провели вместе, мы сдружились. Особенно с Сергеем Поповым. Он оставил мне адрес своих родителей в Казани и просил писать туда, пока не устроится в части. У входа на станцию метро мы простились, пожав на прощание руки и пообещав друг другу списаться через Сергеевых родителей. После чего ребята скрылись за дверями станции.   Развернувшись, я пошел в гостиницу, мне еще надо было работать. Письменный стол и бумага ждали меня...   _____________________________      СООБЩЕНИЕ НКВД СССР В ЦК ВКП(б) И СНК СССР      N 1798/6 2 июня 1941 г:      Пограничными отрядами НКВД Белорусской, Украинской и Молдавской ССР добыты следующие сведения о военных мероприятиях немцев вблизи границы с СССР.   В районах Томашова и Лежайска сосредоточиваются две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии в м. Улянув (85 км юго-западнее Люблина) и штаб армии в фольварке Усьмеж (45 км юго-западнее Владимира-Волынского), командующим которой является генерал Рейхенау(требует уточнения).   25 мая из Варшавы в направлении Люблин - Холм и Люблин - Замостье Грубешов отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью.   17 мая в Тересполь прибыла группа летчиков, а на аэродром в Воскшенице (вблизи Тересполя) было доставлено сто бомбардировщиков.   25 апреля из Болгарии в Восточную Пруссию прибыла 35-я пехотная дивизия.   В мае отмечено инспектирование частей германских войск в Восточной Пруссии и на территории Генерал-губернаторства и рекогносцировка в пограничной полосе высшими чинами германской армии.   5-7 мая Гитлер в сопровождении Геринга и Редера присутствовал на маневрах германского флота в Балтийском море, в районе Готтенгафен (Гдыня). В средних числах мая Гитлер прибыл в Варшаву в сопровождении шести высших офицеров германской армии и с 22 мая начал инспектирование войск в Восточной Пруссии.   Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы: 11 мая генерал Райхенау - в районе м. Ульгувек (27 км восточнее Томашова и 9 км от линии границы): 18 мая генерал с группой офицеров - в районе Белжец (7 км юго-западнее Томашова, вблизи границы) и 23 мая генерал с группой офицеров производил рекогносцировку и осмотр военных сооружений в районе Радымно.   Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено на направлениях на Брест и Львов.   Продолжаются работы по устройству оборонительных сооружений вблизи границы, главным образом в ночное время.   Отпуска военнослужащим из частей германской армии запрещены.   Кроме того, получены сведения о переброске германских войск из Будапешта и Бухареста в направлении границ с СССР в районы Воловец (Венгрия) и Сучава - Ботошаны (Румыния).   Основание: телеграфные донесения округов.      Народный комиссар   внутренних дел СССР Берия      ЦА ФСБ РФ. Ф.Зос. Оп.8. Пор N 9. Лл.52-53 (Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 516.)      _____________________________      Из записки Л. П. Берии лично И. В. Сталину от 02.06.41г Љ 1798/Б:      "... В районах Томашов и Лежайск сосредоточились две армейские группы. В этих районах выявлены штабы двух армий: штаб 16-й армии... и штаб армии в фольварке Усьмеж... командующим которой является генерал Рейхенау (требует уточнения)... 25 мая из Варшавы... отмечена переброска войск всех родов. Передвижение войск происходит в основном ночью... Генералы германской армии производят рекогносцировки вблизи границы... Во многих пунктах вблизи границы сосредоточены понтоны, брезентовые и надувные лодки. Наибольшее количество их отмечено в направлениях на Брест и Львов..."    ___________________________________      Дорога обратно заняла всего несколько минут. На лифте я поднялся к себе на этаж. Первого кого встретил, была Татьяна. Улыбнувшись, поздравила с покупками, что были у меня в руках. А затем доложила, что все сделала как я просил. И подойдя к столу, отдала мне конверт с билетом на поезд и остатком денег. Мой поезд до Минска убывал завтра в 16 часов, вагон купейный, полка нижняя. Подавая ключ от номера, продолжила: " Форму вашу погладила. Весит на месте, сапоги у вас начищенные, но я на всякий случай оставила щетку. Вдруг потребуется. Если еще что надо, не стесняйтесь, говорите. Я сегодня весь день дежурю".    К своему стыду, я понял, что совсем забыл купить презент Тане, за ее работу. Но в принципе не все потеряно. Еще не вечер, как говорится - из номера закажу в ресторане. Поблагодарив, поинтересовался сколько должен за работу. На что получил ответ: "Ничего. Все оплачено из остатка денег от переоформления билета. Квитанция в конверте". Мне осталось еще раз поблагодарить и пригласить девушку заходить в свободное время на коньяк.   Закрыв дверь в номер изнутри на замок, оставил ключ в нем. Раскрыв пакет, выложил на стол купленные письменные принадлежности, а остальное сложил на диван. В шкафу проверил форму. Она была прекрасно выглажена. О стрелки можно было бы поранить пальцы. А в начищенные до зеркального блеска сапоги можно было смотреться, как в зеркало. Так что должен я Тане по самое не хочу. Полюбовавшись формой, разделся.   Решил начать с самого простого - конверта с документами Седова. Надо хоть знать что в них написано. Достав и положив конверт перед собой на стол, стал рассматривать его со всех сторон. Обычный, склееный из плотной, коричневатой, оберточной бумаги конверт с сургучной печатью. Как его вскрыть, не повредив, знал. В свое время натренировали. Хорошо еще,что он не очень хорошо заклеен.   Подогрев электрочайник, принялся за дело. Мастерство не пропьешь... Вскоре конверт дал возможность посмотреть в свое нутро. Там находилась папка в бело-серой матерчатой обложке. Как и ожидалось, это было личное дело лейтенанта Седова Владимира Николаевича, 1921 г.р., оформленное Тамбовским Краснознаменным военно-пехотным училищем имени товарищей Ашенбреннера и Уншлихта. Материала для изучения было море - страниц двадцать пять.   Сами корочки чистые, есть, правда, несколько отметок, но не помню, что они означают. После войны кодировку поменяли и современные мне знания по ним здесь не прокатят.   Раскрыв дело, стал его просматривать. С фотографии, сделанной в марте текущего года, еще в курсантской форме, на меня смотрел Седов. Фото в деле нужно поменять. Послужной список, автобиография, аттестация и анкета дополнили мои знания о себе любимом : из крестьян, с 4-х лет воспитывался в детдоме недалеко от Тамбова. Родителей не помнит (похоже умерли от голода). Доставлен в детдом сотрудниками ОГПУ с жд. станции Тамбов, где несколько суток голодал. На "хорошо" и "отлично" окончил десятилетку при детдоме. Член ВЛКСМ, был секретарем комсомольской организации (несколько раз подчеркнуто красным карандашом) школы. После школы, в тридцать девятом, в соответствии с собственным желанием и по комсомольской путевке горкома комсомола направлен для обучения в пехотное училище. Закончил полный курс ТКУ. Приказом НКО Љ 0170 от 14 мая 1941г. досрочно выпущен в воинском звании "лейтенант". Не участвовал, не состоял, не привлекался. Не женат. Родственников не имеет.   Оценки у курсанта хорошие. Хорошо знает немецкий и может на нем говорить!!! (вот прокол - я его помню с пятого на десятое. В последний раз учил в институте, но потом практики не было и почти забыл). Активист, спортсмен-разрядник, "Ворошиловский стрелок", водит автомобиль и мотоцикл. Характеристика положительная. Короче настоящий "ариец"...   Автобиография написана перед выпуском. Кадровики постарались. Почерк- мелкий, буквы с крутым, отвесным наклоном - очень похож на мой.   В аттестации молодого лейтенанта заинтересовала и отметка особого отдела. Взысканий по служебной линии не имел. А для чего тогда особист отметку поставил? Обычно хватает подписи непосредственного начальника. Или я что-то пропустил и было такое требование? Ладно, зачем голову забивать.   Что ж, теперь хоть немного, но познакомился с прошлым своего Седова. Вообще прекрасно, что дело он вез с собой . Было бы по другому - не знал бы что и делать. А так прокатит, надеюсь...   Достав из конверта полученные фотографии, вложил их в личное дело взамен старых. Ну, а имеющиеся в деле фото на уничтожение. Оставшиеся фотографии положил на стол, потом уберу. Маленькие все равно потребуются - в части поменять удостоверение.   Подготовив таким образом личное дело и убрал его на место в чемодан. Вновь сел за стол.   Теперь можно заняться главным, для чего остался в Москве - отработкой письма к Сталину. Раскрыв пачку с бумагой, заправил ручку чернилами. На упаковке бумаги попробовал ручку. Класс, то что и надо. Чернила ложатся ровно и аккуратно, без клякс... Достав из сейфа планшетку с черновиком, развернул перед собой, сосредотачиваясь... Мое внимание все время отвлекал Перстень, мешая своим светом. Снял и положил на стол. Желание его снова одеть стало больше моих сил. И поддавшись надел его на безымянный палец левой руки. Посмотрел на часы, что положил под настольную лампу. А потом ...   ... Уже привычно накатило, освобождая мысли и чувства... Мысль летела через время и пространство... Вспоминались планы немецкого командования, направления планируемых ударов, перечень частей и соединений сосредотачиваемых у нашей границы, их командный состав, места дислокации. Схемы и карты приграничных сражений, действия сторон. Слабые и сильные стороны вооружения и техники. Организационная структура СС и СД, парт.аппарата, вермахта. Уже давно забытые прочитанные книги и материалы, мемуары, персоналии и их характеристики... Предательство нашего высшего ком. состава (особенно в Зап.ОВО). Ошибки в руководстве войсками. Обсуждения. Фотографии, художественные и документальные фильмы, события, сражения и итоги Великой Отечественной войны. Кроме всего прочего вспомнились тайные немецкие базы и тайные аэродромы на островах Земля Александры (архипелаг Земля Франца-Иосифа), Междушарский (архипелаг Новая Земля), на новоземельских мысах Константина и Пинегина, у архангельских деревень Мегра, Верхняя Золотица, Погорелец и в Лешуконском районе, у Окулова озера. Именно на их основе была создана надежная система контроля всей акватории Карского моря, а возможно, и системы дальней разведки рейха.   Вспомнилась и организация эвакуации предприятий и организаций с оккупированных территорий, и бардак творившийся тогда, и предательство ряда народностей - чеченцев, крымских татар, калмыков, грузин. В голове всплыло предположение об отравлении Сталина в ночь с 21 на 22 июня 1941г., прочитанное когда-то на одном из форумов посвященных Великой Отечественной войне. Там утверждалось, что именно поэтому он и не мог руководить страной в период с 22 по 25 июня. А когда оклемался и 25 смог приехать в Генштаб, понял, как подставили страну и его лично. И не смог сдержать своего гнева. У Жукова по этому поводу в мемуарах частично описано. Не знаю кому как, но мне это предположение показалось достаточно обоснованным и правдоподобным.   Вспомнились месторождения природных ископаемых, которых так будет не хватать стране. Все-таки хорошо нас учили в школе на уроках географии. Конечно без особой конкретики, но тем не менее. И обо всем этом замалчивать не стоило, хоть этим еще немного помочь Родине..   Картинки менялись пулеметной лентой, надолго не задерживаясь в голове и давая возможность другой появиться на свет... Все это формировалось в готовые и чеканные фразы и слова, что ложились на бумагу...   ... Очнулся в сумерках. За окном был поздний летний вечер... Очень сильно хотелось ПИТЬ. Схватил графин с водой, который стоял рядом, и полностью осушил его. Немного полегчало...   ... Электрический свет осветил стол. На нем лежала большая пачка пронумерованных, исписанных с обеих сторон листов. Флакон с чернилами был фактически пуст, так совсем чуть-чуть на самом дне. Остаток чистой бумаги составлял всего листов 200 не больше... Не плохо так поработал... Взяв верхний листок, вчитался. Затем еще, еще и еще... Написано конечно, как курица лапой, мелко, но главное можно без труда разобрать и прочитать... Вроде бы все, что хотел сообщить написал... Еще раз перелистал написаное. Да все, писать большего не стоит. Если письмо дойдет до адресата история может основательно измениться. И то, что я знаю и учил уже не случится. Так что не стоит увеличивать сущности. Ну, а если не дойдет... То все было зря... Останется только убить как можно больше врагов, чтобы до конца выполнить свой долг перед РОДИНОЙ... О плохом думать совершенно не хочется, буду надеяться все-таки на лучшее...   В конверт помещалось по 110 листов. Переложил плоды своего труда, так чтобы в каждом пакете было примерно равное количество листов. Всего получилось 7 двойных конвертов. На внешних конвертах сделал надписи: "Москва. ЦК ВКП(б). Сталину И. В. "Воздух". Строго конфиденциально. Не вскрывать без адресата. Вручить лично в руки". На внутрених: "Москва. Кремль. Сталину. "Воздух". Особой Государственной Важности. Не вскрывать без адресата. Пакет Љ__". Между конвертами вложил информационное письмо для охраны Сталина, в котором просил провести проверку без вскрытия внутреннего конверта. Насколько помнил, вся корреспонденция с такими пометками обычно сразу же доставлялось Сталину.   В ящике стола нашелся канцелярский клей, которым и заклеил пакеты. Осталось только их опустить в почтовый ящик. Бросать в гостинице посчитал опасным из-за того, что пакеты увидит куча народа и будет курсе о письме, пока оно идет к адресату. Надо жить скромнее. Ножками прогуляться до Старой площади и там бросить в ящик для корреспонденции ЦК ВКП(б). Тем более это совсем рядом и идти туда минут двадцать. А уж если через проходные дворы, то и быстрее можно. Надеюсь, на ночь их не перекрывают...   Убрал в сейф уже пустую планшетку. Плотно закрыв дверь в ванной, сжег черновик, спустив с туалет пепел. Дождавшись когда высохнет клей, быстро собрался. И вышел из номера. Сдавать ключ администратору не стал, все равно скоро вернусь. В холле у лифта сидела вторая горничная, Татьяны и администратора на месте не было. Выйдя на улицу, двинулся по давно и хорошо знакомому маршруту Охотный ряд - Старая площадь, д.4. Несмотря на позднее время, на улицах народа прибавилось. В основном молодежи. Люди прогуливались в сквере у Большого театра, стояли у входа в метро... Работали киоскеры с табаком, лотошницы продавали мороженое и газировку.   Как и рассчитывал до места дошел быстро. Вход в здание освещался лампочкой. Охраны здания видно не было, но в том, что "наружка" ведет наблюдение абсолютно не сомневался. Все же это важный стратегический объект, который и охраняться должен соответственно. Ничего предосудительного я не делал. Так что не думаю, что они сразу же меня станут брать. Вот снимок вполне могут сделать. Ну и поинтересоваться, кто и что бросил в ящик в такое позднее время. Хотя, бог его знает, как сейчас здесь организована охрана. Терактов вроде бы уже и не было. Но профессионалы от охраны точно есть... Во всяком случае, по пути от гостиницы я слежки за собой не заметил. Не спеша раскрыв пакет, побросал конверты в окошко почтового ящика, закрепленного на стене рядом с входом. Спокойно свернул оставшуюся бумагу, и, повернувшись, медленно пошел назад. За мной никто не последовал. Бульвар был пуст. На всем пути назад "наружку" я так и не заметил. Вернувшись назад, поднялся в ресторан. Он еще работал. За столиками сидели немногочисленные посетители. Присев за свободный столик, заказал ужин, а также шоколад и коньяк Тане. С удовольствием съев поданный ужин и запив его несколькими бутылками "Боржоми", решил вернуться в номер и как следует выспаться.   На этаже меня встретила Таня. Она меня поприветствовала и поинтересовалась, как мне понравилась ее работа. Горячо поблагодарил ее за сделаное и вручил пакет с шоколадом и коньяком. Таня засмущалась и сначала отнекивалась, но затем все-таки забрала пакет у меня, пообещав разделить его с подругами. Еще раз поблагодарив, я попрощался и пошел к себе...   ... Все запланированное выполнено. Можно и отдохнуть. Опять захотелось пить. Я снова ополовинил кувшин. Кстати интересно, кто его наполнял? Насколько помню, я этого не делал и оставил пустым на столе. Видимо в мое отсутствие кто-то из обслуги, или еще кто, был в номере. Вот и позаботился. Хорошо, что я все убрал за собой. Глаза просто слипались, усталость последних дней брала свое. Преодолевая себя, из последних сил разделся. На этот раз я снял с себя все, кроме Перстня уже ставшего составной частью меня самого... Чемодан, кстати, досмотрели. Волосок, заранее укрепленный на нем, отсутствовал. Но это было ожидаемо. Надеюсь ничего предосудительного там не нашли и не подкинули. А то бы давно ласты скрутили... Не помню как дошел до постели и провалился в сон...      _____________________________      Из беседы состоявшейся в служебном кабинете на 2-ом этаже гостиницы "Москва":      - Ты чего к парню то привязался? Обычный "лейтеха". Едет после окончания училища к месту службы. Остановился у нас на сутки до поезда... Поезд на Минск завтра... Татьяна говорит - спокойный, приятный, культурный. Явно городской - говорит слишком правильно, начитанный, с деньгами. Деньгами не сорит... И что тут такого, что к нему надо присмотреться?   - Да, как тебе сказать... Странный, чужой какой-то... Вот себя вспомни после окончания курсов... У тебя, что три комплекта формы с кучей нижнего белья с собой было? А "парадка" у тебя была?   - Эка ты взял. Когда это было. У меня кроме формы, что на мне была, да исподнего с кое-какой мелочевкой, в чемоданчике и не было ничего. Потом уж, когда подъемные здесь получил, да обжился все и приобрел. А так, что по выпуску получил, то и носил... Но времени то уже 6 лет прошло. Люди лучше жить стали, снабжают лучше...   - Ага, и у нас поселиться могут? И "самописки" за огромные деньги иметь? И фотоаппарат с кучей фотопленки? И все заметь, новое. Что не говори - богатыми люди стали?! Себе то не ври! У тебя самого это есть? Вот то-то и оно что нет! А у молодого, не оперившегося командира, пацана есть!!! А еще у меня и у девчонок, Ани с Татьяной, сложилось впечатление, что он здесь не первый раз. Когда он от регистратуры к лифту шел я сам видел. А Татьяна заметила, что на этаже хорошо ориентируется. А говоришь не странно...   - Возможно, ты и прав... Но у него мы ничего не нашли. Хотя и осмотрели тщательно. Комплекты формы и нижнего белья - это разве предосудительно? Сам знаешь, что нет. Фотоаппарат и фотопленка? Все новое. Татьяна сказала, что он днем выходил без пакета, а вернулся с объемным пакетом. Возможно, купил уже здесь. А останавливался может быть здесь раньше, ты же не всех упомнить. Он молодой, может с родителями приезжал...   - Все может быть. Но память у меня на лица хорошая и не подводила. Если бы я его раньше видел, то вспомнил бы. Гостиница не так давно открылась, я тут почитай с первого дня. С памятью, проблем раньше не было никогда. Потому и держат здесь. Я уж и так и этак пытался вспомнить, но не получается. Вот и выходит, что не было его у нас. Возникает закономерный вопрос: "А откуда он может знать, что и где находится?" Подозрительно все это... То, что документы у него в порядке еще ничего не говорит. Сейчас , что хочешь могут сделать. А ты говоришь, прицепился! Кстати когда он пришел с компанией в ресторан, кто их обслуживал?   - Я и обслуживал. О чем говорили? Да ни о чем. Пока все доставлял и расставлял наслушался... Они все с одного училища вот и вспоминали учебу, преподавателей. Ничего интересного, обычный треп... Адресами обменивались. Я так понял, что они в разные округа едут. Твой в Белоруссию, а остальные в Киев... Кстати в училище звонил? Проверял его?   - Через дежурного по управлению пробивали. Все сходится. Приметы совпадают. Номер удостоверения и предписания соответствуют. Следует в Минск за назначением, срок прибытия не нарушает. Вроде бы все в норме, но чувствую что-то. Никак не пойму что. Сам же знаешь, берешь с наружи красивое и свежее яблоко, а откусишь - внутри гниль. Вот так и тут. Вроде бы все с Седовым понятно - нормальный выпускник, а все равно гложет сомнение. Гнетет что-то в нем. А что не пойму. Объяснить сложно. Какой-то он не наш что ли. Ведет себя слишком раскованно, свободно. Так у нас обычно иностранцы ведут. Но в тоже время он не такой как они. Чувствую, а сказать и понять не могу. Как тебе его фотокарточки?   - Хорошие снимки. Здесь сделаны. Я похоже знаю кто их делал. Ты когда отчет составлять будешь, не забудь про них указать, так, на всякий случай. Я, Татьяну предупредил, она тоже укажет... Ну, а посмотреть - посмотрим и по смене сообщим. И еще. Раз ты настаиваешь, то поручу Татьяне его еще раз проверить и посмотреть за ним...      _____________________________      Из беседы Вали и Кати состоявшегося в тот же вечер:      - И кто этот парень?   - Ты о ком?   - О Владимире, конечно...   - Никто, просто интересный попутчик. Ты же его сама видела и общалась...   - Ты из меня дуру не делай! В спальном вагоне вдвоем обычно едут с мужем или любовником. Мужа я твоего хорошо знаю - рыба она и есть рыба. А тут такой красавчик, да еще и умный.   - Нет серьезно. Коля провожал меня до поезда. С поездкой решено было практически в последний момент, вот я его и попросила довезти. Ну, а в купе и познакомились с соседом...   - Зная тебя, явно очень близко. Смотри, а то муж узнает...   - Ну, узнает. Чему быть, того не миновать. Должны же быть хоть небольшие радости у замужней женщины. Тем более, что в отношениях с Николаем, не все хорошо. Болен он, детей у нас нет и не будет уже... А тут такой интересный во всех отношениях парень. Мне с Володей, честно говоря, было очень хорошо. Он такой активный... На гитаре такой концерт дал... Романсы пел... А какие стихи пишет...   - Наверняка все ночь на подушке тебе читал, - ехидно сказала Катя.   - А тебе и завидно. Читал конечно, правда часто прерывался. На вот почитай... Он мне свою тетрадь со стихами дал... Почерк, правда, не очень, но прочитать можно. Последние три написал при мне в поезде... - доставая из чемодана тетрадь и передавая Кате, ответила Валя.   Возникла пауза, нарушаемая лишь шорохом перевертываемых страниц. Через некоторое время, прочитав стихи, Катя задумчиво сказала:   - Слушай, а действительно талант. Не новый Лермонтов, но очень не плохо. Особенно по сравнению с тем, что присылают к нам в редакцию. А он точно нигде не печатался? Это его стихи? Не плагиат?   - Говорил, что нет. Я уже говорила,что последние три написал при мне. Подчерк его. Конечно, можно сделать графологическую экспертизу. Но можешь мне поверить, это точно его подчерк. Я бы отличила подделку. Писал для себя, мне дал с условием, что верну, когда встретимся... Кстати, если они тебе понравились, может напечатаешь у себя в газете? Я с ним об этом договорилась...   - А ты знаешь, его можно дать на литературной странице. Он ведь действительно талант. Да еще какой. Особенно по сравнению с кое-кем. Вот что, завтра переговорю с главным редактором и членами коллегии, попробую предложить внести изменения в тематический план...      4 июня 1941 года, г. Москва.      Проснулся рано утром - на часах было около 6 утра. День обещал быть солнечным и ярким. По небу не спеша плыли облака. Поливальные машины мыли асфальт, а в брызгах воды сверкала радуга. Начинался новый день.   Спать совершенно не хотелось. Себя чувствовал отдохнувшим и удовлетворенным выполненными вчера делами. Главное - письмо Сталину было отправлено. О чем можно было предупредил, остальное в его руках. Как он отнесется к очередному предупреждению и что он предпримет? Насколько я помнил, от нашей разведки Сталину постоянно шли данные о датах нападения на СССР в период с 15 по 22 июня. В Кремле прекрасно знали о войне и готовились к ней. Делали все возможное. Но вот почему военные "просрали" начальный период оставалось так и не раскрытой загадкой, какие бы доводы не приводились в литературе моего времени... Еще со школьной скамьи у меня сложилось впечатление, что это было предательство со стороны высшего командного состава РККА. Заговор маршалов действительно был и Сталин вовремя уничтожил пятую колонну в РККА. Но как говаривал мой школьный учитель истории Солозобов М. Н.: "Щуку поймали, да зубы остались". Отсюда и поражения 1941-1942 гг..   За этими размышлениями я прошел в ванную. Открывая кран душа, обратил внимание на то, что Перстень поменял свой цвет с насыщенного янтарного на бледно-зеленый. Снимать его с руки я не стал - привык, наверное. Струи воды лились по телу и рукам... Под напором воды камень Перстня стал темно- зеленым ... Чудны дела твои, Господи...   И вообще имею я право на отдых. Столько дел переделал. Правда, особо некуда сходить. Поезд достаточно рано и на спектакль в любимый Театр оперетты не успею. Может просто пройтись по магазинам? Так у меня все необходимое уже есть. В другое время можно было съездить в Кузьминки и побродить по парку. Но там сейчас закрытая зона НКВД. Сокольники мне не нравятся. Да и ехать туда на трамвае очень долго. Так что сидим в номере и наслаждаемся одиночеством. Купленные книги почитаем.   А заодно подготовимся к боевым действиям. Что я имею в виду? Да хотя бы подготовить рабочий чертеж глушителя на "Наган" и другую стрелковку. Зачем ПБС? Чтоб было! Конечно, действовать ими в линейном бою особо не придется, но запас карман не тянет. Неизвестно куда попаду служить. С учетом того, что придется по любому с боем выходить из окружения, даже не сомневаюсь в его полезности. Да и вообще, в хозяйстве сгодиться. Тем более, что в ПБС особо сложного нет. Кроме уж совсем "накрученных", остальные можно сделать в любой хорошо оборудованной и укомплектованной мастерской. Сейчас глушители используются в спецподразделениях НКВД и РККА. Например, БраМит для "наганов" и "мосинок". Но этих БраМит-ов всего-то пару тысяч штук. И кто мне их выдаст? Так что озаботиться придется самому. Принцип работы и комплектацию знаю - в командировках на Кавказ пришлось насотреться на разные ПБС: и заводские, и самопальные. А уж настрелялся, по самое не могу.   Не теряя времени, сел за стол и накидал чертеж. Будем надеяться, что в части куда назначат, будет арт. или авто. мастерская и там смогу все заказать и собрать. Металл по любому будет, ну а каучук вполне заменим резиной. Труднее с патронами, но надеюсь, что на складах найдутся патроны "УС" (уменьшенной скорости).   А еще было бы совсем неплохо накидать "планчик" боевой подготовки для своего подразделения. Какого? Да того, что дадут по прибытии в часть. С учетом того, что Седов - пехотный "Ваня", это будет взвод, максимум стрелковая рота. Плохо, что не помню всех меток на деле. А то можно было, более точно определить на какую должность готовили лейтенанта и в чем он более силен. Ладно, нечего посторонними мыслями голову забивать. Будем считать по минимуму - взвод. Теперь вопрос - где будет расположена часть: в Восточной или Западной Белоруссии? Отсюда и будет решен вопрос с временными рамками на подготовку. Если исходить из того, что в часть я доберусь завтра-послезавтра, то до начала войны остается не более двух недель. День на размещение, знакомство с личным составом, вооружением и техникой. Для подготовки бойцов останется максимум 13 дней. И это в лучшем варианте. Кроме того, в батальоне уже есть свой план, который вполне вероятно не совпадет с моим. А убедить командование, что 22 июня начнется война, будет очень сложно. Тут вся надежда на Иосифа Виссарионовича. На то, что он во время даст пинок командованию на подготовку к войне.   Ну ладно, на БОГА надейся, да сам не плошай. По прибытию будет видно, что к чему. А так, пока накидать предварительный план. Что туда включить? В первую очередь то, что умею и смогу донести до них сам. Так как уровень подготовки сегодняшнего командного состава далеко не айс.   1. Стрелковая подготовка. Насколько помню, в армии многие страдали от неумения стрелять. Не знали вверенного оружия. Мне с этим проще - почти всю "стрелковку", что сейчас стоит на вооружении что у нас, что в вермахте знаю. Во всяком случае, уверенным пользователем являюсь. За службу в армии и милиции почти все видел, да и попользоваться пришлось. Особенно мне нравился "ТТ", что носил на Кавказе. Винтовка "СВТ-40", "мосинский" и "маузеровский" карабин особенно в снайперском варианте тоже пришлось неоднократно подержать в руках, да и не только подержать... Автоматы ППД, ППШ, МР-38, МР-40 не проблема. С пулеметами "Максим", "MG" и "Дегтяревыми", что с крупнокалиберным, что с ручным разберемся. Правда, приходилось общаться с более поздними моделями, да не боги горшки обжигают. Так что преподать подчиненным курс обслуживания и использования вооружения вполне смогу. Стрелять тоже подучу, если дадут такую возможность. Были бы патроны и время. Хотя насколько помню в Зап. ОВО перед войной было подано на склады по 2 боекомплекта на бойца, а в части поступило еще по 1.5. На стрелковую подготовку стали больше внимания обращать. По моему в 40-м году Тимошенко был на инспекции в Западном военном округе и очень сильно ругался по этому вопросу. Так что будем надеяться на лучшее. Конечно, за 10-12 дней отличного стрелка не сделаешь, но попытаться можно. Хоть в цель попадать будут, а не палить в белый свет.   2. Техника. Тут можно только строить предположение, точнее все вилами по воде. Неизвестно, куда и в какую часть направят. Что сам знаю и чем смогу управлять? Автотехника и мотоцикл - могу управлять и немного ремонтировать. За что надо особо благодарить систему советского среднего образования. В школе у нас был Урал ЗИС-5 1947 г. выпуска - знаменитая "трехтонка". Потом его заменили на более новый ГАЗ-51А. Сколько же с ними приходилось возиться под руководством учителей по труду, чтобы хотя бы проехать по школьному двору. А вот с гужевым транспортом сложнее. Нет ездить, то ездил. И верхами, и в телеге. Запрягать у бабушки на Волге научился. Но вот ухаживать особо не приходилось. Ну, думаю, найдутся те, кто сможет.   3. Артиллерия. С минометами разберусь. Как-никак два года "срочки" в Советской Армии даром не прошли. Спасибо командирам, обучили, гоняя до седьмого пота. С орудиями сложнее. Ну, не было у нас в части ствольной артиллерии. Правда, в укрепрайоне немного посмотрел на работу артиллеристов. Так что по стволу наведу и возможно даже попаду.   4. Саперное дело. С этим в порядке: и ставить, и снимать умеем. Мины любим и очень уважаем. Лень, невнимательность и глупость научили, когда с ранением в госпитале належался. Инженерную подготовку знаем, и передать подчиненным смогу.   5. Уставы. Тут тоже думается, не будет сложности. Все-таки наши Уставы писались на крови Великой Отечественной войны. И вобрали лучшее в себя из старых Уставов. Но в части надо будет озаботиться повторением.   6. Строевая и физподготовка. Строевой устав знаю. За 30 лет выучил. Конечно не рота почетного караула, но тем не менее. Кто-то считает это анахронизмом. Я так нет. Лучшего места для сплочения коллектива ничего не придумано. А если еще найдется "зверь"-строевик вообще прекрасно. Я себя, конечно, таким не считаю, но старался им быть. Требования НФП из памяти не стерлись. Показать и подсказать смогу.   7. Партполитработа. Опыта работы секретарем комитета комсомола батальона хватит.   8. Тактическая подготовка. Опыт есть. Еще не все пропито. Построить оборонительный и наступательный порядок подразделения смогу. Что такое опорный пункт знаю, и, главное, умею его строить. Что еще смогу применить? Тактику действия мелких групп и штурмовых подразделений. Особенно штурмовых подразделений. Еще в детстве у отца в библиотеке попался учебник Шошколовича А. К. "Действие мотострелкового батальона в городе" и, пользуясь отсутствием взрослых, проштудировал его. Все там было четко и, главное, понятно рассказано, даже для такой "мелюзги" как я. Книга врезалась в память. Папа, увидев, ее у меня, подарил. В моей библиотеке она заняла почетное место. С началом "перестройки" и "перестрелки" полученные из нее знания очень пригодились.   9. Радио и телефонная связь. Имеющиеся сейчас в частях радиостанции не знаю. Видеть - видел, но в основном в музеях. Пользоваться ими не умею. Вот с телефонными аппаратами и коммутаторами всегда, пожалуйста. Те, что пользовали в мое время, не сильно отличались от тех, что были на войне.   10. Рукопашный бой. Далеко не мастер. Но, тем не менее, сдачи дам. И слабо не покажется.   11. Медицина. Обработать и перевязать рану вполне смогу. Опыта хватит. "Лесную" аптеку знаю. При необходимости, смогу помочь при ряде заболеваний. Кстати, надо будет озаботиться медпрепаратами и перевязочными материалами. Но это уже в части.   12. Ротное хозяйство. Знаю не понаслышке. Пару лет пробыл старшиной не самой маленькой роты. Был на не плохом счету.   Так что теоретический и практический багаж есть и неслабый. Правда есть вопрос - а чего я вообще хочу добиться от своих подчиненных?   В идеале стойкое, боеготовое подразделение. По типу десантно-штурмовой роты моего времени. С хорошей военной подготовкой. Чтобы не побежали в первом же бою. Было бы совсем неплохо иметь в подразделении как можно больше грамотных и умелых специалистов: механиков, слесарей, охотников-промысловиков, лесовиков и егерей. Тогда готовить личный состав оказалось бы куда проще. Да, где же их найдешь? Придется учить тех, кто будет, а не тех, кого хочется. Так, что все в наших руках. Придется быть "цербером" и гонять всех так, как гоняли меня в "учебке", то есть без зазрения совести и жалости. Постаравшись передать по максиму имеющиеся знания подчиненным.   Вскоре черновик плана был готов. Основные вопросы подготовки нашли свое отражение. Если еще что вспомню, всегда есть возможность внести изменения и дополнения. Большую же часть корректив внесу уже по месту службы. Неплохо было бы иметь топографические карты Белоруссии и возможного района боевых действий, но сейчас их можно получить только в штабе полка, да и то не всем их дают. В большинстве случаев командиры моего уровня обходятся рисунками от руки. Да и пользоваться картой не умеют. Надеюсь, с моими знаниями смогу хотя бы в черновике кроки перерисовать. Но это все вопрос времени.   День начался очень плодотворно. Что само по себе прекрасно.   Тут мое внимание привлекла форма, которую вчера неаккуратно побросал на спинку кресла. Вообще-то я человек аккуратный, стараюсь за собой следить. А тут такой промах. Подворотничок грязноват. Носки не свежие. Вообще неприятный вы тип, гражданин Седов, или как Вас там?   Седов. Конечно, Седов. Ну а раз так, то принимайтесь за дело. Наведите марафет на свой внешний вид. Подворотничок сменить, сапоги начистить. И это правильно. Чистота превыше всего.   Ходить буду в форме. Но не в "парадке", а полевой. Та пока повесит на вешалке в ожидании поезда. "Полевка" обношена, и стала как родная. Сидела она на мне прилично. Ушивать ее вроде не надо.   Итак, что мы имеем в сухом остатке на сегодня: привести форму в порядок, отоспаться впрок и убыть к месту службы.   По первому пункту времени много не потребовалось. Долго ли умеючи.    Оставалось самое тяжелое - отоспаться и поесть. Никому не отдам. А то не знаю я эти гарнизоны. Все наряды по прибытии в часть будут моими. У кого семьи, дела и заботы. А ты молодой, тебе служить и служить еще.... Так что отработка взаимодействия щеки и подушки с моей стороны будет проведена в полном соответствии с требованиями Устава. В полном объеме и качественно. Тем более что для этого все есть - чистая постель и мягкая подушка.   Но выполнить данную программу не удалось. Как только я собирался улечься в кровать позвонила Таня. Предупредив о своем скором приходе.   Встречать даму голым и с разбросанными по комнате вещами не принято. Поэтому пришлось срочно одеваться и собираться. Успел я почти вовремя. И одеться и вещи сложить аккуратно, только портупею и сапоги не одел.   Открыв на деликатный стук дверь, увидел предмет моих ожиданий. Таня была просто сногсшибательна в своей отутюженной формой с белым передником. О чем ей сразу же и сообщил. От сказанного у нее заалели щеки.   Она сообщила, что в номере я могу пробыть до отправления на вокзал. Чему я был только раз. Сидеть на вокзале в ожидании поезда не самое интересное и плодотворное дело. Я лучше в номере делами займусь. О чем ей и сообщил.   - А когда можно у вас убрать? - спросила Таня.   - Да в любое время. При условии, что вы меня просветите, когда начинает работать ресторан на крыше. Вчера не успел узнать а есть хочется, так, что готов съесть слона.   В ответ меня просветили, что рестораны на крыше и на первом этаже откроются в 9 часов. Буфеты при них работают круглосуточно. И холодные закуски можно заказать прямо в номер. А вот горячее надо будет подождать из-за того, что кухня начинает работать часов с 10. Чай на вахте есть всегда. И если надо, то она все принесет. При этом Таня так мило улыбалась, что можно было съесть ее вместо слона. Целиком, не раздевая.   Заманчивое такое предложение. Так и тянет им воспользоваться. Но в тоже время она тут будет убирать, а я могу помешать. Да и тестостерон явно взыграет, видя рядом такую красивую девушку. Потом забот не оберешься. Немного подумав, решил, что лучше уж прогуляюсь до ресторана. Нервы успокою и оставлю даму в спокойствии. О чем ей и сообщил.   Застегивая портупею и машинально поправляя тяжелую кобуру, поместил ее на положенное место. Тут до меня дошло, что я по своему зазнайству, не сверил номер револьвера с записанным в удостоверении Седова. А ведь это может быть залетом и не малым. Что называется до первого патруля. Расслабился, обрадовался, что стал обладателем стольких ништяков. А элементарное и не проверил. Выпускники военных училищ едут в часть без оружия. Табельное оружие за ними закрепляют уже в новой части, делают соответствующую запись в документах. Исключение делалось только для наградного оружия. А я, дурак старый, об этом и забыл!!!!!   Пока Таня ходила за инструментом, достал удостоверение. Нашел нужную страницу и был неприятно поражен ее белыми, чистыми и главное незаполненными графами. Приехали, называется. Хорошо еще, что сейчас на это обратил внимание, а то бы нашел приключений на свою голову. Так, срочно кобуру с револьвером долой. В сейф подальше от любопытных глаз. Ничего страшного, до части можно и без оружия походить, а там разберемся. Кстати интересно, а где Седов себе его достал? И ведь не боялся же ходить с ним, что довольно странно. Документов на закрепление оружия в личном деле тоже не было. Я бы заметил. Загадка на загадке и ею погоняет. Ладно, оставим их решение на потом. Дела делами, а о себе любимом надо позаботиться. Сначала поесть, а дальше посмотрим, что к чему.   В ресторане было пустынно и тихо. Одинокий средних лет бармен за стойкой и несколько симпатичных официанток, под руководством пожилого метрдотеля, раскладывающие на столах приборы практически ее не нарушали. Кстати, вчерашних официантов, что обслуживали меня, не наблюдалось. Сел за столик и сделал заказ, почти сразу же подошедшей миловидной девушке-официантке. Легкий летний ветерок мягко обдувал мое лицо.      _____________________________      На столе у дежурного администратора ресторана "Птичий полет" зазвонил телефон. Он снял трубку и смотря в окно, выходящее в зал, стал отвечать.   - Да здесь. Сидит в углу. Обслуживает Марина. Хорошо, все сделаем, - после чего положил трубку и еще раз посмотрел на посетителя - молодого лейтенанта. А затем пригласил официанта.   - Саша, тебе надо подменить Марину. Обслужи вон того лейтенанта. Нужно чтобы он побыл здесь подольше. И повнимательней! Тебе все понятно?   - Да, Григорий Михайлович.   - Только прошу, очень аккуратно. Не переиграй. Рапорт потом мне отдашь.   - Есть. Все сделаю.   - Вот и умничка. Давай действуй. Только еще раз говорю, аккуратно...      _____________________________      Через несколько минут молодой официант, с приятным и открытым лицом, принес кофе со сливками, несколько бутылок минералки и салат. А горячее пообещал принести по готовности. Никто меня не беспокоил, никому я был не нужен. Сторожевая система об опасности не голосила, ощущения, что за мной пристально наблюдают не было. Так, иногда, краем сознания ловился мимолетный взгляд в мою сторону от работающих в зале. Мне было спокойно и комфортно.   Понемногу зал стал наполняться посетителями, пришедшими позавтракать. В основном это были гражданские, одетые в полувоенную форму без знаков различия, скорее всего - командиры производства.   Мысли вернулись к составленному плану подготовки. Убедить командование в необходимости именно такого обучения будет достаточно сложно. Многие привыкли к тому, что уже давно отработано. Правда опыт Финской войны изучен и направлен в войска. Но зная, как все новое тяжело находит себе дорогу, не сомневаюсь, что к отработке новых форм ведения боевых действий так и не приступили. Всему основной массе придется учиться уже во время войны. Тут в первую очередь сказалась слабая подготовка командных кадров, отсутствие боевого опыта. Сильно подорвала боеготовность частей увольнение в запас тех, кто отслужил свое из числа участвовавших в боях и кто мог помочь в освоении новых реалий войны.   Мне же придется опираться только на свои знания, умения и, главное, на силу убеждения. В том числе и старшего командного состава своей роты, батальона, полка. О дивизионном уровне даже заикаться не стоит. Если на нижних уровнях командования вполне реально уговорить попробовать сделать мною задуманное, то выше вряд ли. Да и для убеждения потребуется больше чем план боевой подготовки подразделения. Нужно обоснование изменений, расчет личного состава, материалов, вооружения и боеприпасов. А также расчасовка занятий, конспекты фактически по всем вопросам подготовки. Задуманный мной отдых накрывался медным тазом. Вот и придется до отъезда использовать время с пользой, занявшись всем перечисленным.   А уходить отсюда совершенно не хочется. Девушки симпатичные. Тепло, светло, свежий ветерок, классный кофе по первому требованию приносят. Минералка опять же холодная, поесть всегда можно, не заморачиваясь готовкой. Никто не отвлекает. В принципе можно и здесь поработать. Вряд ли кому помешаю. Если конечно здесь найдется писчая бумага. А ручка и так у меня в кармане гимнастерки.   Хотелось пить. Минералка и кофе давно уже закончались. Прям сушняк, какой-то напал. Вроде бы вчера не так много и выпил, по старым временам так вообще губы помочил. А тут такое бешеное желание водой заправиться. Подошедшему официанту повторил заказ на пару бутылок минералки. Он вошел в мое состояние и предложил свежего холодного пива. Но я стойко отказался. Нельзя. А то вдруг мое состояние не даст возможности все как следует продумать. Эх, ладно. Гулять так, гулять. И я заказал еще пару бутылок воды. А заодно уточнил насчет бумаги. Оказалось, что есть. Тут достаточно часто бывают известные поэты и писатели. Вот администрации и пришлось озаботиться, а то они все салфетки переводят на свои произведения. Попросил принести и ее. И побольше. Что и было сделано.      _____________________________      - Саша! Ну что там клиент?   - Да ничего такого. Похоже с похмелья мучается, за 20 минут шесть бутылок минералки заказал, а две так просто высосал.   - Понятно. Ну, ты давай посматривай за ним.   - Понял, все сделаю. Он попросил бумагу писчую. Я принес.   - Молодец. Ты продолжай, так аккуратненько посмотри, что он там писать будет.      _____________________________      Быстро проглотив принесенный завтрак, достал ручку и принялся за работу. Работа спорилась и к обеду многое из задуманного, было перенесено на бумагу.   ...Вот что интересно, сижу в ресторане пишу, и никто практически не обращает на меня внимания. Не считая официанта, конечно. Похоже, их тут очень хорошо выучили. Вот и сейчас, не успел я покончить с завтраком и минералкой, а он тут, как тут. И сразу все лишнее убирает со стола. Главное, что делает это абсолютно не ненавязчиво. И вообще нравится мне тут все больше и больше. Вот только напрягают какие-то большие порции. Только одна отбивная чего стоит. И как я только все это успел уничтожить? Вроде бы водохлебом и обжорой никогда не был, а тут прорвало. Будто верблюд после долгого пути в пустыни водой набираюсь. Или как крокодил мясом на неделю заправляюсь. А в туалет и не тянет. Вот ведь сглазил. Положил пепельницу и фуражку на записи, не таскать же с собой. Надеюсь, не утащат. Пошел исправляться.   Вернувшись, застал в зале если не столпотворение, то близкое к нему. Все столики были заняты. Еще несколько человек стояли у входа, ожидая своей очереди. Официанты старались всем угодить, подсаживая гостей на свободные места за столиками. К моему столику никто не подходил и его охрану нес официант. Интересно, за кого он меня принял? Наверное, за очередного горе-литератора. Я, конечно, виноват. Захватил с утра целый столик, а за ним между прочим четыре человека вполне комфортно могли разместиться. Долго засиживаться не собирался. Скоро уже выходить к поезду. Минск ждет не дождется, а я тут по столицам прохлаждаюсь. Подойдя к столику, поблагодарил официанта и вернул ему остаток бумаги. А еще попросил собрать на его вкус, мне с собой дорожный набор на сутки. И если можно, еще чашечку кофе, рюмочку коньяка и окончательный счет. Все-таки я молодец - коньяк уж точно заслужил, столько написав и подготовив. Уточнив, чтобы я хотел видеть в наборе, а так же возможность подсадить за столик посетителей, официант ушел. Я же просмотрев написанное, сложил листы на место и остался ждать обещаного официантом.   Через некоторое время кофе, коньяк и несколько посетителей в штатском практически одновременно оказались рядом со мной. Попросив на ломанном русском языке разрешение, они присели ко мне за столик. Сделав заказ, и не стесняясь, совершенно не обращая на меня внимания, заговорили между собой по-немецки. Они обсуждали погоду, Москву, сравнивали ее с Веной, Краковом и Прагой. Периодически достаточно критически отзывались о наших порядках. Но в рамках приличия. Как я понял из их разговора, оба были пилотами "Люфтганзы" и только недавно прибыли в Москву.   Я же спокойно мелкими глотками пил свой коньяк. Тоже стараясь не обращать на них никакого внимания. У них своя жизнь, свои впечатления, свои заботы. А у меня своя, далеко не тихая. И они еще не враги, которых следует убивать. И тут меня словно пронзило...   Немецкий язык я учил в школе, а затем и в институте. Учил, конечно, как все, не плохо. На выпускных в школе и экзаменах в институте была твердая "четверка". Вполне мог о себе другим рассказать, да и расспросить других тоже. Но со временем все стало забываться из-за отсутствия языковой практики. Пользоваться им было негде, так что язык основательно подзабыл. Нет, конечно, при необходимости, со словарем и справочником я бы мог прочитать статью или письмо. Но чтобы вот так, на слух, понимать, о чем говорят природные немцы - никогда. Во-первых, я учил совсем другой язык (более современный), во-вторых, не так уж и хорошо нас учили.   Так, интересно и что это такое? Неужели перенос или Перстень на меня повлиял? Что так хорошо стал во все врубаться? Похоже все-таки Перстень. Он все время со мной. Вон на пальце светит изумрудным светом. Ай да Перстень, ай да сукин сын. Ты оказывается переводчик. Интересно, а где же в него вмонтировано устройство? Внешне совершенно не видно. Монокристалл. Без всяких внешних повреждений. Ровные и аккуратные грани. Металл однородный, без признаков вкрапления. Я конечно не специалист, но что-то о таком не слышал. Хотя может быть он тут и не причем. А вот его влияние на организм мне и неизвестен. Как и его история. Ладно, это все потом. Как будет время, постараюсь узнать о нем побольше. А сейчас о насущном.   Интересно, если я немецкий понимаю, то может на нем и говорить смогу? Когда-то давно говорили, что у меня произношение жителя Саксонии. Проверим? Когда еще это можно будет вот так спокойно сделать? Рискнем. Вспомнив былое и сформулировав в мыслях предложение, обратился к соседям по столику. Не знаю как с моим произношением, но они меня точно поняли.   Извинившись, что невольно стал свидетелем их разговора и встреваю в него, представился и заговорил с ними об их московских впечатлениях. Похоже, немцев явно смутило мое знание языка и произношение. А главное то, что я их слушал и понимал. Но они достаточно быстро с этим справились. Завязался общий разговор, касавшийся достопримечательностей столицы. Русской национальной архитектуры, искусства и еды. Их отличия от западноевропейского. Разговор тек плавно и непринужденно.   Вскоре официант принес летчикам заказ, а мне счет, довольно большой пакет с продуктами и вдобавок корочки скоросшивателя для моих бумаг. За что ему был очень благодарен. Рассчитавшись и попрощавшись с немцами, пошел к себе в номер.      _____________________________      - Отто, что ты скажешь насчет этого русского лейтенанта? Мне интересны твои впечатления о нем.   - А что я могу сказать, Карл? Грамотный, наш язык знает очень не плохо. Держится очень свободно, не то, что остальные русские. Говорит как наши саксонцы. Пьет кофе и хороший коньяк. Гурман, любит русскую кухню и поесть. Возможно, жил у нас или из русских немцев. Любит свою столицу. Не лишен вкуса прекрасного. Мне понравилось, как он рассказывал об архитектурных изысках. Со знанием дела. Насколько я понял, он пехотный офицер. Неужели у них таких готовят? И он точно не комиссар?   - У него в петлицах пехотные знаки. Комиссарских звезд не было. Может из НКВД? Но фуражка без синего верха, хотя кто его знает. Возможно, у них разрешено ходить в форме других войск. Кстати, ты заметил, что он тут что-то писал. Было бы интересно знать, что именно.   - Наверное, какой-нибудь философский трактат о коммунистических идеалах или построении коммунизма...      _____________________________      - Что расскажешь Саша, о своем клиенте?   - Особо рассказывать нечего. Вот копия его заказов. Пока он ходил в туалет, я полистал, что он там писал. Расписывал действие штурмовой группы в населенном пункте, а еще там было про действия в лесистой и горной местности. Довольно подробно так написано, со схемами и рисунками. Но я только мельком и смог посмотреть. Он вернулся быстро...   - Все равно, молодец. А кто там с ним сидел и разговаривал?   - Немецкие летчики из "Люфтганзы" на обед раньше времени пришли. Их столик был занят. Не гнать же. Свободные места были только за столиком лейтенанта. Вот и пришлось к нему подсадить. Хотелось как лучше. Тем более, что тот заканчивал и собирался уходить. Оказалось, что лейтенант хорошо по-немецки говорит. Куда лучше, чем я. На курсах все-таки мало иностранные языки учил. Часть разговора я пропустил, ходил за заказом, а то, что успел услышать, не понял, но что-то об архитектуре.   - С языками не страшно. Поработаешь, подучишь. Будет практика - язык усвоишь. И не только немецкий, у нас тут всякие бывают. А разговор, ничего страшного. Кому надо узнают. Давай у себя рапортишко напиши по быстрому и то, что рассказывал подробно осветить не забудь, - берясь за телефон, сказал хозяин кабинета.      _____________________________      Жизнь пока преподносит только хорошее. Вот только интересно, когда она ко мне задом повернется? Я ведь нарушаю все, что только могу. Например, какого черта меня понесло разговаривать с летчиками? Что, ничего не читал о нездоровом отношении органов к лицам, общающихся с иностранцами? Читал и неоднократно. Так ведь нет, решил язык проверить. Нашлось бы время, до войны вон совсем чуть-чуть осталось. Там и проверил бы. Если конечно до фронта дело дойдет. А то подойдут сейчас товарищи и начнут задавать "китайские" вопросы. И ведь ответить будет нечего... Скорее бы поезд, Минск, а потом часть. Личный состав и работа с ним, лучше НКГБ и НКВД мозги прочистят. Там будет попроще и потише, чем обедать по столицам. С такими мыслями я добрался до номера.   Номер сверкал чистотой. Тут явно поработала хозяйственная женская рука. У порога разувшись и повесив фуражку с портупей на вешалку, расстегнул гимнастерку и прошел к столу. Оставленные на столе бумаги были на месте, как-то даже в мыслях не было, что они могут пропасть. Если их и прочитали в мое отсутствие, вреда от этого нет. Что в них секретного? Абсолютно ничего. Черновик плана боевой подготовки. Наверное, и лучше кто-то может составить. Ничего иновременного там нет. А остальное в сейфе от чужых глаз подальше закрыто.   Приобщил план к бумагам, написанным в ресторане. Спасибо официанту просто за бесценный подарок. В корочках гораздо лучше, чем россыпью. Не помнутся, не испачкаются и не потрепятся. Начальству все приятнее читать будет.   От хорошего настроения почти не осталось следа. Мысли о моих проколах мешали наслаждаться жизнью. Хотя особых причин для беспокойства вроде бы нет. Не верится мне, что все столики в ресторане оборудованы микрофонами. Да и разговор с немцами был нейтральный. Касался только отраслей искусства и известных мест города. Ни о политике, ни о войне не говорили. Никаких тайн не выдавал. Хотя как посмотреть. У Седова в документах написано, что владеет немецким языком. Вопрос только как? Хотя и тут придраться не к чему. Мало ли, что он скрывал от остальных?   Личность Седова меня стала все больше заинтересовывать. Какой-то он странный. Не в плане физическом или моральном. Таких как он каждый второй, не считая первого, в моем времени было среди выпускников военных училищ. Лучше или хуже. Но примерно одинаковых. Программа была у всех одна. А вот несуразности вокруг него. Какие? Да их несколько.   Начнем с самого простого. Ехал лейтенант до Москвы в двухместном спальном купе. Стоимость билета приличная. И в мое время она была отталкивающей, не всякий мог позволить проехать. Вопрос откуда деньги? Ответ - выдали в училище. И он их потратил на билеты. Возможно? Да. Сколько выдают лейтенанту подъемных? Кто его знает. На билет в спальном вагоне точно хватило и еще осталось на встречу с девушками и магазин. Но почему в чемодане нашлась еще большая сумма. Не слишком ли это круто для простого лейтехи? Не верю в подарок государства или премиальные. Не бывает такого. Тогда еще вопрос - почему не поехал по литеру? Ответ -неизвестен. Искал одиночества? Или дорожных приключений? Вот и думай...   Непонятно, почему Седова направили за назначением в штаб Западного военного округа. Насколько помню, у нас, молодых лейтенантов, в основном направляли в Московский или Орловский военные округа. В те части, что рядом. Летчиков да, тех кидали куда надо. Но вот с остальными такого не было. А тут отправили за тридевять земель в Минск. Тогда другой вопрос - а почему именно в штаб? Ладно, я бы понял, если в предписании стоял бы штаб дивизии, корпуса, армии, наконец. А тут штаб округа. Что если Седов едет по именной заявке именно в штаб округа? И его там хорошо знают? А тут я с немытой мордой.   Еще вопрос - откуда у него оружие? Знать бы ответ, так нет его. Револьвер выпущен сравнительно недавно в 1937 году. Патроны свежие, 40-го года. Записей о закреплении оружия за Седовым нет. В боевых действиях он не участвовал. Так что трофеем или заныканным револьвер тоже быть не должен. Тогда откуда он у него? А что если вражеский агент?! Да нет, чушь! Какой смысл направлять агента в военное пехотное училище? Что он там узнает? Если только агент с дальним прицелом на будущее. Но в это верится с трудом. А вот верю в то, что Володя где-то его раздобыл. Точнее у кого-то. По пьянке чего только командный состав не теряет. Вполне мог кто-то из командиров посеять, а Седов нашел и подобрал и заныкал. С патронами еще проще. Никогда не поверю, что там где есть воинская часть, никто не найдет патронов за "магагыч". Правда в мое время с этим стало похуже, но помнится на центральном рынке как-то предлагали ведро винтовочных патронов за пару бутылок водки. Да, мне они тогда были не нужны.   Одни вопросы и загадки. И как тут жить спокойно попаданцу? Ладно, как-нибудь переживу. Мне бы до войны продержаться, а там многое на нее спишут.   Все это так, эфемерное и просто мои страхи. Вещи, о которых, конечно, не стоит забывать, но и бояться тоже не стоит. Что будет, то и будет. Побарахтаемся еще, пока стволом в спину не толкают. Да и в этом случае можно еще попробовать пожить. Надо задуматься о дне насущном. В принципе я полностью собран. Подпоясаться и можно отправляться к поезду. Хорошо бы сейчас, но время до него еще много. Вообще, не люблю ждать и догонять. Чем себя занять?   Поспать точно не удастся. Только измучаюсь. Лучше в поезде, на полочке. В другое время сел бы за компьютер, покопался в нете, телик посмотрел бы. А здесь еще ничего нет. Телевидение еще в зачаточном состоянии.   Достал из чемодана Есенинский сборник. Попробовал сосредоточиться, почитать. Но честно говоря, даже не тянет ее читать. В другое время улетела бы влет. А сейчас не идет и все тут.   Идти в город не стоит. В кабак? Так вроде уже наелся и напился, до самого не могу, еще и с собой прихватил. Покурить? Так не курю. И начинать не имеет смысла. А ходить по комнате из угла в угол еще хуже.   Мои мучения прервал стук в дверь. Так, а это интересно кто? То, что за мной пришли не верю. Обычно, когда приходят, стучат более уверенно и значимо. Сколько раз сам так делал. Похоже Таня.   Так оно и оказалось. Получив разрешение, она зашла в номер. Мне оставалось только поблагодарить ее за сделаное.   - Вы уже готовы к отъезду? Может быть, нужно, чем еще помочь? - спросила Таня.   Выставлять ее за дверь и оставаться одному в номере не хотелось. Да и Татьяне, похоже, уходить не хотелось. По поведению было видно, что спешить ей не куда. И она не прочь задержаться поболтать со мной.   - Да пока еще не собирался. Время есть. Спешить некуда, да и не к кому. А что нищему собираться - только подпоясаться. Кстати, Тань, насколько я знаю, в гостиницах обслуживающий персонал дежурят по суткам, а разве у вас не так? И Вы уже должны быть дома?   - Все так. Дежурство закончилось еще утром в 9 часов. Но подруга попросила вечером за нее отдежурить. Ехать домой в Малаховку далеко, туда и обратно уйдет несколько часов. В итоге отдохнуть не получится. Вот и осталась в гостинице. У нас есть служебная комната, где можно отдохнуть, привести себя в порядок и сделать дела. Вот я и занялась приведением документов в порядок и у вас уборку сделала. Начальство на это смотрит сквозь пальцы и иногда так можно поступать.   Не знаю почему, предложил ей побыть у меня. Попить чая, поболтать. А то мне одному скучно, а до поезда еще куча времени. Подумав, Таня согласилась, правда предупредила, что это не поощряется. И если кто узнает, то у нее могут быть неприятности.   Из дальнейшего разговора выяснилось, что Таня еще не обедала. Вот я и предложил сделать заказ в ресторане по ее выбору. За мой счет, конечно. Самому есть не хотелось, но за кампанию и жид задавится. Таня по телефону сделала заказ. И сказала, что оставит меня на недолго, а когда обед будет готов, то сама его принесет. Я, конечно, на это согласился. Заодно спросил у Татьяны о возможности сшить бумаги в корочки. Как не странно, Таня мне и в этом пообещала помочь.   Оставшись один, принял душ. Достав чемодан, сложил в него все вещи, в том числе и из сейфа. Письмо Сталину вложил в планшет. Все я готов. Осталось убить в приятной компании пару часов и на поезд. Я в столице подзадержался.   Вскоре в сопровождении официанта пришла Таня. Они на хромированной тележке привезли обед и приспособления для сшива документов. Я рассчитался с официантом и он, оставив нам тележку с едой и посудой, ушел. А мы с Таней занялись делом - сшиванием моей рукописи. Дело продвигалось быстро. Татьяне это явно было не впервой. На вопрос где она этому научилась, сообщила, что ей часто приходится делать отчеты вот и напрактиковалась. Таня поинтересовалась, о чем моя рукопись. Пришлось рассказать, что это я готовлюсь к роли командира подразделения. Вот и приготовил заранее планы и конспекты, чтобы быть готовым обучать личный состав.   Покончив с делами, мы сели обедать. Правда, Таня сначала отправила меня мыть руки. Пришлось подчиняться такому прекрасному командиру. И ненадолго так задержаться, проделав необходимые миссии, чтобы потом не бегать. Когда вернулся, то застал ее сервирующей стол. Очень сноровисто и умело так сервировала, расставляя приборы в каком-то только ей известном порядке, но явно правильно. Никогда не мог такому научиться и всегда обходился одной ложкой и вилкой, а тут их целая куча и не знаешь что из них к чему. Об этом я и сказал ей. Она же только тепло улыбнулась в ответ. Сказала, что это так, для красоты. Можно пользоваться тем, чем умею. А научится не сложно, было бы желание.   Было такое ощущение, что я участвую в каком-то дурацком кино о жизни на Западе. Красивая женщина. Красивая фарфоровая посуда. Начищенные приборы. Хрустальные стаканы. И в качестве украшения бутылка коньяка "Юбилейный", которую Таня достала с нижней полки тележки, до этого прикрытой полой скатерти.   За обедом Таня рассказала, что она работает в гостинице уже несколько лет. Сюда попала по комсомольской путевке. И чтобы здесь работать, училась на специальных курсах. Где их очень многому научили, в том числе и такой сервировке стола. Иногда ей это приходится делать, помогая накрывать столы в банкетном зале. Живет с мамой в Малаховке. И оттуда ездит на работу. Отца нет, погиб на Гражданской войне. Но друзья отца их не забывают и помогают по возможности. Учится на вечернем отделении пединститута, на факультете иностранных языков. Очень помогают курсы, где она училась. И продемонстрировала свои знания на немецком, а затем французском и испанском языках.   Ее вопрос, а какие языки знаю я, поставил меня в тупик. Сказал, что учил немецкий. Как язык вероятного противника и родины классиков марксизма. Со смехом Таня попросила показать свои знания, рассказав о себе на немецком. Что я и сделал, рассказав биографию Седова. Все-таки я огреб огромный бонус, когда смог ее прочитать.   Мы мило беседовали. По чуть-чуть пили коньяк. Так самую малость, обоим нужно быть трезвыми. Мне в дорогу, ей на дежурство. Все было прекрасно. Умная женщина, приятный разговор. Правда, мне казалась, что Таня очень грамотно и профессионально ведет допрос. Сразу и не заметишь. С такой очаровательной, скромной улыбкой на устах и озорными чертиками в серых глазах.   После обеда, сидя в креслах, пили чай с вкуснейшими эклерами, сделанными здесь же в гостинице. Было хорошо и уютно. Словно дома, а не в чужом городе. В чужом во всех смыслах. Наверное, именно так и должен выглядеть мирный день в приятной компании или семье. Говорили о современной литературе. Классике. Музыке и музыкальных новинках. Оказывается Таня, музицирует на фортепиано. Разговор перешел на авторов и исполнителей. Вот тут я чуть не прокололся. Конечно, я помнил по пластинкам романсы и песни в исполнении Петра Лещенко, Вадима Козина, Клавдии Шульженко, Леонида Утесова, Изабеллы Юрьевой. Но Татьяна стала называть фамилии и имена исполнителей и актеров, которых я и не слышал. А если и слышал, то и не знал что они еще и популярные исполнители песен. Поэтому пришлось соглашаться с их оценками Тани.   Время пролетело быстро. Настала пора собираться на вокзал. Об этом, как заботливая жена, мне напомнила Таня. И предложила помощь в сборах. Показав на чемодан и пакеты, сказал, что уже все собрал. Осталось только скоросшиватель уложить в чемодан и я буду готов. На глаза попалась так и не прочитанный сборник стихов. Мелькнула провокационная мысль, что я зря его таскаю с собой. Кто его будет читать в части? Кому он нужен, кроме меня? Ведь через пару недель придется бросить, облегчая свой ранец, ища место для патронов. А ведь жалко, жаба так и давит. Здесь и сейчас отношение к книгам не такое, как у нас в начале 21 века. Еще раз, бросив взгляд на книгу, решил ее подарить Тане. Все лучше, чем погибнет в огне.   Радости было море. А поцелуй долгим, многообещающим и горячим. Но, блин, поздно. Без продолжения. На вокзал пора, а я тут ля МУР развожу. Таня все поняла без слов. На листочке бумаги написала свой домашний адрес и предложила обязательно приезжать и писать. Я пообещал, положив адрес в карман гимнастерки. Надев портупею и планшетку, поцеловав на прощание Таню, с багажом в левой руке покинул гостеприимный номер и гостиницу.   У входа в метро бросил в почтовый ящик письмо и, смешавшись с толпой, двинулся на Белорусский вокзал. К новой странице своей еще не прожитой жизни.      _____________________________      Из беседы, состоявшейся в служебном кабинете на 2-ом этаже гостиницы "Москва":      - И что ты на это скажешь? - выключая магнитофонную запись разговора Седова с немцами, сказал хозяин кабинета.   - Тоже, что и вчера. Парень не тот за кого себя выдает. Отлично знает немецкий. Вон как с гансами шпрехает. Мы с тобой так не сможем. Хоть и практики хватает. Либо он жил долго за границей, либо немецкий его родной язык. Нашего поля ягода. Точно тебе говорю. А еще письмо в сейфе, не говоря об остальном.   - Ага, и в военное училище специально у нас поступал, чтобы узнать, как готовят командиров в Тамбовском пехотном. Дурью не майся. Не верится, что парень враг. Мы о нем ничего не знаем. Кроме того, что проверка по нему ничего не дала. Язык мог и выучить. Рапорт Татьяны, сам читал. Я склонен верить ее оценкам. Письмо в сейфе не показатель. Вполне возможно ему поручили его передать. Кстати, где остановиться мог ему подсказать тот же, кто и передал письмо. Вдобавок могу сказать. Уровень у Седова не дотягивает для таких дел, как письма Сталину писать, а вот курьером поработать вполне. И тот, кто письмо дал, ему полностью доверял. Кто писал письмо, спросишь ты? Не знаю. Кто угодно. Но человек тот обычной фельдпочтой отправлять побоялся. Или не решился. Посчитал лучше посыльным. Мне думается, что писал письмо кто-то из его командиров. С другими курсанты не особо общаются. Но с этим уж пусть другие разбираются. Не нашего ума это дело. Мы на Седова внимание обратили, проверили и все. Не нужны нам чужие заботы. Скажи, что я не прав?   - Прав, конечно. Но все равно, не нравится он мне. И письмо мне это не нравится.   - Мне может тоже вся эта история не нравится. Но и рисковать лишний раз не хочу. Что в письме мы не знаем. Лезть в него и читать, не имеем права. Мы и так закон нарушаем постоянно, хоть нам и по инструкции положено. Отметки на письме ты видел сам. Кому адресовано тоже. А он такие письма читает только САМ. Я бы на месте Седова, такой пакет с собой везде таскал. А он видишь, в сейфе оставил. Доверился нам, дурья голова. Ты конверт случайно вскрыть не пытался?   - Скажешь тоже. Что я совсем со своей головой не дружу? Не волнуйся ты так. Как учили, так и делал. Запасными ключами вскрыл сейф. Посмотрел, что лежит на полках. Увидел конверт, осторожно так осмотрел и назад положил. Все как по инструкции положено.   - Хорошо, что если все так. А то, как бы чего не было, потом горя не оберешься. Не отпишешься. Помнишь, как Степан?   - Кто же этого забудет. Всего-то на старую монетку позарился. А вышку дали. Несмотря на заслуги.   - Вот то-то. И еще скажи мне. Будет враг писать план для подготовки штурмового взвода? Описывая действия такого взвода при ведении боевых действий в городе и в лесу? Таких подразделений ни у кого нет. Только у нас и есть опыт таких действий по Финской. И оставлять просто так на столе?   - Не знаю. Вряд ли. Для чего?   - Парень писал явно для себя. Он так и сказал Тане. Готовится к роли командира. Вон возьми распечатки. Из техотдела передали фотокопии с его работы. Татьяна постаралась отснять.   - Что ж, может ты и прав... Я видно погорячился, обвиняя парня. Слишком много несуразностей вокруг него. Твоя правда, ему предъявить нечего. А материал написан им интересный. Воплотить можно? Ты у нас кадровый, из войск пришел и знать должен.   - Теоретически можно. Но на практике едва ли. Времени слишком мало отводит, вопросов много поднимает. В наших частях точно можно, а в армии, если только в разведбатах.   - Почему?   - К нам отбирают лучших. Наиболее подготовленных и грамотных. Потому и можно. Их обучать куда как легче. А в армии контингент не тот. Парень, прибыв в часть, столкнется с действительностью, а не теорией. Трудно ему будет. Потратит больше времени и сил. Да еще неизвестно, как к этому командир отнесется. Толи поддержит, толи пошлет куда подальше. Жаль, если парень перегорит и сопьется. Как чаще всего и бывает. Кстати, это доказывает, что парень тот, за кого себя выдает. Жизни не знает, только на картинке и видел. Знаний нахватался, а и не ...... понюхал. В части его обломают.   - А парень толковый, со знанием языка. Надо с нашими переговорить, глядишь возьмут на заметку. Может пригодиться для чего. Сегодня материалы по нему начальству доложу. Пусть оно подумает, если заинтересуется, то поможет парню...            В поезде на Минск      До вокзала на метро добрался быстро, хоть и не так как в мое время. Скорости не те. Белорусский вокзал, мне всегда нравился своей какой-то особенной простотой и в то же время изящностью. Поезд уже был подан и стоял на первом пути. У вагонов толпился народ. Идя по перрону, то и дело автоматически отвечал на воинские приветствия. Сложилось такое ощущение, что это был не обыкновенным пассажирский поезд, а литерный воинский эшелон. Вот и у моего вагона стоял разновозрастный армейский комсостав. В основном это были представители старшего и среднего командного состава. Зелено-синий фон военной формы разбавляли редкие вкрапления цветных платьев их жен и дочерей. Стоял теплый и немного душный вечер. Большинство, разбившись на кучки, курили и о чем-то переговаривались. Здесь собрались представители всех видов и родов войск. Немного в стороне, отделившись от всех, стояло несколько представителей от НКВД.   Наконец проводники предложили проходить на посадку. Предъявляя кондукторам билеты, пассажиры стали заходить внутрь. Сначала семейные, а затем и все остальные. Мне спешить было некуда. Все равно успею. Вскоре перрон опустел. Только редкие провожающие все еще стояли и ждали отправления поезда. Ну, что ж, пора и мне. И так удостоился удивленных взглядов проводников. Вошел в вагон. Шум и гам размещения еще не прошел, но часть пассажиров уже стояла в проходе и смотрела в окна, непонятно, что пытаясь там увидеть.   В нашем купе вместе со мной собралось четыре лейтенанта: три армейских и пехотный лейтенант войск НКВД. Лейтенанты, летчик и артиллерист, тихо и как-то смущенно сидели на одной полке, а пехотинец НКВД напротив них в одиночку. Поставил багаж на полку, где сидел представитель НКВД. Представился: "Лейтенант Седов, Владимир, еду в Минск за назначением".   - Если не против, это мое место - обратился я, к нквдешнику. Физически хорошо сложенный, в отлично подогнанном обмундировании тот встал и представился: "Акимов, Сергей, еду в Брест. Мое место над тобой". И протянул руку для рукопожатия. Оно было крепким и сильным. Сергей явно решил показать свою силу, но не на того попал. Уж на такие шуточки давно не покупаюсь. Со своей стороны нажал чуть-чуть посильнее. Парень покраснел, но не поддался. Так мы бодались пару секунд, а потом дружно рассмеялись. Это сняло напряжение, висевшее в купе. Армейцы тоже представились. Летчик - Несмеянов Андрей ехал в Пружаны; артиллерист - Чурилов, Александр, в Барановичи, в 121 стрелковую дивизию. Закончили с формальностями и билетами, разговорились. В принципе у всех все одинаково - училище, досрочный выпуск, направление в часть.   Не знаю кому как, но я сторонник традиций. И попробуйте меня в этом осудить. Сел в поезд, он тронулся с места, доставай на стол продукты. Хочешь, есть не хочешь, а достать обязан. Хоть воду или сок, но достань и поставь. Кто сомневается в том, что он эту традицию выполняет, тот явно не ездит в поездах. Ну, может еще, чем болен, а так выполнение этой традиции наверняка заложено в русской душе.   Смотрю, парни мнутся, никто первым не решается. Друг на друга посматривают, стесняются. Ну, да, нам не привыкать. И так понятно, что поспать сегодня - явно утопическая идея. Переглянувшись с Сергеем, достал свой пакет с продуктами. И тут народ как прорвало, все зашевелились, стали доставать и раскладывать свои запасы. Вскоре столик ломился от продуктов и бутылок с водкой. А проводник снабдил стаканами.   Разливали и пили умеренно - больше стакана за раз не наливали. Ели все, что хочется и на что глаз ляжет. Благо еды хватало. Официант в ресторане расстарался и положил то, что надо для нормальной компании посидеть. Видно сам также путешествовал. С десяток котлет, палку копченой колбасы, жареную курицу, несколько бутылок "Столичной". У остальных был примерно тот же "малый джентельменский набор".   О чем могут вести разговоры четыре молодых командира в купе поезда, идущего на запад? Впервый и, возможно, в последний раз, видящие друг друга. Думаете о службе? Неправда, обо всем на свете. О чем только мысль посетит их светлую голову. Нет, конечно, и о службе тоже, но только когда много выпьют. Традиция, однако.   Разговор то разбивался на части, то снова становился общим. Чего мы только не коснулись. И авиацию разобрали, и об артиллерии поговорили, и о стрелковом оружии слово замолвили. А уж артисток советского кино разобрали.... На части и обратно...   Ребята периодически выходили покурить в тамбур или на улицу на остановках. Головные уборы и портупеи давно перекочевали на вешалки, гимнастерки и кителя расстегнуты. Я тоже выходил с ними за кампанию, остудиться. В соседних купе происходило примерно тоже, что и у нас. Выпивали, закусывали, обсуждали. Лишь семейные, наслаждались своим, отгороженным дверями купе счастьем. Если женские лица были радостными, то мужские явно наоборот. Они были скучающими и печальными. Остальное мужское населением им в этом сочувствовало. За вагонным окном белоствольные рощи берез сменялись ельниками. Постепенно смеркалось.   В тамбуре, за перекуром, разговоры продолжались. К ним присоединялись заинтересованные участники. Достигнув консенсуса по тому или иному вопросу, группы растворялись за дверями своих купе. Чтобы затем через некоторое время снова возникнуть там же. Иногда через тамбур, в сторону вагона-ресторана, проходили другие пассажиры, и разговор сразу замолкал, чтобы продолжиться, как только закроется дверь вагона.   В купе застолье продолжалось. Пили за здоровье каждого из присутствующих и за погибель врагов нашей страны. За Сталина, Родину и партию, РККА, каждый отдельный род войск, НКВД. Короче было единство органов и армии.   Меня алкоголь практически не брал, хотя я и пил наравне со всеми. Первым устал и лег отдыхать Чурилов, следом за ним Андрей. Чтобы не мешать отдыхать соседям, уступили им для сна верхние полки. И смотрели, чтобы они случайно не упали с них. А сами сидели и тихо беседовали.   Сергей рассказал о себе. Оказывается, что он, как и я из казаков (правда я, этого не стал афишировать). По призыву попал на службу в пограничные части. Остался на сверхсрочную. Полгода назад был направлен на курсы. Сейчас по окончании курсов, едет к новому месту службы.   Я рассказал биографию Седова. Поговорили за казачество. Нашлись общие темы по погранслужбе.   Сергей предложил спеть, я был только за. Он запел сильным и красивым голосом, а я подхватил давно знакомые и задушевные слова старой казачьей песни:      Когда мы были на войне,   Когда мы были на войне,   Там каждый думал о своей   Любимой или о жене.   И я бы тоже думать мог,   И я бы тоже думать мог,   Когда на трубочку глядел,   На голубой её дымок.   Но я не думал, ни о чём,   Но я не думал, ни о чём,   Я только трубочку курил   С турецким горьким табачком...      Сергей с удивлением поглядывал на меня. А мне уже было все равно, что он подумает.   Когда песня закончилась, Сергей ничего не сказал и не стал расспрашивать. Мы выпили, закусили, и я затянул "Казачий Романс":      Не для меня придет весна,   Не для меня Дон разольется.   И сердце девичье забьется   С восторгом чувств - не для меня.   И сердце девичье забьется   С восторгом чувств - не для меня.   Не для меня текут ручьи   Бегут алмазными струями,   Там девка с черными бровями,   Она растет не для меня...      - Вовка, а Вовка? Ты из казаков? Только не ври, ладно.   - Не знаю. Детдомовский я. А эти песни мне нравятся.   - Не хочешь. Не говори. Давай еще по чуть-чуть и споем чего?   - А чего не выпить. Давай, - поддержал я. Выпили. Спели пару песен, что знает с детства любой казак. А потом запели и у нас дюже хорошо получилось:      Как на быстрый Терек, на высокий берег   Вывели казаки сорок тысяч лошадей,   И устлали Терек, и покрылся берег   Сотнями порубанных, пострелянных людей.      Любо, братцы, любо,   Любо, братцы, жить!   С нашим атаманом не приходится тужить!..      Конечно не Кубанский казачий хор, но тоже ничего. Особенно под выдающийся храп соседей, раздававшийся с верхних полок. Слаб человек. Стоит ему попасть в хорошую компанию и попеть хороших песен, как он теряет всякую осторожность. Вот и я так, забыл всякую осторожность, разговорился и распелся. Мне, честно говоря, уже было на все наплевать. Надоело бояться и ожидать неприятностей, накручивать себя изнутри. Что будет, то и будет. А пока живем, хлеб жуем и вино пьем. Не знаю, что для себя решил Сергей, но, похоже, посчитал меня своим. Он захотел перекурить, и мы пошли в тамбур.   Там несколько командиров обсуждали, прибывший на сборы личный состав из числа жителей присоединенных областей. Мне было интересно послушать. Одно дело читать об этом, другое послушать людей реально руководивших ими. Отзывы, честно говоря, были далеки от хороших. Если отпустить весь мат и эмоциональный настрой, то все плохо. В большинстве своем запасники служили еще в Панской Польше. За редким исключением, боевого опыта не имеют. Стреляют из рук вон плохо. Настроены по отношению к командованию еще хуже. И если что случится, спиной к ним лучше не поворачиваться, убьют. Да весело...   Перекурив командиры ушли, а мы с Сергеем, остались переваривать услышаное.   - Неужели все это правда? - спросил я его.   - Так и есть. И это они еще мягко. Я же срочку в Белоруссии проходил. Когда границу переносили, там и дослуживал. Всякого насмотрелся. Белорусы при панском режиме были забитыми, малообразованными. Сейчас конечно все меняется. И школы и техникумы открылись. Колхозы и МТС создаются, а там и слесарей и механиков готовят. Поднимают уровень. Но пока еще сложно с ними, когда еще всему научатся. С поляками еще хуже. Они никак не успокоятся, что панов сейчас нет. Сейчас-то потише стало. Банды повыбили. А раньше, нашим в спину стреляли и вырезали одиночек. Через границу к немцам переходили семьями. Порой с боями. Хоть и тише стало, но все равно балуют. Стреляют по нашим. Тебя, куда назначат, не знаешь?   - Откуда? Предписание дали и вперед. А чего спрашиваешь?   - Да так. Ничего. Хороший ты парень, Вовка. Подумал, неплохо было бы рядом служить. В гости к друг другу ходили бы. Ты как не против?   - Конечно, нет.   - Ну и хорошо. Если будет возможность, просись в Брест. Я там, в 60-м железнодорожном полку служить буду. Так что милости просим заходить. Ну, а не получится, весточку дай. Я тебя разыщу. Наши роты по всей Западной Белоруссии стоят. Найдемся, посидим.   - Если получится, то обязательно увидимся.   - Ладно, пошли спать, а то поезд в Минск рано утром приходит. Тебе выспаться надо и привести в порядок. С запахом в Управление кадров нельзя идти, они этого не любят. Загонят тебя служить куда Макар, телят не гонит.   Вернувшись в купе, разделись и быстро уснули.         5 июня 1941 г.. Белорусская ССР.      Проснулся рано, до прибытия поезда в Минск было еще пару часов. Солнце робко и как-бы нехотя вставало из-за деревьев. Его первые лучи только начали красить небосвод. Спать совершенно не хотелось. Наверное, это стало входить в привычку просыпаться до рассвета. Поезд перестукивал колесами на стыках.   Мои соседи мирно дрыхали на своих полках. Ночью вроде никто не падал. А то бы услышал. По купе витал стабильный кислый запах от еды, алкогольного перегара, тел, портянок и начищенных не лучшим обувным кремом сапог. Все как всегда, ничто не изменяется со временем. До кондиционеров в вагоне еще далеко. Куда тут деваться переселенцу? Только привыкать. Пора вставать и собираться. Что разлеживаться, бока мять?   Встал и, стараясь не разбудить парней, сделал разминку. Оделся, взял полотенце с мыльно-рыльными принадлежностями и направился в туалет. Конечно не СВ, но тоже вполне прилично. Осуществив необходимые гигиенические мероприятия, побрился и помылся. Как не странно это звучит, но горячая вода была. Кстати, бритье оказалось тем еще удовольствием. А вы сами попробуйте все это проделать опасной бритвой в скрипящем раскачивающемся вагоне. Порезался, правда, немного. Ладно, до свадьбы заживет.   Подходя к своему купе, столкнулся с проводником. Вчера я с ним практически не разговаривал. Пожилой, он почти все время был в своем купе, а ночью видимо дежурил. Увидев меня, он расцвел, словно встретил кого-то родного. Улыбаясь, поздоровался и сказал, что как раз собирался меня будить. Поблагодарив за заботу, попросил горячего чая.   - Конечно сделаю. С лимончиком и покрепче. Не беспокойтесь. Разве я не понимаю? Скоро сорок лет как на дороге работаю. Знаю, что пассажирам надо. Может что к чаю? У меня там пирожки домашние есть - недавно на станции покупал, покуда стояли. Очень рекомендую. Теплые еще.   - Спасибо. Не надо, только чай. Мы тут вчера не сильно нашумели?   - Да что вы! Вы так тихие. В прошлом куда громче бывало. Бывало перепьют и давай стрелять. Прости господи. Портят имущество. А вы спокойно, да умеренно так отдыхали. Не мешали никому. Не безобразничали, как некоторые. Все ж умные люди. Насчет пирожков Вы зря. Очень они хорошие, жалеть будете, - и, продолжая бубнить что-то себе под нос, пошел дальше по вагону.   В купе ничего не изменилось. Сон-тренаж продолжался. Запах стоял еще тот, но терпимо. После свежего воздуха ощущалось, конечно, очень остро. Но куда деваться? Не мы такие, жизнь такая. И вообще, что-то меня на философию потянуло. Явно не к добру. Что день грядущий мне готовит? Так, а это уже классика в голову лезет. Все, хватит мандражировать. Будь что будет. Знать бы только что?   Достав чемодан и пакет с формой, задумался. Таскаться с вещами по Минску не имело смысла. Округ большой, частей много, куда пошлют неизвестно. Так что лучше вещи оставить в камере хранения, а когда определюсь по месту, тогда и заберу. Из всего мне нужны документы и личное дело. Остальное пока подождет в чемодане. Достав пакет с личным делом, проверил сохранность печатей, о которых немного переживал. Но вроде все нормально и не заметно, что их вскрывали. Мастерство не пропьешь. После чего конверт с остальными документами перекочевал в планшетку. Осталось только надеяться на удачу и того, кто мне ворожит. А то, что ворожит это точно.   Пока было время, занялся уборкой со стола всего лишнего. Нет, не подумайте о нас чего плохого - мусор и освободившиеся бутылки мы за собой выносили. Но что-то осталось. Вот я и убирал. Нечего грязь и тараканов разводить. В бумагу от своего продуктового пакета все ненужное и поместил. А то что осталось, пойдет парням на опохмелку и завтрак. Может что и на обед с ужином останется. Я не знаю, сколько им еще до места добираться и когда они смогут поесть. Мне же уже считай ничего и не надо. Пока есть деньги смогу себе купить. Да и есть не хочется. Хоть и вбили давно в голову, что есть надо все, что дают и впрок. Так, на всякий случай. Вдруг еды вообще не будет, а так хоть память о ней останется.   Кстати, а ведь и пить не хочется. Не то, что в последние дни чуть ли не ведрами наливался. Видно тело свое уже набрало.   Чай проводник принес уже после того, как я вынес мусор и собрал постель.   - Вот спасибо, что собрали,- забирая постельное белье, сказал проводник. - Вы пейте спокойно. Как к Минску подъедем я вас предупрежу.   Выходя, он как нарочно стукнул дверью. От чего проснулся Сергей.   - Здорово, сколько времени? Ты чего так рано? - спросил он, садясь на полку.   - Рано еще, спи. До Минска еще далеко, - ответил я.   - Не. Надо встать, да до ветра сходить, - надевая галифе и сапоги, сказал он. И вышел в коридор.   Чай действительно был горячим и очень вкусным. Умеют все же заваривать. Или может, просто заварку не крадут?   Вскоре вернулся Сергей. Потянувшись, сказал: "Поезд идет по расписанию, так что скоро будем в Минске. Ребят будить будем? Или пусть поспят? А то обидятся, что не прощались с тобой. Ты чай весь выпил? А то я еще нам заказал".   - Да ладно, Серж, не буди. Пусть поспят. Неизвестно когда им еще так удастся. Да и ты, что так рано вскочил?   - И то правда. У меня поезд придет в Брест только вечером. Так что еще успею отоспаться. Тебе проводник пирожков не предлагал?   - Предлагал. Я отказался.   - Ну и зря. Знаешь, какие тут пирожки пекут? С разной начинкой, на любой вкус: с капустой, мясом, картошкой, рыбой. Просто пальчики оближешь. Я как еду, так всегда себе беру. И к чаю, и так на закусь. Хорошо идут. Проводники это знают и покупают для пассажиров.   - Я что-то не подумал. У нас и так закуски много осталось. Доесть надо, не выбрасывать же. Вам на всех хватит до места назначения.   - Тоже верно. Но я все равно, нам с тобой, по паре с мясом и капустой заказал.   Дружно замолчали, когда в купе зашел проводник, принесший несколько стаканов чая и пирожки. После его ухода, мы продолжили прерванный разговор.   - Слушай, ты помнишь, о чем вчера говорили? Чтобы попроситься в Брест?   - Помню конечно. Но не знаю, можно ли воплотить это. Там у кадровиков свои планы, графики и разнарядки кого куда направлять.   - Это ты прав, но все равно просись.   - Как получится. А пирожки действительно хорошие, - перевел я разговор на другую тему.   - А я что говорил. Раньше по три штуки за раз съедал. Может по чуть-чуть? Грамм по пятьдесят для здоровья. А то голова после вчерашнего, наверное, болит?   - Нет, не буду. С запахом приду, не поймут.   - Тоже верно, в штабах они такие...   День набирал силу. Летнее солнце все больше поднималось над горизонтом. За разговорами время пролетело быстро. Парни так и не проснулись, да и мы лишний раз старались не шуметь. Поезд стал замедлять свой бег. В купе заглянул проводник и предупредил: "Подъезжаем, товарищи командиры! Собирайтесь. Очень прошу, вещи не забывайте. Стоянка недолгая".   Быстро собравшись и подхватив багаж, мы вместе с Сергеем направились к выходу. Там уже стояло несколько человек. В основном это были старшие командиры и несколько молодых лейтенантов. Что-то на своем языке, приветствуя вокзал, просвистел паровоз и поезд остановился. Стояло раннее солнечное утро. Поезд прибыл на первый путь. Из раскрытых дверей вагонов на перрон повалил разночинный народ. Прибывшие, скомкано прощались с временными попутчиками, ставшими на короткий срок поездки почти родственниками.   Мне спешить было некуда. Рабочий день только начинался. В Управление кадров округа ехать еще рано. Поэтому, дождавшись когда все выйдут и вынесут свои вещи, вышел из вагона последним. На перроне у поезда практически никого не было. Только проводники, словно коты, подставляли свои лица солнечным лучам, жмуря глаза. Выйдя из вагона, мы с Сергеем немного помолчали. Говорить было нечего, да и не зачем - все уже было обговорено в вагоне.   - Ну что, будем прощаться? - спросил я.   - Давай. Может, встретимся еще?   - Конечно встретимся. Земля имеет форму чемодана. На каком-нибудь из углов ее обязательно встретимся, - ответил я. Пожав на прощание друг другу руки, мы расстались. Он закурил папиросу, а я, подхватив вещи, пошел искать камеру хранения.      _____________________________      Сергей стоял у вагона и, мочаля папиросу, смотрел вслед удаляющемуся в поисках камеры хранения Владимиру. Он пытался решить для себя вопрос: "Что за человек этот Седов?".   Вчера при отправлении поезда Владимир походу существенно уязвил Сергея, ответив на рукопожатие более сильно, чем он. Да так, что кисть Сергея побелела и, только благодаря силе духа, ему удалось не закричать от боли. С другими у Сергея было наоборот. Не только принадлежность к всесильной организации, но и его мужская сила ставили его всегда выше остальных. И все вместе это поднимало его самооценку на непередаваемую высоту. А тут Сергея опустили, сравняли с остальными и поставили в один строй. Давно такого с ним не было.   Надо отдать должное Седову, тот его больше ничем не задевал, не смеялся над ним. Вел себя с Сергеем и остальными ровно. Смеялся над шутками других и шутил сам. Был таким же как все. Равный среди равных.   Хороший парень Вовка. Но странный он какой-то. Чувствовалась в нем некоторая отчужденность.   Очень грамотный. Чего так не хватало ему, Сергею. Куда ему с его семилеткой против Седова, у которого за плечами полная средняя школа да кадровое училище, а не краткосрочные курсы оперсостава.   Хорошо разбирается в технике и вооружении. Об оружии и особенностях стрельбы рассказывал так, что сам Сергей рассказать не смог бы. В том числе знает и авиационную технику. Чем поверг в легкое изумление Андрея Несмеянова. И как-бы шутя поставил его на место, когда тот немного стал приукрашивать. Да так, что тот и не подумал обижаться. Уже потом, в тамбуре во время перекура, оставшись с Андреем одни, Сергей попросил объяснить на чем летчика подловил Седов. Несмеянов, смеясь, объяснил на пальцах. Андрей еще удивлялся, откуда пехотинец это может знать.   А еще скрытный. Почувствовав родную, близкую себе душу, Сергей рассказал Володе почти все о себе и своей жизни. А тот отделался только общими словами. Словно произносил заученный текст. Говорит, что детдомовский и своих родителей не помнит. А сам казачьего песняка давал почем зря. Об истории казачества говорил правильно. Что если он из расказаченных? Так на это вот уже несколько лет внимания не обращают. И скрывать не стоит. Может из несправедливо осужденных или членов семьи изменников Родины? Не похож. Нет той обреченности, загнанности и боязни в глазах, преклонения к органам, что встречается у таких. Чувствует себя очень свободно, уверенно. Словно генерал, а не лейтенант-первогодок. Такое ощущение, что ничего и никого не боится. И не в физической силе тут дело, хотя ею природа его щедро наградила. Во внутренней силе что ли. Каком-то стержне, ставившим Седова на одну ступеньку выше любого.   Явно городской. Загар хоть и есть, но не деревенский. Ровный, в деревне такого не бывает. Когда раздевались ложиться спать, удалось рассмотреть. Явно из обеспеченной семьи. На это указывали дорогие часы и иностранная перьевая письменная ручка. У самого Сергея даже простых часов нет. Были, когда на границе служил, да по залету старшине отдал. Дешево отделался, а то бы под трибунал попал. Там разговор короткий - кайло в руки и пошел пайку отрабатывать.   Документы в порядке. Когда все уснули, Сергей проверил у них документы. Так на всякий случай. Кто его знает, с кем едешь в одном купе. Вдруг враг? А мы тут языком наболтали по-пьяни. Вот, кстати, о выпивке. Парень молодец. Пил наравне с другими, а ощущение такое, что и не пил совсем. Был грешок, Сергей старался его подпоить, подливал почаще и побольше. Хотел разговорить, но не вышло. Крепкий парень. Чувствуется школа, не всякий так может.   Кто же ты, Седов? Что за птица? Увидимся ли еще? И при каких обстоятельствах? Не придется ли тебя допрашивать и выдергивать твои перышки? Докурив, Сергей выбросил окурок и пошел в купе досыпать.      _____________________________      Камеру хранения нашел быстро, ориентируясь по хвосту очереди. Став в конец быстро таявшей группы приезжих, дождался, когда пожилой служащий примет мой багаж. И вышел на привокзальную площадь. Тут в ожидании транспорта толпились сошедшие с поезда. Как доехать до места узнал у проходившего мимо начальника патруля, который заодно проверил у меня документы. Он же посоветовал как туда добраться быстрее, не ожидая общественного транспорта. Воспользовавшись его советом, скоро был уже у нужного мне здания.         Назначение      Прибыв в управление кадров округа, понял, что я зря лелеял надежду быть одним из первых. Таких как я было много, прибывших и ждущих своего назначения к новому месту службы. Тут были как молодые, только что закончившие училища, так и командиры, призванные из запаса. Получив пропуск, я нашел заветный кабинет, у которого стояла очередь порядка десяти человек. Двигалась она достаточно быстро и уже где-то через час-полтора я стоял у обитой коричневым дерматином двери. Постучавшись, вошел во внутрь.   В небольшой комнате, кроме стола с зарытой зеленым сукном столешницей и черным телефоном, нескольких стульев, сейфа в углу, большого шкафа из мебели ничего не было. Рядом с входной дверью стола стояла вешалка, на которой висели командирская фуражка с малиновым околышем и противогазная сумка. На шум открываемой двери от окна ко мне повернулся майор, державший в руках папиросу. На груди у него блеснула медаль "ХХ лет РККА".   - Товарищ майор, лейтенант Седов для получения назначения к месту дальнейшего прохождения службы прибыл! - представился я.   - Майор Кравцов. Проходите, присаживайтесь. Вот на этот стул. Ничего, если я перекурю? А то все не успеваю, дел много. Предписание у Вас с собой? Давайте, - ответил майор, указывая на стул стоящий у стола и продолжая курить в открытую форточку окна.   Достав из планшета предписание, сопроводительные и пакет с личным делом, передал их Кравцову.   - Так точно. - Ответил я и продолжил, - Товарищ майор, мне приказано передать пакет с личным делом, а 2-ю сопроводительную просили вернуть в училище, там на конверте адрес.   - Не беспокойтесь, лейтенант, так и сделаем, - ответил Кравцов. Мельком убедившись в целостности пакета, он его вскрыл и расписался на пакете и в сопроводительных. После чего по телефону вызвал секретаря с книгой входящих документов. Присев за стол, майор стал быстро листать мое личное дело. Вскоре в кабинет зашла очень симпатичная светловолосая девушка в военной форме без головного убора с сержантскими треугольниками в петлицах. В руках у нее была толстая канцелярская книга.   - Вызывали, товарищ майор?   - Да, Наталья Ивановна. Тут лейтенант привез личное дело из училища. Зарегистрируйте, пожалуйста, его на меня, а сопроводительную направьте в Тамбов по указанному на конверте адресу.   Девушка быстро записала данные дела в свою книгу, дала расписаться в ней майору. И, забрав у майора конверт с сопроводительными, спросила: "Это все? Документы сегодня же постараемся отправить. Разрешите идти?". Получив утвердительный кивок майора, она вышла из кабинета.   Заметив мой заинтересованный взгляд на девушку, майор, улыбнувшись, спросил: "Что, понравилась? Ты же не женат?". И не дожидаясь ответа, продолжил: "Вот какие красавицы у нас служат. Так что все у тебя впереди. Найдешь себе здесь красавицу жену из белорусок, на всю жизнь...".   - Ну ладно, давайте к делу, - после небольшой паузы снова стал официальным майор. - Где хотели бы служить? Может быть какие пожелания есть?   - Да нет. Куда Родина прикажет, туда и пойду.   - Замечательно... - задумчиво рассматривая "склейку" и еще какие-то документы у себя на столе, ответил Кравцов. - Тут вот какое дело, Владимир Николаевич. Предполагалось назначить Вас порученцем к начальнику штаба округа. Однако обстоятельства сложились так, что эта должность занята и в ближайшее время освобождена не будет.   - В округе идет формирование ряда новых частей, - продолжил Кравцов. - И у нас большой некомплект в командном составе, так что вакансий хватает. Давайте говорить начистоту. Учились Вы хорошо. Аттестация на Вас просто отличная. Согласно характеристикам Вас рекомендуется использовать на штабной работе. Но таких вакансий, несмотря на некомплект, у нас пока нет. Так как они первыми укомплектовываются наиболее опытными и послужившими на командных должностях командирами. Опыт командования подразделением у Вас есть, правда мало. Да и командовали курсантами, а это несколько другое, чем командовать личным составом линейных частей. Направлять Вас во вновь формируемую часть думаю рано - опыта работы с людьми и техникой нет. А там все надо начинать с нуля. Так что я хочу Вам предложить назначение в 6-ю Орловскую Краснознаменную стрелковую дивизию, а точнее в ее 333-й стрелковый полк. Командный состав там опытный, грамотный. Подучитесь у знающих людей, наберетесь своего опыта. Ну, а дальше посмотрим. Как Вы на это смотрите?   - Готов служить там, где надо.   - Значит решено. Дивизия расквартирована в г. Бресте. Рядом с границей. Многие из ее командиров воевали в Финскую кампанию, участвовали в Освободительном походе. Так что о службе знают не понаслышке. Помогут на первых порах, дальше все зависит от Вас. Возражения есть? - спросил Кравцов, и, увидев мое отрицательное покачивание головой из стороны в сторону, продолжил, - Нет! Я так и думал. Сейчас пойдете к Наталье Ивановне. Это тут рядом - ее кабинет по коридору налево, через три двери по этой стороне. Отдадите ей вот эту записку и она подготовит документы. Ну, всего хорошего, счастливой службы, - пожав мне руку, попрощался Кравцов.   Найдя Наталью Ивановну и передав ей записку Кравцова, уточнил, когда можно прийти и забрать документы. Немного подумав, она сказала, что не раньше чем часа через три.   Что делать эти три часа в почти незнакомом городе? Сидеть и ждать в здании управления совсем не хотелось. Уж лучше на воздухе побыть. В своем времени мне несколько раз приходилось посещать Минск по делам службы. Так что с городом я довольно хорошо знаком, вернее знаю его таким, каким он станет после войны. Единственное место, которое точно сейчас есть - это парк им. Горького. Туда и направил свои бренные кости. Все равно делать больше не чего.   Штаб округа был расположен на улице Советская, дом 18. Рядом с ним в соседнем квартале раскинулся Александровский сад. Так что пришлось идти через сквер, мимо Дома Красной Армии, вниз с горки по улице Карла Маркса (весьма крутая, надо сказать, горка) и по мосту в парк. Заодно в Доме Красной Армии навестил буфет, а то с утра маковой росинки во рту не было.   Выбрав место на лавочке в тени под старой липой, присел и задумался.   Еще вчера казалось, что жизнь просто так, за красивые глазки, закидала меня бонусами. Разве не так? Одно личное дело Седова чего стоило? Да и вообще все как в сказке. А сегодня, похоже, судьба решила отыграться и уравновесить шансы. Почему? Потому, что за все хорошее принято платить. Хотя кто его знает, может я и неправ.   Судьба начальника штаба Западного Особого военного округа генерала Климовских В. Е. мне хорошо известна - . по решению трибунала расстрелян в июле 1941 г. Правда, не один, а с кучей "товарищей". А ведь брали его не одного, а с порученцами и так далее. Кого-то из них подержали да выпустили, а кого-то и к стеночке приставили. Так что очередной бонус я обрел - не попал в эту команду. Это с одной стороны. А вот с другой, как сказать...   В свое время пришлось полистать интересные материалы и исследования по обороне Брестской крепости, которы шли в разрез с тем, что читал и смотрел в детстве...   В школе зачитывался Смирновым. Его "Героическая оборона" была одной из любимых книг. Как хотелось стать в один строй к майору Гаврилову, Матевосяну, комиссару Фомину и многим другим, помочь отстоять крепость и победить врага. Или хотя бы прикоснуться к развалинам крепости и увидеть, как все было. Кто из моего поколения не смотрел: "Бессмертный гарнизон", "Дочь командира", "Я - русский солдат"? Не было таких! А картины Петра Кривоногова, Николая Бута, Ивана Ахремчика, Евгения Грибова с Марком Малютиным, растиражированные по книгам, учебникам, маркам, значкам и открыткам. А разве могла оставить равнодушным картина "Знамя Победы" художника Николая Владимировича Колупаева? С детства сохранилась память о висевшем в рекреации нашей школы стенде с информацией о земляках- защитниках крепости. Более сотни тамбовчан, из состава зенитного дивизиона, под руководством майора Гаврилова сражались на Восточном редюите. Сколько лет прошло с тех пор, а память осталась. Кто это помнит, меня поймет.   С возрастом пыл немного угас, но не потух. Просто стал более взвешенно, критически относиться к написанному в книгах и мемуарах. Научился читать между строк. Слишком много там было недоговоренного, а порой и не совсем правдиво описаного. Списывалось это на секретность и идеологию. Даже у известных лиц, которым вроде и обманывать нельзя.   Настала "дерьмократическая" пора. Пошли всякие инсинуации на тему защиты крепости. Маститые авторы пера, заслуженные деятели бумажных наук взахлеб поливали грязью нашу историю. Туда же полилась грязь и с телеэкранов. Документальные сериалы "НТВ" и других каналов... Потом вроде бы остановились и сняли фильм "Брестская крепость". На просторах интернета стали множиться сайты, обсуждавшие правду и вымысел защиты крепости. На полках книжных развалов появились серьезные, проработанные книги и статьи. Среди них своей взвешенной оценкой выделялись работы Ростислава Алиева.   И вот теперь мне все придется проверить на своей шкуре. Жаль, что все, когда-то прочитанное и просмотренное, не удалось захватить сюда с собой. Но, в принципе, жизнь покажет что к чему. Да и в памяти кое-что осталось об ошибках обороны. Голова на плечах есть, попробуем их исправить или хоть повлиять на историю. Будем считать это еще одним бонусом от жизни. А там, бог не выдаст, свинья не съест. Поживем.   ... В указанное время прибыл в управление. Наталья Ивановна выдала мне пачку бумаг, главными из которых были выписка из приказа и предписание о явке в полк. Заодно она подсказала, как найти финансиста и получить литер на поезд. Поблагодарив ее за участие в своей судьбе, пошел искать финика. Найдя и без проблем решив вопросы с проездными, двинулся на вокзал. Все, больше делать мне в Минске нечего. Время не ждет.   На вокзале выяснилось, что поезд на Брест будет только вечером. И спешить мне некуда. Другого транспорта все равно нет. Поэтому, взяв билет, уселся в зале ожидания вспоминать все известное о боях в крепости. План, составленный мной в Москве, в принципе подходил и для этого случая.      _____________________________      Из воспоминаний адмирала Исакова:      "... За две недели до войны я докладывал Сталину по разным текущим вопросам. Это были действительно текущие вопросы и некоторые из них даже не были срочные. Я помню это свидание и абсолютно уверен, что Сталин был тогда совершенно убежден в том, что войны не будет, что немцы на нас не нападут. Он был абсолютно в этом убежден. Когда несколькими днями позднее я докладывал своему прямому начальнику о тех сведениях, которые свидетельствовали о совершенно очевидных симптомах подготовки немцев к войне и близком ее начале, и просил его доложить об этом Сталину, то мой прямой начальник сказал:   - Да говорили ему уже, говорили... Все это он знает. Все знает, думаешь, не знает? Знает. Все знает...   ... Я несу тоже свою долю ответственности за то, что не перешагнул через это и не предпринял попытки лично доложить Сталину то, что я докладывал своему прямому начальнику. Но, чувствуя на себе бремя этой вины и не снимая ее с себя, должен сказать, что слова эти, что "Сталин все знает" были для меня в сочетании с тем авторитетом, которым пользовался тогда в моих глазах Сталин, убедительными..."      _____________________________      После обеда Поскребышев доложил Сталину о нескольких пакетах, поступивших на его имя в приемную ЦК с пометкой "Воздух". Распорядившись доставить их оттуда в Кремль, Сталин занялся текущими делами и просмотром документов, принесенных секретарем. Минут через десять, с разрешения Сталина в кабинет вошли фельдъегерь и начальник личной охраны комиссар госбезопастности 3-го ранга Власик. Достав из портфеля семь больших пакетов, фельдъегерь передал их Сталину. После чего он вместе с Власиком вышел, оставив хозяина кабинета наедине с бумагами.   На сегодня было запланировано несколько заседаний и встреч. Но сейчас было немного времени, чтобы изучить присланное ему. Обычно Сталин в день читал по 400 страниц, считая это минимальной нормой. В пакетах же находилось значительно больше листов. Послание было написано чернильной ручкой и далеко не каллиграфическим почерком. Но читать, не сильно напрягая глаза, было можно. Текст письма заинтересовал руководителя страны Советов...      _____________________________      От автора ...      Я сознательно не считаю для себя возможным писать, о чем думал или не подумал, читая письмо один из Великих (не побоюсь употребить это слово) людей прошедшего века. Мысли у каждого человека индивидуальны и в каждый момент своей жизни он думает по-своему. Осмысливает при этом имеющиеся у него знания и сведения. Автор же не Сталин, не Тимошенко, не Жуков и не один из тех, кто может принять решения на уровне страны и ее армии. Поэтому оставляет им их мысли, стремления и возможность принимать те или иные решения.   Его Главный Герой выполнил одно из своих, возможно главное, предназначение - предупредил руководство государства о приближающейся войне и событиях, последующих за этим. Хотя ещё в апреле 1941 года Сталин не сомневался в том, что Германия нападет на СССР. Он знал о возможном германском нападении, знал о концентрации немецких войск на границе. И сведениям советской разведки об этом вполне доверял. Не знал он того, что точная дата нападения всё-таки определена Гитлером и потому не мог до конца понять, до какой степени авантюризма может он дойти. Но, не зная и не понимая всего этого, он, тем не менее, выдвигал на запад Красную армию, принимал адекватные меры к противодействию возможной угрозе.   Во всяком случае доступная сейчас информация говорит об этом:         Из Записки Наркома Внутренних Дел СССР Л.П. Берия И.В. Сталину, В.М. Молотову и Наркому Обороны С.К. Тимошенко и переброскегерманских войск к советской гранике и нарушении воздушного пространства СССР, Љ1196/Б от 21 апреля 1941 г., гриф "Совершенно секретно":      "... Пограничными отрядами НКВД Украинской и Молдавской ССР дополнительно (наш Љ 1798/Б от 2 июня с. г.) добыты следующие данные:   По советско-германской границе   20 мая с. г. в Бяло-Подляска... отмечено расположение штаба пехотной дивизии, 313-го и 314-го пехотных полков, личного полка маршала Геринга и штаба танкового соединения.   В районе Янов-Подляский, 33 км северо-западнее г. Бреста, сосредоточены понтоны и части для двадцати деревянных мостов...   31 мая на ст. Санок прибыл эшелон с танками...   20 мая с аэродрома Модлин в воздух поднималось до ста самолетов.   По советско-венгерской границе   В г. Брустура... располагались два венгерских пехотных полка и в районе Хуста - германские танковые и моторизованные части.   По советско-румынской границе...   В течение 21-24 мая из Бухареста к советско-румынской границе проследовали: через ст. Пашканы - 12 эшелонов германской пехоты с танками; через ст. Крайова - два эшелона с танками; на ст. Дормэнэшти прибыло три эшелона пехоты и на ст. Борщов два эшелона с тяжелыми танками и автомашинами.   На аэродроме в районе Бузеу... отмечено до 250 немецких самолетов...   Генеральный штаб Красной Армии информирован..."      _____________________________      Из Спецсообщения Разведуправления Генштаба Красной Армии о подготовке Румынии к войне, N 660586 5 июня 1941 г.:      "... Румынская армия приводится в боевую готовность.   С середины апреля румынское командование приступило к увеличению численного состава армии. Начавшийся 21-го апреля призыв резервистов и офицеров запаса на сборы, сейчас принял характер скрытой всеобщей мобилизации. Повестки о мобилизации в короткий срок были вручены непосредственно мобилизованным. Повестки вручались специально подготовленными командами. За отправкой мобилизованных установлено особое наблюдение со стороны полиции.   Общий состав румынских войск на 1 июня 1941 г. следующий:   Армий 3   Армейских корпусов 7   Пехотных дивизий 20   Гвардейских дивизий 1   Мотопехотных дивизий 1   Кавалерийских дивизий 4   Горнострелковых бригад 4   Отдельных кавалерийских бригад 2   Мотомеханизированных бригад 1   Фортификационных бригад 2   Из этого состава в Молдавии находится 9 пехотных дивизий, 2 кавалерийские дивизии, две горнострелковые бригады и, по непроверенным данным, в Пятра отмечается мотомеханизированная бригада.   К этой же группировке можно отнести добруджанскую группировку, состоящую из двух пехотных дивизий и одной кавалерийской бригады.   Таким образом, против СССР сосредоточено 11 пехотных дивизий, две кавалерийские дивизии, механизированная бригада, две горнострелковые бригады и одна отдельная кавалерийская бригада.   При использовании всех людских ресурсов и при немецком вооружении, румынская армия может быть доведена до 40 пехотных дивизий, общей численностью до 1800 тысяч человек.   За последние полгода румынское командование уделяло особое внимание авиационным, танковым и инженерным частям. Под руководством немецких офицеров при 1-м и 2-м танковых полках, а также и в авиационной школе в г. Текуче, офицерский состав румынской армии проходил и проходит усиленную подготовку. 380 офицеров, окончивших учебу, направлены в части, расположенные в Молдавии.   Отмечается наличие кавалерийского корпуса, тогда как ранее кавалерия в корпуса не сводилась.   Вооружение для румынской армии поступает с заводов Шкода и Германии.   Офицерам румынской армии в мае месяце выданы топографические карты южной части СССР.   В Молдавии в настоящее время сокращены пассажирские поезда на 10 дней. По официальным сведениям, войска концентрируются в северной части Румынии.   В приграничной полосе с СССР отмечалось занятие окопов первой линии полевыми войсками.   Подтверждается эвакуация государственных учреждений из городов Молдавии, а также местного населения из приграничной зоны. Румынский государственный банк эвакуировал свои архивы из Бухареста в Предеал. Имеется распоряжение о постройке в городах и селах своими средствами каждой семьей траншеи или примитивного бомбоубежища к 15 июня.   Министерство спустило указание о досрочных экзаменах в школах с тем, чтобы здания подготовить под казармы и госпитали. Экзамены должны быть закончены к 10 июня. Отмечен призыв на сборы студентов последних курсов медицинских факультетов, а также студентов других специальностей.   Офицеры румынского генштаба настойчиво утверждают, что по неофициальному заявлению Антонеску, война между Румынией и СССР должна скоро начаться...      Начальник Разведывательного управления   Генштаба Красной Армии   генерал-лейтенант Голиков"      ЦА МО РФ. Оп.7237. Д.2. Лл. 117-119. Машинопись на типографском бланке, заверенная копия. Имеются пометки. Рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия, Кузнецову, Жданову, Жукову, Маленкову. (Взято из сборника документов "1941 год", т. 2. Документ N525.)      _____________________________      При наличии такой информации письмо Главного героя, может быть, станет последним маленьким камнем, способным обрушить лавину приведения войск в полную боевую готовность.   А может все будет наоборот. В любом случае еще древние римляне утверждали: "Praemonitus praemunitus!", то есть "Кто предупрежден, тот вооружен!". Вот и будем следовать древней мудрости.   Автор оставляет читателям право самим для себя додумать и ответить на возникающие вопросы: Какое впечатление письмо произвело на Сталина? Поверил ли он ему или нет? Что будет сделано и какое решение примет Сталин? Но то, что письмо заинтересовало Сталина, не вызывает сомнения. И подтверждением этому может служить то, что в этот день Сталин никого в своем Кремлевском кабинете не принял.   Следуя логике, автору думается, что прочитав письмо, Вождь советского народа даст указание постараться установить откуда письмо пришло и кто его автор. Обязательно проверит информацию, изложенную в письме. Просто так, скоропалительно, без консультации со специалистами, он никакого решения принимать не будет. И это правильно.      _____________________________      А что, тем временем, делает наш Герой? А он сидит в это время на железнодорожном вокзале г. Минска и ждет свой поезд в г. Брест. Чтобы попытаться немного подвинуть историю в нужное русло.      _____________________________      Из разговора, состоявшегося в здании штаба Западного ОВО:      - Разрешите, товарищ полковник?   - Заходи, Николай Григорьевич, присаживайся, - ответил хозяин кабинета, ставя стакан с чаем на столик. - Чаю хочешь? У меня вот тут сушки есть. Дочка позаботилась.   - Не откажусь. У вас чай всегда вкусный. Сегодня свободного времени совсем не было - прибывших много. Пока с ними прозанимался, пообедать не успел.   - Что много прибыло? Это хорошо! Даже очень хорошо. Всех успел раскидать?   - В основном прибыла молодежь после училищ и курсов. Но есть и постарше. Из запаса. Командиров с опытом руководства подразделениями мало. Тех, кто имеет опыт боевых действий, практически нет. А так все пока идет по плану. Надеюсь, к 1-му июля большую часть ваканта заполним.   - Понятно. Климовских на последнем совещании поднимал вопрос о некомплекте командных кадров. Так что готовься, со мной пойдешь к нему с отчетом и склейку свою возьмешь. Кстати, данные на сегодня в мою занеси, чтоб под рукой была. Что по вновь формируемым частям?   - Надо пойти, так схожу. Всегда готов, как пионер. В 17, 20, 13, 11-м мехкорпусах пока сложно. Командный состав частично прибыл. Остальные должны быть к концу месяца. Закончив с приграничными частями, сразу же займемся ими.   - Хорошо. Кстати, тут телеграмма пришла из Орловского военного округа. На посмотри, не прибывал к нам такой? А то они его хотят назад к себе получить. Фамилия знакомая, мы вроде его куда-то сюда в штаб отбирали.   - Был сегодня. Пару часов назад. Приехал раньше срока. Мы его в порученцы к Климовских планировали.   - А, все вспомнил. Куда ты его дел?   - В 333-й стрелковый отправил. Парень мне понравился. Неплохой - спокойный, учился хорошо, характеристики и аттестация отличные. Его личное дело я Наташе сдал на оформление и отправку в полк. Если надо, давайте его назад вернем. Должность у нас найдем.   - Говоришь парень неплохой? Тогда мы его точно не отдадим. Самим пригодиться. Но спешить не будем. Внеси в резерв на выдвижение. Если не опростоволосится в полку, к себе заберем. Дело у Наташи? Давай я его посмотрю, пусть она его принесет, - ответил хозяин кабинета.   Воспользовавшись телефоном начальника, майор Кравцов вызвал секретаря и попросил принести личное дело лейтенанта Седова.   - Вот что. Сегодня же подготовишь ответ на телеграмму. Сообщишь, что он прибыл, куда назначен. Нечего с соседями ругаться, вдруг нам что-то потребуется от них.   Вскоре Наталья Ивановна принесла указанное дело. Хозяин кабинета быстро пролистал папку, иногда задерживаясь на некоторое время на той или иной странице для изучения нанесенных на них отметок.   - Может зря мы его в полк отпустили? Как думаешь? По документам парень действительно хороший, нам бы пригодился. Может надо было на кого заменить?   - Может и надо. Я думаю, пусть в войсках себя покажет, а там посмотрим.   - А чего ты его так далеко засунул? У нас что, ничего поближе нет? Например, в сотой дивизии?   - Есть конечно. Но тут из шестой дивизии комиссар звонил. Просил подобрать хороших, кадровых командиров для укрепления дивизии. А то Тимошенко по итогам инспектирования округа во всех отношениях в худшую сторону выделял части дивизии. Думаю надо уважить и помочь в таком деле.   - Ладно, что сделано, то сделано. Но ты его держи на примете. И вот еще, знаешь что сделай, позвони в полк и предупреди о Седове, пусть к нему тоже присмотрятся. И если есть возможность, пусть нагрузят работой по штабной линии. Так парень и себя покажет, и опыта наберется. А мы при необходимости можем получить уже обученного специалиста.      _____________________________      Уже несколько часов я сидел на вокзале. Честно говоря, отвык от таких вот посиделок в ожидании отправления. Толи дело в мое время - сидишь с ноутом, лазишь в инернете по разным сайтам, общаешься, читаешь. В общем, с чувством, с толком и с расстоновкой проводишь время. А тут совершенно нечего делать. Книга, купленная в Тамбове, осталась лежать в чемодане. Что-то новое покупать не имеет смысла - просто так потом не оставишь и надо будет везти с собой. От нечего делать погулял вокруг привокзальной площади, наблюдая за мирной жизнью минчан. Был остановлен и проверен патрулем, а затем отпущен без претензий с его стороны. Посидел в сквере, почитал местную прессу. Стрелки часов только приблизились к шести. До отправления еще куча времени. Как же медленно тянется время! Скорее бы уже в часть, к делу, а то прохлаждаюсь тут.   Наконец объявили посадку на поезд. Получив багаж, присоединился к большой группе отъезжающих, собравшихся на перроне.   Вскоре подали поезд на посадку и я вошел в свой вагон. Осталось переспать всего одну ночь и я прибуду на место. Проводник при посадке предупредил, что на старой границе пограничники будут проводить проверку документов. Желательно их дождаться, чтобы не будили.   Купе оказалось занято пожилой семейной парой из Москвы. Они ехали до Березы в отпуск к сыну, служащему в 205-й стрелковой дивизии, и радовались скорой встречи с ним. Показывали фотографии. А мне было больно за них. Я прекрасно понимал, что возможно они в последний раз увидят его. А если не успеют во время уехать, то и сами хлебнут полную чашу прелестей отступления или оккупации. Но говорить им об этом нельзя. Не поймут... Стиснул зубы и при дальнейшем общении с соседями старался, чтобы переполнявшие меня эмоции не вырвались наружу.   Поезд шел по расписанию. Стучали колеса на стыках рельсов. На остановках к вагонам подходили жители и предлагали пассажирам свою снедь.   После проверки документов пограничниками и проводов соседей я остался один. За окном вступила в свои права короткая летняя ночь. Думать ни о чем не хотелось. Раздешись, прилег на понравившуюся полку, тем более проводник сказал, что до Бреста вряд ли кто подсядет и потревожит. Уснул почти что сразу. Спал без сновидений, что называется с чистой совестью.      _____________________________      Из беседы Вали и Кати, состоявшейся вечером 5-го июня 1941 г. перед отправлением поезда:      - Я сегодня разговаривала с Главным редактором, Борисом Сергеевичем Бурковым, и дала прочитать стихи твоего протеже. Ну и еще некоторым членам редколлегии. Всем очень понравилось. Завтра на редколлегии обсудим. Может быть включим в тематический план и, возможно, в одном из ближайших номеров дадим несколько на литературной странице. Остальные позже, если будет свободное место. И не спрашивай когда. Не все сразу. Особо не обольщайся, не все так просто.   - Конечно. О чем разговор. Спасибо тебе огромное, ты просто замечательная сестра.   - Не подлизывайся. Стихи понравились. Потому и решили вынести на редколлегию и кое-кого из авторов подвинуть. Посмотрим реакцию на них. Ну, а там как получится...         6 июня 1941 года. Брест. Белорусская ССР      Было ранее утро, когда наш поезд остановился на железнодорожном вокзале Бреста. Вдоль состава пробежала судорога, сопровождаемая лязганьем сцепок. Подхватив вещи, я вышел из вагона, спустившись на перрон. Ну что ж, здравствуй город Брест! Город воинской славы и бессмертного подвига. Стояла отличная летняя погода. Солнечный, ясный день набирал свою силу.   Оправив гимнастерку, я неторопливо зашагал по перрону в сторону привокзальной площади. Проходя мимо здания вокзала, нос к носу встретился с Сергеем Акимовым . В первую минуту даже растерялся. Он тоже, а затем бросился ко мне.   - Здорово, Володя! Удалось уговорить? Я знал...   - Привет, Сереж. Рад тебя видеть. Вот видишь, как судьба нас вместе свела. Ты что здесь на вокзале служишь?   - Нет, что ты. Мы сейчас с начальником по объектам с проверкой и ознакомлением едем. Вечером вернусь. Тебя куда назначили?   - В крепость, в 333-й стрелковый полк 6-й дивизии.   - Вообще хорошо. Найдемся.   В это время к нам подошел капитан войск НКВД. Поздоровавшись, обратился к Сергею: "Сергей Ильич, Вы готовы? Ну, что поедем? Сейчас на второй путь дрезину подадут, поторопитесь".   - Всегда готов. Вот, товарищ капитан, знакомого встретил, - ответил Сергей.   - Знакомый это хорошо, но нам пора. Пойдемте, - сухо сказав это, капитан пошел на перрон.   - Володь, не обижайся. Мне пора, сам понимаешь, потом поговорим. Как вернусь, я тебя сразу же найду. Если что, то давай или здесь в ресторане или в "Доме Красной Армии" увидимся, - и, пожав на прощание руку, бросился догонять капитана.   - Увидимся конечно, - уже в след Анохину ответил я.   Все это конечно хорошо, но толпа прибывших на привокзальной площади значительно поредела, как и поредели автомашины и извозчики, ожидавшие своих пассажиров. В Бресте я раньше никогда не был. Доводилось смотреть карты города. Знаю, что крепость от вокзала где-то недалеко и можно пешком дойти. Но с чемоданом и пакетами в руках искать дорогу, расспрашивая местных, не хотелось. А то пошлют куда-нибудь в другую сторону. Ищи потом. Проще найти военного и у него спросить. Патруля не видно. Осмотревшись по сторонам, заметил в стороне от вокзала бортовой грузовик ЗИС-5. На ступеньке кабины, подставив солнечным лучам лицо, сидел боец. Как раз то, что надо. Надеюсь это не переодетый диверсант. Смеюсь, конечно. Явно наш боец - вид слегка расхристанный и помят, пилотка на затылке. Диверсанты такими не бывают - они форму соблюдают. Видя, что я направляюсь к нему, боец встал, одернул гимнастерку и поправил пилотку. Подойдя к нему, я представился и спросил, как попасть в крепость.   - Красноармеец Карпов, Сергей Александрович, - представился он. - А что Вам идти и ноги отбивать, товарищ лейтенант? Сейчас вон старший машины подойдет. Вы с ним и поговорите. Может быть, мы Вас и подвезем.   - Вот и отлично. Надолго он ушел?   - Да нет. Уже должен прийти. Он бойцов встречает.   Пока мы разговаривали, со стороны вокзала показалась группа бойцов во главе с младшим воентехником. Увидя нас беседующими, он поспешил к машине. Подойдя, представился: "Старший машины - младший воентехник Козлов. Что-то случилось товарищ лейтенант? Карпов, в чем дело?".   - Да вот, товарищ лейтенант Вас спрашивает, - ответил боец.   - Ничего не произошло. Лейтенант Седов, Владимир Николаевич. Извините, Вас по имени отчеству как?   - Степан Фролович. Я командир автохозяйственного взвода 31-го автобата, - ответил Козлов.   - Приятно познакомиться. Еду к новому месту службы, ищу попутку в крепость, - продолжил я, - Вы сейчас случаем не туда? Меня с собой не подберете?   - Подвезти можно. Только документы предъявите. Вам в крепости куда надо?   - Конечно, Степан Фролович, - доставая из кармана гимнастерки предписание и удостоверение, ответил я. - В 333-й стрелковый.   - К нам в дивизию, - читая предписание, сказал Козлов.   - Соседями будем. Наш автомобильный батальон расположен как раз рядом с вашим штабом и казармами, - возвращая мне документы, продолжил он. - Садитесь в кузов. Довезем до места с ветерком. У Вас вещей много?   - Только чемодан и два пакета.   - Ну тогда вообще прекрасно. Бойцы, заканчиваем перекур. К машине! - подал он команду курившим в сторонке бойцам. И продолжил. - Место у кабины не занимайте, оставьте товарищу лейтенанту.   Погрузившись в автомашину, мы тронулись в путь по мощеным камнем улицам Бреста. И вскоре через Северные ворота въехали в крепость.   Что представляла собой Брестская крепость?   Внутренним ядром крепости была ее Цитадель, расположенная на острове, омываемом с юго-запада Западным Бугом, а с юга и севера - рукавами реки Мухавец. Кольцевой стеной Цитадели являлась кирпичная двухэтажная казарма с 500 казематами для размещения войск. Под казематами находились складские помещения, а ниже, говорят, есть сеть подземных ходов (которые до сих пор так и не нашли). Двое ворот в виде глубоких тоннелей соединяли Цитадель с мостами через р. Мухавец, которые выходили на бастионы крепости. Третьи ворота выходили к мосту через основное русло Западного Буга. Кольцо бастионов с крепостными сооружениями, казармами и складами являлось внешним прикрытием Цитадели. С внешней стороны, этого кольца более чем на 6 км тянулся массивный земляной вал десятиметровой высоты, который являлся наружной стеной всей крепости. Земляной вал опоясывался рукавами рек Западного Буга и Мухавца, каналами и широкими рвами, заполненными водой. Система рукавов рек и каналов в кольце бастионов образовала три острова - Пограничный, Госпитальный и Северный. В нескольких километрах от земляного вала крепости проходило кольцо фортов, значительная часть которых использовалась для размещения войск и складов.   Проехав через мост и Трехарочные ворота, машина повернула направо, вдоль сложенной из красного кирпича Кольцевой Казармы. Все было узнаваемо по фотографиям и виденным в свое время схемам, даже без объяснений. Вот слева остались клуб 84-го полка (бывший католический костел, а до этого православная церковь св. Николая) и столовая командного состава. А вот артиллерийский и автомобильный парки. Орудия вместе с передками стоят на открытой всем ветрам площадке. Лишь пара часовых обреченно прохаживалось у "грибков". Вокруг практически все было в зелени. От деревьев и формы бойцов и командиров, поодиночке или в составе команд и подразделений, двигающихся в разных направлениях. Кто-то выдвигался на работы, а кто-то на занятия. На этом фоне достаточно часто мелькали женские и детские платья и костюмчики.   Мы подъезжали к большому, массивному, на высоком фундаменте, белому двухэтажному зданию Арсенала, отделяющего собой часть крепости. Он протянулся практически через весь двор - с северной и с южной стороны, проезд между ним и Кольцевой Казармой перегораживала белая каменная ограда. В этом здании располагались штаб и почти все подразделения моего полка - три батальона и полковая школа. Окна первого этажа здания были зарешечены. Немного левее от здания Арсенала, ближе к Тереспольской башне, стояло огражденное забором двухэтажное здание 17-го погранотряда. А за ним высилась сама башня Тереспольских ворот.   Проехав через ворота между Арсеналом и Кольцевой Казармой, мимо очередного артиллерийского парка, наша машина направилась к Бригитским воротам и остановилась на стоянке автотранспорта недалеко от здания круглого туалета. Получив разрешение от вышедшего из кабины воентехника, бойцы попрыгали на землю и снова полезли в карманы за табаком. Словно боялись, что он у них пропадет. Следом за ними из кузова спустился и я. Поблагодарил Козлова за доставку. Тот, улыбаясь в ответ, произнес:   - Как же соседу не помочь? Глядишь когда-нибудь и ты мне поможешь. Куда идти знаешь?   - Нет. Откуда? Я здесь в первый раз, - ответил я. Не буду же я говорить, что схему крепости и где находится штаб полка, знаю.   В течение нескольких минут Степан Фролович достаточно толково объяснил, где найти в здании Арсенала дежурного по части и остальные службы штаба. Показал, где в Кольцевой Казарме располагались конюшни, склады и мастерские моего полка. Сказал, что помещения полка идут до Тереспольской башни, а в ней живут семьи полковых командиров. Короче говоря, ввел в курс дела. Похоже он частенько бывает в полку, раз все так прекрасно знает. Поблагодарив еще раз, я подхватил вещи, направился по краю большого плаца к зданию Арсенала.   На входе уточнил у бойцов, где найти дежурного по части. Один из них вызвался меня проводить. Едва войдя в помещение, окунулся в амбре типичное для любой казармы - смесь ароматов ваксы, мастики и скученности большой группы людей. Длинный коридор с высокими сводчатыми потолками шел в обе стороны от входа. Повернув налево и пройдя по коридору, оказались у комнаты дежурного по части. В помещении за столом с несколькими телефонами сидел и что-то читал старший лейтенант с кумачовой повязкой дежурного. Видя меня, стоящего с чемоданом и пакетами, дежурный встал и подошел ко мне. На его лице, около виска, был виден старый шрам.   - Дежурный по части старший лейтенант Потапов, Александр Ефремович, - представился он.   Достав свои документы, я тоже представился, и спросил, где найти командира полка или начштаба.   Посмотрев мои документы, Потапов вернул их мне. Разговорились, оказалось, что командования полка нет. Оно в полном составе в Бресте на совещании в штабе дивизии и будут часа через два. На месте, в строевой части, должен быть писарь Иван Степанов и еще секретарь комитета комсомола полка зам. политрука Осадчий. Им я могу сдать свои документы. Затем, вызвав дежурного по штабу, поручил позаботиться о моем размещении в общежитии. Заодно предложил мне после размещения вместе сходить в столовую на завтрак. Я согласился.   Следом за сержантом по лестнице поднялся на второй этаж. По ходу дела мой провожатый рассказал, где расположены необходимые удобства. Пройдя по коридору мимо дневального, оказались в большой комнате, приспособленной под общежитие командного состава. Здесь стояли с десяток железных кроватей без матрасов и постельного белья, большой шкаф, несколько столов и штук восемь табуретов и тумбочек. На крашеных полах и подоконниках лежал тонкий слой пыли. Похоже, что помещение достаточно давно пустовало. Что было странно при той скученности войск, находившихся в крепости. Видно командир заранее обеспокоился сохранением помещений для размещения прибывающего пополнения.   - Товарищ лейтенант, Вы пока тут располагайтесь, я сейчас старшину найду, он вам все обеспечит. Я быстро, - торопливо сказал мой "Вергилий" и исчез за закрытыми дверями.   Окна комнаты выходили на плац, на котором под руководством сержантов человек сто бойцов отрабатывали строевые приемы без оружия. Большинство из них показались мне выходцами с Кавказа и Средней Азии.   Коль я здесь пока один и есть такая возможность, то почему бы не обеспечить себе родимому комфорт по максимуму? Выбрал себе место у стены и поставил чемодан на кровать. Несколько крупных гвоздей, вбитых наполовину в стену, изображали из себя вешалки. Подобрал себе тумбочку поновее и почище.   В дверь постучали. Я не успел ничего ответить, как в дверях появилась фигура в военной форме с ведром и шваброй.   - Товарищ лейтенант, дневальный по штабу красноармеец Балюк. Дежурный по штабу распорядился тут порядок навести. Разрешите? Или попозже зайти? - спросил он.   - Да, конечно, - только и смог ответить я, удивляясь такой оперативности дежурного, за несколько минут организовавшего уборку. Мешать бойцу я не стал, тем более что внизу меня должен ждать Потапов. Выйдя в коридор, вернулся на первый этаж. Потапов был на месте, но просил еще немного подождать, так как с завтрака еще не вернулся помдеж. И предложил пока отметиться в строевой и у Осадчего, который совсем недавно прошел к себе. Тоже дело. Найти их не составило труда. Показал свои документы Степанову. У Осадчего встал на комсомольский учет, сдав учетную карточку. Оба внимательно рассмотрели и проверили документы. Задали общий вопрос - в каком батальоне и на какой должности я буду служить? Что я мог на это ответить? Сам не знаю, командир все решит. Но оба мне понравились своей деловитостью, дружелюбием и предложением заходить на огонек.   У комнаты дежурного по части меня уже нетерпеливо ждал Потапов: "Ну что все? Пойдем поедим?". Я подтвердил, что все сделал, и мы по коридору, мимо караульного помещения, прошли к центральному выходу из здания. На улице светило солнце и после полумрака казармы все вокруг казалось ярким и резким. Давая глазам привыкнуть к свету, несколько минут постояли на ступеньках, а затем, повернув налево, пошли вдоль здания Арсенала в столовую командного состава.   По дороге Потапов расспрашивал меня об училище, рассказывал и показывал, что где находится в Цитадели. Я же добросовестно озвучивал ему биографию Седова. За разговором мы очень скоро оказались в одноэтажном помещении столовой. Там было всего несколько командиров, торопливо заканчивающих свой завтрак. Поздоровавшись, мы сели за столик. Официантка практически тут же накрыла стол. Вопросов ко мне у нее не возникло. Порции были немного поменьше ресторанных, но тоже вкусных.   Поев, продолжили свой разговор, той же дорогой возвращаясь назад. Выяснилось, что Потапов в части тоже недавно - раньше проходил службу во 2-м Отдельном Местном Стрелковом Батальоне города Лосиноостровск. Здесь служит в должности старшего адъютанта 1-го батальона. Разговор коснулся службы, личного состава, бытовых условий, обеспечения. Так за беседой мы дошли до входа в штаб. Саша предложил мне на выбор подождать командира в клубе или Ленинской комнате. Оба помещения находятся тут же в здании на первом этаже. Клуб рядом с расположением 2-го батальона, а Ленинская комната у первого батальона, сразу за казармой полковой школы. Но я выбрал свой вариант. Сославшись на то, что надо разобрать вещи, решил вернуться в комнату общежития. Потапов пообещал, что как только появится руководство полка, он пришлет за мной дневального.   У лестницы на второй этаж мы расстались. Он пошел в дежурку, а я к себе в комнату.   Там было все прибрано, не очень чисто, но тоже нормально. Полы вымыты, пыль с подоконников вытерта, кровать заправлена постельным бельем и солдатским серым одеялом. На тумбочке уместились мой чемодан и пакеты, а на одном из гвоздей висели двое плечиков, скрученных из толстой проволоки. Как раз то, что надо. А то форма в пакете, наверное, вся помялась. Поговорку встречают по одежке, а провожают по уму, никто нигде не отменял. За время службы в армии приучили, что представляться начальству надо при полном параде, со всеми наградами. Традиция. Хочешь, не хочешь, а выполнять придется. Хотя, в принципе, можно пойти и в повседневной гимнастерке. Тем более что утром в поезде я поменял подворотничок. Да и форма в хорошем состоянии, так слегка пропылилась в дороге. Всего пара минут работы щеткой и все будет в лучшем виде. Но лучше все же в "парадке". Распаковав вещи, развесил их на плечиках. Отутюженный еще в Москве Татьяной мундир сохранился в отличном состоянии, не помялся. В нем и пойдем. Надеюсь, что в роту сразу не пошлют, успею переодеться в повседневное. Сняв гимнастерку, принялся наводить щеткой блеск на сапоги. И они засверкали как у кота определенные места. Смотреться в них вместо зеркала вполне можно.   В планшетку из чемодана перекочевала папка с планом боевой подготовки и справочник по германской армии - вдруг пригодятся. Если будет такая возможность, попытаюсь переговорить с командиром об этом. Именно здесь, в крепости, и будет нужно такое подразделение. Очень надеюсь на взаимопонимание со стороны командования. Ну, а если не пойдет на это, буду гонять свой взвод, готовя к предстоящим боям. Неподготовленные они мне не нужны - ничего не успеют сделать. И просто так отдадут свои жизни с минимальным ущербом для противника.   Только сейчас до меня дошло, что нужен макет и схема крепости. Даже если 22-го июня я встречу вне стен крепости, он может пригодиться другим в качестве наглядного пособия. Стол есть, проволоку найдем, старые газеты тоже. Как примерно выглядит крепость с высоты птичьего полета помню. Масштаб можно подобрать, он не особо важен. Главное чтобы наглядно было. Опыт создания таких макетов у меня есть. Еще раз большое спасибо моему счастливому советскому детству и родителям, покупавшим мне сборные модели военной техники и помогавшим в создании диорам из них.   Кроме того, надо будет как-то намекнуть о необходимости восстановления колодцев с питьевой водой в казармах и на территории Цитадели. А то при обороне жажда была одной из главных проблем. Действительно, поднять этот вопрос очень важно, хотя бы как противопожарный.   Так же вопрос со стоящими на открытых площадках орудиями и техникой. Вообще, надо срочно заняться вопросником по обороне крепости. Неизвестно, что там с письмами к Сталину и что он сделает по ним. Но с началом войны оборона крепости будет однозначно. А я не могу обойти ее стороной, так как, насколько помню, именно подразделения моего полка тут и сражались.   Размышлизмы прервал деликатный стук в дверь. Это оказался дежурный по штабу. Извинившись, сержант протянул мне ключ от комнаты, пояснив, что его надо оставлять, когда буду уходить, у дневального. Поблагодарив за наведение порядка в комнате и заправку постели, уточнил насчет командования полка. Оно еще не вернулось. Пообещав сразу сообщить, как оно появится, дежурный скрылся за дверью, словно я его съесть могу.   Достав несколько чистых листов бумаги и ручку, принялся накидывать вопросы и проблемы, возникшие при обороне крепости в памятной мне истории приближающейся войны. Тут же напротив них стал набрасывать и способы их решения. Надо заводить тетрадь, а то листы могут потеряться. Да и вообще, нужно как минимум еще пару тетрадей потолще для записей на будущее.   Кстати, пока не забыл, необходимо что-то придумать с личными номерами для личного состава, чтобы бойцы не пропали без вести. Проще всего сделать их из оловянных ложек. Да только где их найти в таком количестве? Хотя для своего взвода и роты вполне можно отыскать. Должны же они продаваться в магазинах или на складе быть.   Хорошо, что завел знакомство с Козловым из автобата. Там парни грамотные и, если не удастся решить вопрос с ПБС у себя в мастерских полка, обращусь к нему. Думаю, что не откажет в такой малости. Делать надо сразу на винтовку и на Наган, неплохо было бы смастерить еще на "люгер". Чертежи есть. Готовиться надо по максимуму. С собой, конечно, много не унесешь, только то, что смогу сложить в мешок...   Вновь постучали в дверь. И снова это был дежурный сержант, сообщивший, что прибыл командир полка. Поблагодарив и отпустив сержанта, я стал собираться, а то вдруг командир уедет. Лови его потом - у него дорог и забот много. А тут время уходит, я срочно хочу дорваться до личного состава и начать над ним изгаляться.   Сержант ждал меня в коридоре. Проводив до кабинета командира полка, он ушел, а то я уж подумал, что вместе к командиру пойдем. За неплотно прикрытой дверью кабинета слышались голоса. Что ж, придется подождать, пока командир освободится.   В это время дверь кабинета открылась и оттуда, что-то обсуждая на ходу, вышло несколько командиров. Продолжая разговор, они двинулись по коридору к выходу. Из неплотно прикрытой двери раздавались голоса еще нескольких человек остававшихся в кабинете. Пришлось стоять и ждать когда закончится совещание. Вскоре из кабинета с картонной папкой в руках вышел капитан.   - Ты к кому? - спросил он, увидав меня.   - К командиру.   - А, наверное, новенький, что сегодня прибыл. Степанов мне о тебе говорил, - и, повернувшись в обратную сторону, обратился к кому-то в глубине кабинета. - Товарищ полковник, тут к Вам новый лейтенант на прием рвется. Разрешите?   Получив разрешение, он вернулся обратно в кабинет, пропуская меня вовнутрь. В кабинете находилось три человека: стоящий около открытой двери сейфа полковник лет сорока, с орденом "Красной звезды" и медалью "XX лет РККА" на груди, батальонный комиссар лет тридцати, сидящий за столом и знакомый мне уже капитан, так и оставшийся стоять у двери.   Выполняя ритуал, представился и доложился о своем прибытии для прохождения службы.   - Здравствуйте. Полковник Матвеев Дмитрий Иванович, - ответил полковник. А затем представил остальных. - Это замполит полка - батальонный комиссар Аношкин Николай Иванович. А с Вами рядом начштаба полка - капитан Руссак Виталий Павлович. Рад, что прибыли к нам. Виталий Павлович если не спешишь, присядь, подожди.   Пожав мне руку, он предложил: "Присаживайтесь".   - Спасибо, - ответил я, устраиваясь на недавно кем-то покинутое место у стола.   - Какое училище закончили? - поинтересовался комполка.   - Тамбовское пехотное, товарищ полковник. Срок обучения два года. По приказу наркома обороны выпущен досрочно.   - Значит земляк. Наша дивизия до 1939 года была размещена в Орловском военном округе. Не часто в наши пенаты от вас поступает пополнение. У нас большинство командиров из запаса и с ускоренных курсов. Как добрались? Где устроились?   - Добрался нормально, меня разместили здесь в общежитии.   - Это хорошо, когда командир и его подразделение рядом. Расскажите о себе, - попросило мое начальство.   Опять мне пришлось рассказывать биографию Седова. Иногда мой рассказ перебивал замполит, задавая уточняющие вопросы. Отвечая, пришлось на ходу что-то выдумывать о жизни и учебе моего тела. Командир с начштабом поинтересовались моими знаниями по тактике. Но здесь у меня больших проблем с ответами не было. Рассказал, что знал, и с чем приходилось сталкиваться во время службы.   Тут я посчитал нужным поднять вопрос о подготовке младших командиров, создании штурмового подразделения и необходимости их усиленного натаскивания. О чем и стал говорить. Очень вовремя вспомнились прочитанные когда-то строки из приказа Наркома обороны СССР N 120 от 16 мая 1940 года (по результатам финской войны):   "... Пехота вышла на войну наименее подготовленной из всех родов войск: она не умела вести ближний бой, борьбу в траншеях, не умела использовать результаты артиллерийского огня и обеспечивать свое наступление огнем станковых пулеметов, минометов, батальонной и полковой артиллерии...   ... Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям. Командиры не командовали своими подразделениями, не держали крепко в руках подчиненных, теряясь в общей массе бойцов. Авторитет комсостава в среднем и младшем звене невысок. Требовательность комсостава низка. Командиры порой преступно терпимо относились к нарушениям дисциплины, к пререканиям подчиненных, а иногда и к прямым неисполнениям приказов. Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта...   ... Основной причиной плохого взаимодействия между родами войск было слабое знание командным составом боевых свойств и возможностей других родов войск...".   Насколько я понял, мои слова у командования полка отторжения не вызвали. Только начштаба заметил: "Все сказанное Вами верно, и приказы Наркома Обороны мы читаем регулярно. Что конкретно предложить можете или только повторением пройденного материала ограничитесь?". В его словах сквозила неприкрытая ирония и недовольство.   - Ну почему же, могу, - спокойно ответил я, доставая из планшетки подготовленные в Москве материалы. И продолжил, - Здесь план подготовки и конспекты к нему.   На секунду задумался, кому их отдавать - командиру полка или Руссаку. Решил, что командиру лучше и протянул папку Матвееву. Тот ее взял и стал просматривать.   Возникшую паузу нарушил замполит, ставший мне рассказывать об истории полка и дивизии: "6-я Орловская Краснознаменная стрелковая дивизия является одной из старейших в РККА. Она сформирована 3-го мая 1918 года в городе Гдов Петроградской губернии из добровольцев отряда П. Е. Дыбенко, Петроградской Красной Гвардии и рабочих города Нарва под наименованием Гатчинской пехотной дивизии. С 24 июля 1918 года - 3-я Петроградская пехотная дивизия; со 2-го ноября 1918 года - 6-я стрелковая дивизия; с 6 декабря 1921 года - 6-я Орловская стрелковая дивизия. В мае - ноябре 1918 года обороняла подступы к Петрограду на нарвском направлении. В ноябре 1918 - январе 1919 гг. участвовала в Освободительном походе Красной Армии в Прибалтику и Белоруссию. С января 1919 года вела бои с белогвардейскими и белоэстонскими войсками при отходе из Эстонии, в мае и июне - с войсками Юденича при обороне Петрограда, освобождала Ямбург, во время отражения второго наступления Юденича заняла Красное Село, участвовала в Нарвской операции. В январе - мае 1920 года охраняла границу Советской Республики с Эстонией. В мае - июне 1920 года участвовала в наступлении против белополяков в районе городов Полоцк и Лепель, в июле - августе в боях в районе Докшицы, Глубокое и в Варшавской операции, в сентябре - в боях под Гродно. В октябре 1920 - феврале 1921 гг. ликвидировала белогвардейские банды в районе городов Лепель и Сенно. Награждена Почётным революционным Красным Знаменем. В августе 1939 года дислоцировалась в Орловском военном округе. В сентябре 1939 года принимала участие в боевых действиях в Западной Белоруссии. После освобождения Западной Белоруссии с октября 1939 года вошла в Белорусский особый военный округ. Почти вся дивизия размещена в Брестской крепости.   Часто наш полк называют "стрелково-пограничным". Это связано не только с размещением полка в нескольких сотнях метрах от границы, но и с тем, что мы решаем задачи оказания помощи пограничным частям в обеспечении охраны границы. В течение 45-ти минут один из наших батальонов должен поступить в распоряжении пограничников. По результатам боевой и политической подготовки полк считается лучшим в дивизии. В день 23-й годовщины Красной армии командир полка награжден орденом Красной Звезды. В полку служит интернациональный состав. Кроме русских много лиц нерусской национальности: чувашей, казахов, ингушей, чеченцев, грузин, евреев, призванных в армию осенью 1940 года и весной этого года. Многие из них совсем не знают русский язык. Так что на это надо обратить особое внимание и помогать осваивать русский язык личному составу".   Потом Аношкин поинтересовался моими знаниями по организации политработы с личным составом. Ну, я и выдал то, что знал по учебе и службе. Похоже, даже удивил и заинтересовал. Во всяком случае он задал вопрос - откуда я так хорошо это знаю? И получил абсолютно правдивый ответ: "Изучал, да и поработать пришлось пропагандистом и секретарем комитета комсомола".   В это время Матвеев закончил просматривать материалы, и, задумчиво гладя на меня, передал для изучения материалы начштаба.   - Скажите, лейтенант, кто автор этого документа? И откуда он у Вас?   - Автор всего этого я. Написан по материалам изучения Финской кампании, а также действиям немецких штурмовых подразделений в ходе прошлой мировой войны и французской кампании вермахта.   - Не знал, что у нас в училищах сейчас это преподают, - скептически сказал Матвеев. - А откуда брали материалы?   - Из периодической печати и справочников. В том числе и из этого, - достал из планшетки и передал командиру "Тактический справочник по германской армии", купленный на вокзале в Тамбове.   - Понятно, - просматривая справочник, ответил командир. - И что еще интересного Вы тут вычитали?   - То, что при возникновении вооруженного конфликта с немцами крепость будет мышеловкой для гарнизона, ее обороняющего, - с вызовом ответил я. При этом все присутствующие пристально стали на меня смотреть. Если бы не был готов к той буре чувств, которые вызвали мои слова у сидящих в комнате командиров, наверняка перепугался бы не на шутку.   - Почему Вы так решили? - медленно, старательно проговаривая слова, спросил Матвеев.   - Согласно данным справочника немецкая артиллерия полностью накроет своим огнем крепость, город и пригороды. Наиболее приоритетными объектами ее воздействия окажутся казармы, мосты, автомобильные и артиллерийские парки. С 1939 г. немцы, бравшие тогда крепость, знают все цели и их координаты. Мы же вселились в те же казармы, где раньше были поляки. Вести огонь по нам не составит труда. Даже если стены казарм выдержат и личный состав не пострадает от обстрела, то выходить из крепости и выводить технику для занятия позиций по боевому расчету придется под огнем противника. Выход частей нашей дивизии может составить часов 5-7. Это не считая того, что противник будет продолжать обстрел. Насколько я понял из рассказов, с Центрального острова выход на Кобринское укрепление только один - через Трехарочный мост. А выходов из Кобринского укрепления в сторону Бреста три - Северо-западные, Северные и Восточные ворота. Вот при таких условиях и получается, что крепость станет мышеловкой для ее гарнизона. А так же для всех гражданских, проживающих здесь. Как я уже говорил, обстрелу и бомбежке с воздуха подвергнутся и части, расположенные поблизости от города. Лейтенант Седов доклад закончил.   Пока я это говорил, присутствующие внимательно слушали меня. Периодически Руссак кивал головой, соглашаясь со мной.   - Устами младенца...- тихо сказал замполит.   - Все это мы знаем и понимаем... Командование уже неоднократно поднимало вопрос о выводе ряда частей гарнизона из крепости. Но не хватает казарменного фонда, вот и приходится тесниться. Ладно, с этим все понятно. Давайте вернемся к вопросу о том, что Вы говорили о подготовке личного состава и формировании штурмового подразделения. Как Вы понимаете задачи и цели штурмового подразделения? Какова его численность и вооружение? Тактика действий?- сказал Матвеев.   - Классические пехотные подразделения выполнять многие специфические задачи попросту неспособны. Именно это послужило толчком к созданию в Германии "панцергренадеров" и реформирования части мотопехоты. Нашей армии в ходе Финской войны пришлось столкнуться с проблемой значительных потерь во время операций по взятию укрепрайонов, а также в уличных боях.   Долговременные огневые точки прикрывали друг друга, а за ними стояли артиллерийские и минометные батареи, а также противотанковые орудия. Все подходы к ДОТ-ам опутывались колючей проволокой и густо минировались. В городах в такие огневые точки превращался каждый канализационный люк или подвал. И даже руины превращались в неприступные форты.   Для штурма этих укреплений нами использовались обычные линейные пехотные части, не имевшие опыта взятия подобных укреплений. И естественно несли при этом большие и неоправданные потери. На амбразуру можно было бросаться грудью - поступок, конечно, героический, но абсолютно бессмысленный.   Идею создания отдельного штурмового подразделения, как я уже говорил, взял из опыта русской и немецкой армий. В русской императорской армии, как и в других армиях мира, имелись специально подготовленные гренадерские, штурмовые и ударные части, использовавшиеся для штурма крепостей и укреплений противника. И показывавшие неплохие результаты. Наиболее близкий к нам пример - это действия штурмовых подразделений кайзеровской армии. В 1916 году во время сражения за Верден немцы использовали специальные саперно-штурмовые группы. У них было специальное вооружение - ранцевые огнеметы и ручные пулеметы и их личный состав прошел спецкурс подготовки. Насколько я знаю, сейчас у немцев таких подразделений нет. Задачи прорывов укрепрайонов решают обычные саперные, гренадерские и танковые части.   В качестве основы для штурмового подразделения требуются, главным образом, технически грамотные и подготовленные специалисты, поскольку спектр ставящихся перед ними задач довольно сложен и широк.   Это изучение вражеских укреплений. Бойцы должны уметь определить огневую мощь и прочность укреплений. После этого составить подробный план, с указанием расположения ДОТ-ов и других огневых точек. Что из себя они представляют (бетонные, земляные или иные), какое имеется вооружение. Также указывается наличие прикрытия, расположение заграждений и минных полей. Используя эти данные, командованием разрабатывается план штурма.   После этого в бой должны вступать штурмовые группы. Бойцов для них нужно отбирать заранее. Тугодумы, физически слабые и бойцы старше 40 лет сюда не подходят.   - Ну, я туда по возрасту точно не попаду, - с усмешкой перебил меня командир. - Продолжайте.   - Высокие требования объясняются просто: боец-штурмовик несет на себе груз в несколько раз больше, чем простой пехотинец. В стандартный набор бойца должны входить каска и стальной нагрудник, обеспечивающий защиту от мелких осколков и пистолетных пуль. Кроме того, мешок, в котором находится "набор взрывника". Подсумки использовать для переноски увеличенного боекомплекта гранат. Было бы неплохо использовать ранцевые огнеметы. Бойцы должны быть вооружены автоматическим оружием, ручными пулеметами, снайперскими винтовками и противотанковыми ружьями. Противотанковые ружья нужны для подавления огневых точек и поражения танков противника.   - Насчет вооружения понятно. А что за стальной нагрудник? Откуда Вы его возьмете? - спросил Руссак.   - В русской императорской армии и армиях мира для тяжелой кавалерии использовались панцирные латы, защищавшие тело кавалериста от ударов, осколков и пуль. Вот по типу их и нужны стальные нагрудники.   - Это какой же лишний вес будет таскать боец! А кроме того, Вы себе представляете, что будет с бойцом, если скажем, пуля или осколок попадет в такой нагрудник? Удар по телу будет очень сильный, да такой что все тело станет синим. И как вообще должен выглядеть такой нагрудник? Как обоюдосторонний панцирь, одеваемый через голову?   - Зато боец останется живой и в строю. Годным для продолжения боя. Вес нагрудника, если использовать металл толщиной около 2-х мм, составит по моим расчетам около 3,5 килограмм. Для смягчения удара можно одевать под нагрудник ватник или телогрейку. Защищать нагрудник должен только грудь бойца. Одеваться при помощи ремней на тело. Чертеж я нарисовал, он есть у Вас в папке.   - Наверное, я пропустил. Извини, продолжай.   - Необходимо научить личный состав бегать с таким грузом на плечах и минимизировать его возможные потери. Для этого надо бойцам устраивать жесткие тренировки. Бег по полосе препятствий с полной выкладкой. В том числе и обстрел бойцов боевыми патронами, обкатку танками. На крайний случай тракторами. Таким образом, бойцы научатся "не высовываться" еще до первого боя и закрепят это умение на уровне инстинкта. Кроме этого, личный состав должен изучать оружие, как нашей армии, так и сопредельной, тренироваться в стрельбе из всех видов оружия, имеющихся в подразделении. Так же в программу тренировок нужно включить рукопашный бой, метание топоров, ножей и малых пехотных лопаток.   - Ну и чем тогда они, кроме нагрудников будут отличаться от разведчиков? И их тренировок? Какой груз должны носить бойцы? - просил замполит.   - Да, тренировки у тех и других похожи. Но цели разные. У одних захватить сведения у противника, у других - взять штурмом и удержать до подхода резервов и линейных частей укрепления противника. Тренировки штурмовиков должны быть гораздо труднее, чем у разведчиков. Разведчики идут на задание налегке и главное для них не обнаружить себя. В это же время боец-штурмовик не имеет возможности прятаться по кустам и он не может потихоньку "смыться". Вес груза около 50 килограмм на одного. Что туда входит: 4-6 гранат Ф-1, РГД-33, по максимуму боеприпасов, взрывчатка, детонаторы, фляги с водой, перевязочные материалы, веревка метров 6-8, ножи, пехотные лопатки и так далее. Часть груза можно носить на специальных разгрузках, которые можно одевать на нагрудники. На тренировках вместо всего этого носить мешки с песком.   - Это понятно. А как они должны действовать? - спросил Матвеев.   - Мне кажется, что внезапно для противника. Тихо пройти через заранее подготовленные проходы в минных полях. Без артподготовки и криков "ура". Отряды автоматчиков и пулеметчиков отрезают от поддержки пехоты ДОТ-ы. А огнеметчики и взрывники должны разобраться с самим вражеским бункером.   - Тогда получается, что в данном подразделении должны быть саперы? - сказал командир.   - Конечно. Или лица, подготовленные как взрывники. Они должны уметь заложить в вентиляционное отверстие заряд или вылить в него несколько канистр керосина, после чего подорвать. Это позволит вывести из строя даже самое мощное укрепление. Ну и для прохода через стены, где это возможно. Например, в городских кварталах использовать тротил для прокладки пути. Еще можно использовать реактивные снаряды, что сейчас есть в нашей авиации, для борьбы с ДОТ-ами, танками и пехотой противника.   - Какие-то у вас, Владимир Николаевич, универсальные бойцы получаются. И разведчики, и автоматчики, и саперы и ракетчики. Все могут и умеют. И без артподготовки любое укрепление возьмут, - сказал Аношкин.   - Нет, я думаю, что штурмовые подразделения не панацея на поле боя. Без тесного взаимодействия с артиллерией, танками и линейной пехотой они действовать не могут. Если позиции прикрываются артиллерийским и минометным огнем, который предварительно не был подавлен, штурмовые группы будут бессильны. Ведь какую бы подготовку не прошли бойцы, для снарядов и мин они так же уязвимы, как и остальные.   - Значит в штурмовые группы, нужны еще и связисты, - задумчиво сказал начштаба, что-то черкая у себя в блокноте.   - Да, и связисты. Радисты и телефонисты для обеспечения взаимодействия с подразделениями и штабом части, - ответил я ему.   - Тут вся проблема в том, где взять таких специалистов. Точнее где и кто их подготовит, - сказал Матвеев, ходя по кабинету со сложенными за спиной руками. И продолжил, - Какова численность одной такой группы - человек 10-12?   - Да. Но в каждом случае надо подходить индивидуально, в зависимости от цели и задачи. Одно дело взять или уничтожить отдельно стоящий дзот или дот, другое - взломать оборону противника, на которой имеется несколько таких укреплений.   - Это понятно. Я о том, сколько нужно, в общем, иметь человек в подобных штурмовых подразделениях.   - Я думаю от взвода в роте. До роты в батальоне.   - Тогда получается, что нам надо один из батальонов готовить именно по такой программе. Все это конечно хорошо, но где взять людей? Кто их научит? И как будут учить? Если у нас половина полка русского языка не понимает,- задумчиво сказал Матвеев.   - В основном тематика и план подготовки такого подразделения мною описаны. Конспекты по большинству тем тоже есть. То, что связано с подготовкой по взрывному делу вполне могут преподавать командиры - саперы. Остальное, если разрешите, я сам мог бы им дать. Знаний хватит. Срок подготовки такого подразделения до полугода. Но можно и уменьшить срок. Если будут бойцы уже послужившие в армии и имеющие первичную подготовку.   - Ну, правильно сам предложил, сам и выполняй, - сказал начштаба.   - Задумка то у лейтенанта полезная. Сколько можно людских жизней сохранить, используя такие группы, - вставил свое слово замполит.   - Это понятно. С вооружением таких групп решить можно. Скоро на СВТ и ППД полностью перейдем. А вот где людей найти? Если изъять наиболее подготовленных бойцов и младших командиров из остальных рот, что в них останется? Кто будет руководить отделениями? Ноль без палочки. Так полк имеет более или менее ровные подразделения. А с чем останемся? С одними штурмовыми группами. Ты что скажешь, Виталий Павлович? - обратился командир к Руссаку.   - Идея в целом мне кажется полезной. Надо подумать над ней как следует. Я бы не спешил от нее отказываться.   - Ладно, Седов. Загрузил ты нас своими мыслями, а у нас своих хватает. Сейчас время уже обеденное, ты давай в столовую сходи. Пообедай. Знаешь где столовая? - спросил Матвеев.   - Знаю, - ответил я.   - Ну, так вот сходи, пообедай, а потом подойдешь к начштабу. Он тебе должность подберет. Конспекты и план оставь, мы тут его еще пообсуждаем. А потом вернем. Надеюсь не против? Счастливой тебе службы, лейтенант, - попрощался со мной командир.   Мне ничего не оставалось, как попрощаться и покинуть кабинет командира. Куда идти? В комнату переодеться. Потом выполнить приказ командира части - сходить поесть. Действительно, время предобеденное. Ну, а затем к начштабу за должностью. Что-то нехорошо они на меня смотрели. Может, зря со своим предложением вылез? Служил бы как все - тихо, мирно, незаметно. Нет, надо было себя показать, языком потрепать. Как же, сделать вброс информации. Поторопить будущее. А теперь буду на примете у командования - как слишком умный. Еще неизвестно, на какую должность определят, а то придется все оставшееся до войны время портянки на складе перебирать. Дело конечно нужное, я и это делать умею, но совершенно не хочется. Ладно, чего теперь самого себя корить. Жизнь то продолжается. Вперед к свершениям, товарищ трижды лейтенант.      _____________________________      - Как вам этот прожектёр? - спросил, после ухода лейтенанта Седова, своих сослуживцев командир полка. - Без году неделя в армии, а уже проекты создания нового подразделения в полку предлагает. И куда нам его с такими идеями девать? Ваши предложения.   - Но идея, согласитесь товарищ полковник, здравая. И хорошо проработанная. Вполне выполнимая. - вступился за лейтенанта Руссак.   - Лично мне Седов понравился. Сразу видно грамотный и знающий командир. Очень уверенный в себе и своем мнении парень? - ответил замполит и продолжил. - Теперь понятно, почему Кравцов вчера по нему звонил.   - А, ну да. Я об этом совсем забыл. Кстати, а чего они его у себя сразу не оставили?   - Кравцов сказал, что вакансия, на которую Седов приехал, пока не освободилась и не известно будет ли освобождена. Вот по моей просьбе о пополнении командного состава полка грамотными специалистами и командирами его к нам и отправили.   - Ох, не верю я, что в штабе округа должностей нет. Ну, и что нам с ним делать? Куда назначать будем?   - Я бы его к себе на политработу забрал. Он мне очень понравился. Кадровый командир с хорошей подготовкой. Партполитработу знает, опыт имеет. О таком только и можно мечтать. А то у нас большинство из запаса или с курсов и совсем без опыта. Делают все формально, знают, что не сегодня-завтра форму снимут и по домам разъедутся. А этот полностью наш, армейский. На всю оставшуюся жизнь себя армии посвятил и на гражданку не побежит. По всей видимости, завтра из округа выписку из его личного дела привезут. Я ее изучу и могу договориться с Управлением политической пропаганды округа о назначении его политруком роты. Думаю, мое предложение и в дивизии поддержат. Сначала на роту поставим, скажем, в третий батальон, а потом может и на батальон подойдет.   - Товарищ командир! - вмешался в разговор Руссак. - Я думаю, что Седова надо или на командную, или на штабную должность ставить. Из него хороший командир получится. Лучше всего на штабную работу определять. У парня есть штабная жилка. Вдумчивый, спокойный, уравновешенный, грамотный. Вон какую программу подготовки подразделения сделал. Со всеми выкладками и конспектами. Самое ему место у нас в штабе полка. Жаль, конечно, что опыта мало. Но со временем поднаберется и отличным начштаба будет в батальоне.   - У тебя вроде бы все должности укомплектованы. Или кто уходить собрался? Тогда почему я рапорта не видел?   - Укомплектованы. В ближайшие дни на должность моего помощника должен прибыть лейтенант Санин. Но я бы Седова подучил и со временем кому на замену подготовил.   -Ага. В полку куча должностей командиров взводов не доукомплектована. А ты лейтенанта, значит, к себе под крыло учить?   - Так ведь все для пользы дела, товарищ полковник! Как сказали в дивизии, к нам на взводные должности после 18-го июня должны придти выпускники Смоленского стрелково-пулеметного и Калинковичского пехотного училищ. Так что укомплектуемся полностью.   - Я и сам вижу, что парень грамотный. С правильными и нужными идеями. Ты прости, Николай Иванович, но политработником Седову не быть. Себе из других подберешь. Он явный командир. И место ему на взводе или роте. Больше даже на ротного тянет. Но у нас все ротные должности заняты. Или это не так?   - Все так и есть. И в ближайшее время освобождаться не будут.   - Так что назначим его пока на взвод в третий батальон или в полковую школу. Присмотритесь к нему оба. Там дальше видно будет. Насчет использования его на штабной должности... Никто не запрещает тебе, Виталий Павлович, привлекать Седова к отработке штабных документов и готовить к штабной работе. Сейчас третий батальон на работах по укрепрайону. До его возвращения в крепость используй Седова в своих целях. И вот еще что...   Идея насчет создания штурмового подразделения в полку правильная и нужная. Спешить отбрасывать ее в сторону не будем. Докладывать свои предложения по этому вопросу в дивизию тоже пока рано. В Финскую войну в основном действовали саперные штурмовые группы. У нас саперов кот наплакал и они все заняты на решении других задач. Попробуем создать такое подразделение у нас без внесения изменений в штатную структуру полка. Это вполне можно - возьмем один из стрелковых взводов или из полковой школы и подготовим по предложенной лейтенантом программе. Седов пусть и готовит. Время у нас есть. Хуже точно не будет. Заодно и парня в деле проверим. Посмотрим что к чему, а тогда и решим - выходить на дивизию и корпус или подождем. Ты, Виталий Павлович, вместе с Седовым проработайте вопрос кого привлечь к подготовке. Прикиньте, что и как сделать, кого подобрать, где и как использовать. По вооружению и материальному обеспечению взвода решим так - все сделаем в наших полковых мастерских или на складах присмотрим. В мастерских я видел металлические листы нужного размера, что еще от поляков остались. Вот из них и попробуем сделать образец.   Далее. Меня все больше тревожит мысль о проблеме вывода полка и средств усиления в укрепрайон при обстреле крепости с сопредельной стороны. Если уж человек, пробывший несколько часов в крепости, ее замечает, то уж нам, сам бог и командование велели ее решать. Мы действительно не сможем этого сделать за установленное время.   - Командир! Нас не поймут, если мы выйдем из крепости и сменим место дислокации без разрешения руководства корпуса. Могут обвинить в паникерстве и самоуправстве, - сказал комиссар.   - Тут я с тобой согласен. Но решать проблему надо в любом случае. Снова обратить на этот вопрос внимание командования дивизии, корпуса и армии. Обосновать вывод полка можно ускорением работ на объектах укрепрайона. Или полевым выходом, стрельбами, наконец. Тем более у нас с 15-го начинаются летние лагеря. С этой целью и вывести все батальоны и полковую школу. Оставить в расположении только подразделения обеспечения, без которых полк может обойтись. А также комендантский взвод, дежурное подразделение, больных и освобожденных от работ, приписников.   - Знамена полка и дивизии? Комендатура крепости и связисты?   - А ты как думаешь?   - Вообще-то, по идее, знамя должно быть постоянно с полком. Связь тем более.   - Правильно. Связисты выйдут вместе со всеми на тренировку. А вот со знаменами проблема. Представь, что будет, когда узнают, что знамена вынесены полком в укрепрайон.   - Может быть, согласовать этот вопрос с дивизией?   - Предложу комдиву согласовать с армией разрешение вывести на строительство укрепрайона с целью ускорения работ не один батальон, а несколько. И с ними вынести знамена. Должен же Михаил Антонович войти в наше положение. Ну и ты, комиссар, переговори по своей линии с полковым комиссаром Бутиным Михаилом Николаевичем. Еще вопросы есть по данной теме?   - А что с артиллерией и складами делать будем? Их же тоже выводить надо, - спросил начштаба.   - Надо склады боепитания частично вывезти в тыл нашего оборонительного района. Скажем километрах в шести-семи найти место и оборудовать временный склад. Туда же складировать часть продовольствия. Артиллеристов выведем на стрельбище для тренировки. Здесь оставим одну батарею. Или будем менять их постоянно. Одна побыла несколько дней и ушла, на ее место пришла другая. Аналогично и с остальными подразделениями поступим.   - Вот это правильно, командир. Не будет напряженности в семьях командиров. А то и так жены мужей редко видят, - сказал замполит.   - Виталий, отработай график вывода подразделений, так чтобы со стороны не было особо заметно, что полк фактически отсутствует в крепости.   - Сделаю. Я тогда Седова к этому привлеку.   - Не против. Решай сам. Далее. Николай Иванович, возьми на себя, переговори с особистом, пусть он по своим каналам Седова на всякий случай проверит. Знать хоть будем, что за человек Седов. Ко мне вопросы есть? Тогда не задерживаю. Николай Иванович, после обеда со мной в дивизию проехать не хочешь?   - Конечно, поедем.   - Тогда жду тебя в три часа.      _____________________________      По прибытии в Кремль, Поскребышев передал Сталину поступивший на его имя очередной пакет с пометкой "Воздух". Он был точно такой же, как и вчерашние. Написан был той же уже знакомой рукой. Распорядившись себя не беспокоить, Сталин занялся изучением письма, ожидая от него новых неожиданных новостей и сведений.   Закончив ознакомление с текстом, он дал команду к 18 часам пригласить к нему председателя Госплана СССР Вознесенского. Потом на запланированное совещание, касавшееся развития авиапромышленности, пригласить товарищей по имеющему списку. Ну и на 21 час вызвать руководство НКО и Генерального штаба. У него было, что им сказать.      _____________________________      Из мемуаров Главного маршала авиации Голованова А. Е. "Дальняя бомбардировочная":      "... В тот день я в двенадцать часов явился к командующему округом.   В кабинете за письменным столом сидел довольно массивного телосложения человек с бритой головой, со знаками различия генерала армии.   Павлов поздоровался со мной, спросил, почему так долго не приезжал в Минск, поинтересовался, что мне нужно, и сказал, что давно уже дал распоряжение, чтобы нас всем обеспечивали, так как об этом его просил Сталин. Только я начал отвечать на его вопросы, как он, перебив меня, внес предложение подчинить полк непосредственно ему. Я доложил, что таких вопросов не решаю.   - А мы сейчас позвоним товарищу Сталину, - он снял трубку и заказал Москву.   Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задает встречные вопросы.   - Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией. Хорошо, товарищ Сталин... А как насчет Голованова? Ясно.   Он положил трубку.   - Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе.   Я выжидательно молчал.   - Не хочет хозяин подчинить вас мне. Своих, говорит, дел у вас много. А зря.   На этом мы и расстались. Кто из нас мог тогда подумать, что не пройдет и двух недель, как Гитлер обрушит свои главные силы как раз на тот участок, где во главе руководства войсками стоит Павлов?.."      _____________________________      Переодевшись, спустился вниз, в дежурку к Потапову. Он не отдыхал и был на месте.   - Ну, что, был у командира? Куда тебя назначили? - спросил он.   - Был. Только от него. Велено после обеда к Руссаку за должностью зайти.   - А что, даже предварительно ничего не сказали?   - Нет. Сказали, что начштаба определит куда больше потребен. Кстати, во сколько лучше к нему зайти, не знаешь?   - Часа в два, не раньше. Сейчас сходит на обед и вернется назад. Будет у себя в кабинете. Ты как на счет пообедать?   - Пойдем.   - О чем расспрашивали? - когда вышли на улицу спросил Потапов.   Я вкратце рассказал, но сообщать о своем предложении ему не стал. Зачем? Как командир решит, так и будет. Меня больше мучил вопрос, правильно ли я говорил с командованием? А то ведь вел себя излишне свободно. Как привык в XXІ веке. Может сейчас так не принято говорить с начальством? Ну, да ладно, надеюсь прокатит. В ходе беседы знания показал, на вопросы ответил. Удовлетворил любопытство начальства и не прокололся.   Сразу после обеда я зашел к начштаба. Так, на всякий случай, вдруг на месте.   - Заходи, что стоишь в дверях? - встретил он меня. - Пообедал?   - Так точно.   - Молодец. Смотрю, Устав внутренней службы знаешь. Наверное, гадаешь, какую должность тебе приготовили? И правильно делаешь, что гадаешь. Помучайся немного. Не все тебе командование своими идеями будоражить. Кто ж так с командованием разговаривает? И кто тебя только учил?   - Да я вроде и не хотел...   - Понятно все с тобой. Не хотел он, видишь ли! На будущее учти, что с командованием надо говорить уважительно. А не сразу лицом в ошибки и недочеты тыкать. Ладно, не буду тебя мурыжить. Назначаешься командиром второго взвода седьмой роты третьего батальона.   - Есть. Разрешите идти?   - Не спеши. Взвода своего пока не увидишь. С мая третий батальон находится на работах в укрепрайоне, вернуться должен к концу месяца. Пока там и без тебя обойдутся. Есть кому командовать и руководить строительными работами. Решено тебя временно привлечь к работам в штабе, до прибытия батальона на место постоянной дислокации. Твоего комбата капитана Гончара Андрея Фёдоровича и командира седьмой роты старшего лейтенанта Бокерия Нестора Георгиевича, я предупрежу. Но представиться тебе им все равно надо. Завтра я собираюсь съездить в батальон, поедешь со мной. Возражения есть?   - Нет.   - И правильно. Начальство надо слушаться, а не учить. Хотя и это надо делать. Иногда. И еще у тебя с памятью как?   - Вроде пока не жалуюсь.   - Это хорошо, что не жалуешься. А то смотрю, ты ничего не записываешь. Для тебя фамилии и имя-отчество твоих командиров дважды повторять не буду. Запоминай, а лучше заведи рабочую тетрадь для записей. Пригодится. Не хочешь спросить, а чем конкретно будешь заниматься в штабе?   - Хочу. Но думаю, Вы сами все скажете.   - Вот это одобряю. Надо больше слушать начальство. Оно умное, грамотное, все знает и понимает, - со смехом в голосе продолжил Руссак. - Во-первых. Чтобы ты знал, наш командир является комендантом крепости. Поэтому вместе с работниками штаба займешься уточнением планов и графиков вывода полка и гарнизона по боевой тревоге. Они разработаны были еще в 1939 году, как только крепость заняли, и постоянно уточняются. Во-вторых, разработаешь график смены подразделений полка в крепости. С твоей подачи, кстати, принято решение держать личный состав полка в укрепрайоне, периодически меняя подразделения здесь в крепости. Составить график нужно так, чтобы была видимость того, что полк на месте, здесь в Арсенале. Не только для врагов, но и для всех остальных. Понятно?   - Да. А какие подразделения останутся на постоянной основе? Будет же сразу заметно, если сразу все подразделения полка выйдут.   - Правильно мыслишь. Останутся больные и освобожденные от работ на укрепрайоне. Санчасть. Гауптвахта. Тыловые службы: часть складов продовольственно-фуражного снабжения, вещевики, писаря, мастерские, комендантский взвод, дежурная рота, одна из батарей артиллеристов. Но вот этих надо обязательно сменять, хотя бы раз в неделю. Еще вопросы?   - Нет. Кроме одного - что с боеприпасами? Их ведь тоже надо содержать рядом с полком.   - Правильно. Склад НЗ находится здесь, в Кольцевых казармах, а основной на Восточном форте. Есть временный склад в тылах укрепрайона. Можно часть из форта перебросить туда же. А часть выдать в батальоны.   - Товарищ капитан, а не лучше сделать склад около Жабинки? Он не так будет подвержен обстрелу и с него быстро можно будет доставить боеприпасы батальонам?   - Можно, но кто разрешит? Я попробую по этому поводу поговорить с начштабом дивизии полковником Игнатовым. Однако боюсь, что на это никто не пойдет. Но все равно сделаешь все расчеты. Завтра придет твое дело и допуск к секретным документам. Так что с завтрашнего дня приступишь. Работать будешь вместе с остальными в соседней комнате. Свои расчеты сначала покажешь мне. О режиме секретности предупреждать, надеюсь, не надо?   - Нет. Приказы знаю.   - Молодец, что знаешь. Но у секретчика все оформишь. Я его предупрежу. Это еще не все. Загрузил ты нас своими мыслями, а тут своих дел не впроворот. Командование полка решило поддержать твою идею насчет штурмового взвода. Предложение твое? Твое. Вот и будешь его претворять в жизнь на базе своего взвода.   - Товарищ капитан, это же не серьезно! Нужны подготовленные люди, специалисты...   - Не перебивай, когда старшие говорят. А то не быть тебе старлеем. Пока отберешь людей из полковой школы. Начнешь с ними заниматься. Вернется твой взвод в крепость, заменим тех, кто не подойдет на отобранных тобой. По плану в двадцатых числах июня должно быть учение, проводимое штабом армии на тему "Наступление стрелкового корпуса с преодолением речной преграды". На нем посмотрим, какие у командования есть мысли, и возможно предложим свои. Теперь тебе все ясно?   - Да.   - Сейчас иди к Степанову - оформляй свои документы и получи оружие на складе. Выписки из приказа должны быть уже готовы. После чего займись подготовкой предложений по материальному и техническому обеспечению твоего будущего взвода. Как будешь готов, покажешь. Начальник полковой школы капитан Джиджишвили Александр Иванович о тебе знает, задача помочь тебе ему поставлена. Согласуй с ним время и место. Ясно?   - Так точно.   - Иди, выполняй. Вечером часов в пять, жду твои предложения по взводу.   Выйдя от начштаба, направился к его помощнику. Степанов уже был в курсе решения по мне и заранее подготовил выписки из приказа. Забрав мое удостоверение личности, выдал взамен временное удостоверение, отпечатанное на листочке серой бумаги с тусклой печатью полка. Таким же тусклым был и текст, напечатанный на старой печатной машинке. Этот шедевр бюрократической мысли был даже без фотографии, но зато удостоверял мою личность. У меня в руках была "голубая" мечта любого диверсанта и шпиона. Теперь понятно, почему в наших тылах в годы войны они передвигались, как хотели. Пиши от руки любые документы и двигайся куда тебе угодно. Раньше читал, что диверсантов определяли по сделанной из нержавеющей проволоки скрепке в удостоверении. А тут даже и скрепки никакой нет, один полуслепой текст. Каким было мое потрясение, когда в свое время узнал, что до 1943 г. в нашей армии не было единого удостоверения личности. В каждом округе, дивизии, гарнизоне они были свои, из разной бумаги, взевозможного коленкора и размера. И такие документы печатали в обычной типографии, находившейся поблизости от воинской части. Да не паханое поле деятельности для попаданца...   - Вань, когда корочки удостоверения можно будет нормальные получить?   - У вас фотография есть? Если есть, приносите, в ближайшие дни сделаю. Бланки есть, недавно из дивизии получили. Дело останется только за подписью командира. Вам удостоверение все равно не к спеху. Пока можете с тем, что выдал походить. У нас многие командиры еще новых удостоверений по замене не получили. Как прибыли, так и ходят с такими как у вас, товарищ лейтенант. Все им некогда, дела и заботы замучили. Тем более, что вы все равно в здесь штабе работать будете. Виталий Павлович сказал, что на уточнении документов будете.   - Да, пока батальон в укрепрайоне.   - Понятно. Рад, что будем служить вместе.   - Спасибо, я тоже.   Наш разговор перешел на вопросы организации уточнения штабных документов, согласования их с другими частями гарнизона - этих вечных проблем работы штабных подразделений и служб. Недопонимания некоторыми командирами важности работы штаба, и в частности, строевиков. Все как всегда. Ничто не меняется в веках. Поговорив еще несколько минут, я откланялся.   На оружейном складе было несколько человек, проводивших какие-то работы. Руководил процессом старший сержант примерно моего возраста. Вместе с ним этим же занимался еще один военнослужащий без знаков различия на гимнастерке, оказавшийся заведующий складами боепитания Семеновым. Ознакомившись с выпиской из приказа, предложил мне на выбор в качестве личного оружия "ТТ" или "Наган". При этом предупредил, что большинство командиров полка предпочитают "ТТ". Завязался разговор об оружии, его характеристиках и особенностях, о перевооружении полка на новые образцы. Присоединившийся к разговору старший сержант, представившийся Майоровым Веницианом Бадмаевичем, оказался очень грамотным специалистом-оружейником. Он раньше учился на Астраханском рабфаке Горьковского института инженеров водного транспорта. Затем поступил в Астраханский мединститут, с первого курса которого в октябре 1939 г. был призван в армию. В прошлом 1940 г., после окончания полковой школы, был назначен помкомвзвода, а в этом году - заведующим складами. Совсем недавно начал сдавать экзамены по программе командирской подготовки и теперь ждал присвоения звания младшего лейтенанта.   Они рассказали, что еще несколько недель назад в полк с окружных артиллерийских складов в Бронна Гура стало поступать новое стрелковое оружие: пулеметы ДС, автоматы ППД, автоматические винтовки СВТ и АВС. В ближайшее время ожидалось получение еще одной партии нового оружия, тогда оно и станет поступать в роты на замену старых "мосинок". По приказу командира полка мне, как командиру взвода, и моему помощнику положены были автоматы ППД. На складе оказалось сразу несколько его модификаций:   • ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов;   • ППД-34/38 с дисковым магазином на 73 патрона и горловиной для присоединения этого магазина;   • ППД-40 с дисковым магазином на 71 патрон.   Патроны к ним стандартные "7,62 х 25 мм ТТ", он же в прошлой жизни патрон "7,63 х 25 мм Mauser". Этот патрон был хорошо известен в СССР, так как использовался к сохранившимся в большом количестве со времен Первой мировой и Гражданской войн самозарядным пистолетам Mauser С96. Хотя разработанный в 1930 г. на базе этого патрона, новый советский патрон имел калибр 7,62 мм, различия между ними в размерах настолько незначительны, что патроны были взаимозаменяемы.   Разница у автоматов была не только в количестве патронов, но и в весе. Для моих целей больше подходила модель ППД-34/38 с коробчатым магазином на 25 патронов. Это была наиболее отработанная версия. К тому же, этот пистолет-пулемет был оснащен привычным для меня коробчатым магазином. Насколько помню, у ППД-40 в комплекте было всего по несколько дисков, не всегда подходящих к другим автоматам, и требовалась их доработка напильником. Если разжиться еще парой дисков с горловиной на 73 патрона, то вообще было бы прекрасно. Мне лучше всего иметь штук 5 коробчатых магазинов и пару дисков. Разместив их на разгрузке получил бы дополнительную защиту.   Свои пожелания я высказал Семенову и Майорову. Семенов сообщил, что автомат ППД-34/38 идет в комплекте с 4-мя коробчатыми магазинами и если так уж надо, то можно подобрать еще несколько штук. Заодно ненавязчиво поинтересовался, зачем мне их столько. Я им и рассказал что придумал. Показал чертеж глушителя и стального нагрудника. Объяснил что к чему, зачем и для чего. Заинтересовавшись, Венициан предложил свою помощь. О глушителях "БраМит" для револьверов и винтовок он знал - на курсах рассказывали. Но вот в полку таких не было. Изготовить глушитель и нагрудник вполне можно в полковой мастерской, где есть и оборудование, и материалы для изготовления и толковые мастера. Да и старший сержант готов помочь, но только если на это будет разрешение командования. Я был только рад, что нашел себе помощника в этом деле. Одно дело, когда за помощью обращается посторонний человек, пусть и командир, другое свой брат. Пообещав, что такое разрешение будет, предложил вечером встретиться у меня в комнате и все обсудить. Надеюсь, что к этому времени разрешение будет у меня на руках. Переговорив еще на пару тем, вернулись к началу - чем же меня все таки вооружить?   Для личного пользования я, памятуя о лежащем в моем чемодане неучтенном револьвере, решил выбрать "Наган". Но Майоров стал меня переубеждать, предлагая взять "ТТ", сославшись на то, что иметь сразу пару типов патронов неразумно. А так одним типом патронов можно снаряжать и пистолет, и автомат. В принципе верно конечно, но не совсем подходит для меня. Пришлось сослаться на то, что "ТТ" при выстреле сильно лязгает затвором и ни о каком "тихом" его использовании речи быть не может. От револьвера все же меньше шума. Хотя, в принципе, можно попробовать и сделать глушитель на "ТТ"-шку.   Выслушав меня, Семенов принес новенький автомат в оружейной смазке и два подсумка с 8 магазинами к нему. Сопровождающий его боец поставил на крышку стола цинк с патронами. Отправив помощника за револьвером и всем необходимым, Семенов стал быстро счищать смазку с автомата. Делал он это быстро и сноровисто. Вскоре из глубины склада появился красноармеец, принесший новенькую кобуру с "Наганом" и пачки с патронами. Поручив ему заниматься расконсервацией оружия, Венициан занялся заполнением накладной. С надеждой посмотрев на меня, он спросил:   - А может все-таки пистолет?   - Да нет, все-таки револьвер. Работает лучше, надежнее, тише.   - Как хотите. Если передумаете, то всегда можете поменять. Кстати, а почему на него нельзя приспособить глушитель?   - На стволе практически нет посадочного места под глушитель. Был бы ствол немного длиннее, то можно было бы придумать как накрутить глушитель. А так...   - Товарищ лейтенант, если Вам надо, то у нас есть возможность в мастерской сменить ствол в пистолете на более длинный.   - Спасибо, подумаю. Венициан, подскажите, а где я могу пристрелять оружие?   - На стрельбище в Северном городке. Оно очень хорошо оборудовано. Наши подразделения там практически каждый день стреляют. Вот с любым из них и съездите. Свой автомат на хранение сдайте в ротную оружейку, а револьвер всегда с собой носите. У нас тут не спокойно бывает. Люди иногда в городе пропадают.   - Спасибо. Заходите в гости, я в общежитии живу. За стаканом чая обсудим, как лучше сделать глушитель и нагрудник.   - Зайду, сегодня вечером, если Вы не против?   - Конечно, не против. Буду ждать. Я сейчас в роту, а затем к начштаба полка. После него буду у себя. Заходите.   Пока мы переговаривались, помощник сержанта очистил оружие от смазки и снарядил патронами револьвер. Поместив кобуру с револьвером на портупее, я расписался в накладных и, забрав с собой оружие, направился в расположение своей роты.   Третий батальон и конкретно моя седьмая рота, были расположены на первом этаже Арсенала, недалеко от помещения магазина "Военторга". Отметившись у дежурного по батальону, прошел в казарму своей роты.   Там меня встретил дежурный по роте младший сержант Балиев Намаз Зильфугарович. Уточнив о наличии командования в расположении роты, предъявил дежурному выписку из приказа о своем назначении. В казарме, кроме дежурной смены и нескольких человек, никого не было. Личный состав уже несколько недель находился на работах в укрепрайоне в севернее Бреста. Здесь же оставались больные и освобожденные от работ. Они же, под руководством нескольких сержантов, несли службу в расположении и выполняли ремонтные работы. Кроме того, тут находились и те, кто прибыл из отпусков. Из личного состава моего взвода никого не было. Командиры и старшина иногда приезжают по своим делам. Так что в линейке командования роты я здесь был старшим. В помещении казармы все было чисто убрано и опрятно, ровными рядами стояли двухъярусные металлические кровати и тумбочки, а на подоконниках в металлических банках зеленели цветы.   Узнав и увидев все что надо, я сдал на хранение в оружейку свой автомат и подсумки. Заодно в пирамиде осмотрел оружие своего взвода. Меня напрягло то, что на вооружении взвода состояли в основном "мосинки". Хотя тут и хранилось еще пять автоматов ППД с улиточными магазинами к ним, четыре ручных пулемета ДП-27 и столько же пистолетов "ТТ". Но они явно не дотягивали до положенной огневой мощи взвода. Не было ни одной СВТ и АВС. Хотя, насколько помню, по предвоенному штату, одних СВТ во взводе должно было быть около тридцати и около десятка автоматов. И как тут воевать? Как и все... Не дошло еще перевооружение до моего взвода. Вот и весь разговор. Хорошо еще, что имеющееся оружие содержится в порядке.   Кстати, интересно, почему оружие здесь, а не с личным составом? По словам дежурного на руки выдано оружие только первого взвода с боекомплектом по три обоймы патронов на ствол и нескольких дисков к пулеметам. Странно, что оружие хранится отдельно от личного состава, хотя до границы всего несколько сот метров. В случае начала боевых действий личный состав будет безоружен и встречать врага придется с саперными лопатами и кирками в качестве оружия. А главное, что похоже это ни для кого не имело значения. Ну, для меня то оно имеет, так что буду добиваться, чтобы мой взвод был всегда с оружием.   В канцелярии роты просмотрел списки и уточнил расход личного состава. Если я тут старший, то надо быть в курсе дел роты. Время стремительно утекало, а я еще не сделал кучу запланированного. Рассказав дежурному, где меня в случае чего найти, занялся своими делами.   Полковая школа располагалась рядом с дежурным по части. В очередной раз прошел мимо него, но Потапова там не застал.   В канцелярии школы застал ее начальника - капитана Джиджишвили Александра Ивановича. Он уже был в курсе, что к чему и мы быстро обо всем договорились. Поинтересовавшись моими планами и пожеланиями, он мне сообщил, что завтра с утра я могу с личным составом школы провести физзарядку. На зарядку он придет тоже. Всех, кого я отберу, сведут в отдельную учебную группу. После утренней политинформации и до обеда могу провести с ними занятия по изучению оружия, строевой подготовке и Уставам. После обеда запланирована помывка личного состава в бане. План занятий желательно предоставить на утверждение. Я пообещал все сделать.   У меня осталось около часа до похода к Руссаку, а я еще ничего не приготовил. Вот и пришлось этим срочно заняться, записывая на бумагу свои выкладки и расчеты. Благо сведения из учебника "Приемы и способы действий солдата в бою" (1988г.), Учебника сержанта мотострелковых войск (1989г.) и пособия "Основы тактической подготовки современного солдата" были в памяти. Успел во время.      _____________________________      Из воспоминаний маршала М. В. Захарова (перед войной начальник штаба Одесского Особого военного округа) (РИ):      "... 6-го июня войсковой разведкой округа были получены данные о телефонных переговорах с румынской стороны. Там говорилось о том, что надвигаются некоторые события. Прямо о нападении не говорилось, но сказанного было достаточно для того, чтобы разведка округа обратила на них внимание командования, как на тревожный симптом. В тот же день около 14 часов по "ВЧ" доложил о полученном донесении начальнику Генерального штаба генералу армии Г.К. Жукову. В разговоре с Жуковым предложил выдвинуть часть войск к границе, к одному из угрожаемых, слабо прикрытых участков...   ... Г.К. Жуков прервал мой доклад словами: "Что вы паникуете!". На это я ответил, что ожидаю все же положительного ответа. После небольшой паузы начальник Генерального штаба сказал, что он доложит народному комиссару обороны и позвонит мне не ранее 16 часов. Действительно, около 16 часов Г.К. Жуков передал по "ВЧ", что народный комиссар обороны согласен с предложением, но обращает внимание на то, чтобы передвижение войск производилось скрытно и в ночное время..."      _____________________________      Постучавшись в кабинет к начштабу, попросил разрешения войти.   - Заходи. Молодец, что во время. Смотрю, получил оружие. Это правильно. Что за командир, если оружия у него нет? Ладно, это все лирика. Что там у тебя? Давай, выкладывай. Я тут тоже кое - что накидал по своим соображениям. Но сначала давай обсудим тактику действий штурмовых подразделений. Я думаю, что это нам пригодится при разговоре с дивизией, когда будем убеждать их в своей правоте.   Достав из планшетки свои выкладки, передал ему.   - Я исходил из следующего - штурмовые подразделения должны быть из расчета 1 взвод в роте, одна рота в батальоне и один батальон в полку. Наиболее удачным считаю штурмовую группу в составе роты. Со следующими средствами усиления: 2 45-мм орудия, 2 короткоствольные пехотные 76-мм пушки, взвод 82-мм минометов, взвод станковых пулеметов, взвод или отделение саперов. Было бы совсем неплохо иметь отделение огнеметчиков. Для успешного действия такой штурмовой группы нужна поддержка пушки или гаубицы 122-мм, одного или двух танков. Командиром штурмовой группы является командир стрелковой роты, которая и составляет ее основу.   - Запросы у тебя лейтенант прям как у Наполеона! Не успели тебе взвод дать, так ты уже себе и роту, и танки, и артиллерию в придачу просишь. В полевых боях командиру стрелковой роты кроме пехотинцев и минометчиков не приходится иметь в подчинении еще танкистов и саперов. Чаще происходит наоборот. Он выполняет свою довольно узкую пехотную задачу. Всеми остальными вопросами занимается вышестоящее командование.   - Я это знаю. И вроде бы ничего и не прошу. Только предлагаю и высказываю свои мысли и предложения как сделать. Вам виднее...   - Понял я. Это так, от чувств... Извини, что перебил, продолжай.   Что я и сделал:   - В рассматриваемых мною боях, распадающихся на отдельные схватки, у командира роты нет времени и возможностей запрашивать огневую поддержку у командира батальона, которому, к тому же сложно понять, где находится эта рота и еще сложнее направить к нему огневые средства. Вот поэтому командиру стрелковой роты все средства нужно иметь в кулаке, под рукой.   - Управлять такими сборными силами ротному будет сложно, да и непривычно. Абы кому такое подразделения не поручишь!   - И я о том же! Такие подразделения надо готовить вместе с командирами, которые должны научиться управлять такой солянкой.   - Это понятно. Но кто будет учить? Где взять таких учителей? Я лично у нас в полку таких не знаю, да и в дивизии тоже.   -Думаю, надо просто наработать опыт применения таких подразделений. Провести совместные занятия с танкистами, саперами, связистами...   - Правильно мыслишь. Когда наберем в твой взвод людей, нужно будет все это запланировать и провести. Да так, чтобы и наши командиры на это посмотрели. И обучились.   Наш разговор был прерван приходом в кабинет старшего лейтенанта:   - Разрешите Виталий Павлович? Не помешаю?   - Когда ты мешал, Дмитрий Ильич? Проходи. Спешишь? Если срочно, то мы можем прерваться.   - Да нет, не спешу. Мимо проходил. Думаю, надо зайти к тебе, поговорить. Вот и зашел на огонек. А ты тут молодежь воспитываешь.   - Скорее она меня. Вот знакомься - наш новый командир взвода 7-й роты лейтенант Седов Владимир Николаевич. Только сегодня прибыл к нам. И уже учит командование уму - разуму.   - Понятно. Начальник особого отдела полка старший лейтенант Горячих, Дмитрий Ильич. Рад знакомству. Как устроились, где разместились?   - Хорошо. Разместился здесь в общежитии, - пожимая руку особисту, ответил я.   - Понятно. Что это вы тут так горячо обсуждаете? Если не секрет конечно.   - Понимаешь, лейтенант предложил создать у нас в полку штурмовое подразделение. Мы с командиром решили пойти ему на встречу. Дело новое, думается полезное. Вот и сидим, голову ломаем, как лучше это воплотить в жизнь.   - Понятно... Но ведь насколько я помню, у нас уже были в Финскую саперные штурмовые роты. Ваше подразделение от них чем отличаться будет?   - Решением специфических вопросов захвата, прорыва и удержания укреплений противника, ведением боев в городских кварталах и т.д.   - Интересно. Вы не против, чтобы я тоже послушал? Может, что и для себя нового открою.   - Да сколько угодно. Присоединяйся к нам. На чем мы там остановились? На действиях штурмовых групп?   - Да. По-моему штурмовая группа должна в свою очередь подразделяться на следующие подгруппы:   а) две атакующие подгруппы по 20-25 автоматчиков, стрелков, пулеметчиков, огнеметчиков и отделение саперов;   б) подгруппа закрепления - 8-10 стрелков, взвод станковых пулеметов без отделения, 1-2 орудия, отделение саперов;   в) резервная подгруппа - 10-15 стрелков, 1-2 орудия, отделение станковых пулеметов, отделение саперов;   г) огневая подгруппа - все остальные орудия и танки.   - А почему именно так? - поинтересовался Горячих.   - В боях за укрепленную полосу, уличных боях наступающие несут особенно большие потери. Они вынуждены драться за каждый метр траншеи, дзот, дот, городской квартал, за каждый дом. Сражение распадается на множество отдельных, часто изолированных друг от друга, боестолкновений уровня именно взвода-роты. В то же время, обороняющиеся, хорошо зная город, заранее подготовив пути движения и узловые опорные пункты, легко маневрируют, могут выходить в тыл атакующим, дробить его силы и уничтожать поочередно. Словом, при взятии укрепленных позиций, населенных пунктов обычная полевая тактика наступательных действий непригодна. На первый план в таких боях выходит хорошо подготовленный одиночный пехотинец, наводчик орудия, младший командир, натренированные мелкие подразделения.   - С этим нельзя не согласиться. Да и младшие командиры, бойцы должны притереться друг к другу, научиться понимать все с полуслова и понимать особенности других родов оружия.   - Считаю, что решающее значение в этих боях приобретают автоматическое оружие, гранаты, огнеметы, средства ближней противотанковой борьбы, тогда как эффективность артиллерии, авиации, танков резко снижается.   - То есть ты хочешь сказать, что бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами?   - Да. По возможности автоматами. Пистолеты-пулеметы типа наших ППД, ППШ, немецкого МР-38 имеют явное преимущество перед винтовкой. Стрельба здесь ведется на короткие расстояния в условиях скоротечного огневого контакта, часто внезапного. У бойца нет времени на тщательное прицеливание и на передергивание затвора. Выигрывает в бою тот, кто раньше откроет огонь и в кратчайшее время выпустит больше пуль. Ошибки в прицеливании легко компенсируются количеством пуль. А малые расстояния обеспечат достаточную кучность автоматного огня.   Кроме автоматов, стрелкам необходимо увеличенное количество гранат - по 4-5 штук против обычных двух, плюс противотанковая граната и 1-2 бутылки с горючей смесью. Эти противотанковые средства могут, в принципе, быть использованы против контратакующих танков, но чаще используются для воздействия на мелкие группы противника, засевшие в блиндажах, дзотах, дотах, подвалах. Также часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.   Поэтому и необходимо бросить силы именно на обучение бойцов владением оружием, в том числе и трофейным, рукопашному бою, ведению разведки, умению вести такие бои. Учить, чтобы каждый шел не вслепую, а точно знал и умел делать в каждый момент боя именно то, что должно, и там, где нужно.   - Ладно, это в принципе понятно и возможно. Будем считать, что действия пехоты мы разобрали. А что должны в твоем понимании делать саперы?   - На них ложится задача проделывания проходов в заграждениях, пробивания проломов в стенах зданий, обезвреживание или уничтожение мин противника. В то же время установка мин и других заграждений для защиты флангов и тыла от вражеских контратак.   - Это и так известно. Я думал, что у них должны быть какие-то еще специфические задачи. Исходя из сказанного тобой, саперы с собой должны носить целую кучу инженерного снаряжения: миноискатели, щупы, кошки с веревками, тротиловые шашки штук так 20, противотанковые мины. Не много ли для них?   - Много, но все это нужно. Иначе штурмовые группы застрянут на преодолении колючей проволоки, барьеров, баррикад и тому подобных заграждений. И надо еще предусмотреть наличие ножниц для резки проволоки, удлиненных зарядов, зажигательных трубок, указок для обозначения проходов.   - Уговорил, - сказал Руссак и продолжил. -С артиллерией тоже вроде бы все ясно. Ее целью является уничтожение долговременных огневых точек, пулеметных гнезд и поддержка действий штурмовой группы. С этой же целью могут действовать и танки. Они даже выгоднее. Танк по большому счету и есть самоходный носитель орудия, расчет которого прикрыт от огня противника броней. Для уничтожения расчета полевой пушки достаточно пары автоматных очередей или пары ручных гранат. А экипаж танка прикрыт броней и защищен от осколков и пуль. То есть может сделать больше, чем любой другой артиллерийский расчет. И еще у экипажа танка есть пулемет. Пехота, продвигаясь по открытой местности, может прятаться за броней танка, как за щитом. В бою будет прикрывать танк от гранатометчиков врага. Думается, что пехоте предпочтительнее иметь в своих боевых порядках танки, которые оперативно уничтожали бы обнаружившиеся пулеметные гнезда, вражеские пушки, ДОТы, нежели наступать в гордом одиночестве. Да и пехоте второго эшелона куда как комфортнее ехать на броне, чем месить грязь ногами.   - Как тогда должен действовать батальон в наступлении?- спросил Горячих.   - В полном соответствии с Полевым Уставом РККА. Батальону, действующему в первом эшелоне полка, назначается ближайшая задача (обычно на глубину опорного пункта пехотной роты противника), дальнейшая задача (обычно на глубину первой позиции обороны противника) и направление дальнейшего наступления, которое обычно совпадает с ближайшей задачей полка. Он наступает в два эшелона. Батальон идет в бой, имея развернутыми в боевой порядок две роты - две штурмовые группы. Это первый эшелон. Третья рота движется несколько позади в метрах 300-400 в походном порядке. Это второй эшелон. В ходе боя силы первого эшелона истощаются, и, дойдя до определенного рубежа, они уже не в силах пробиваться дальше. Вот на этом рубеже (его называют "рубеж ввода в бой второго эшелона") эта третья рота разворачивается в боевой порядок и вступает в бой. Таким образом, силы батальона в целом становятся прежними, и он может продолжать наступление. Лучше, конечно, когда у командира кроме второго эшелона есть еще и сильные резервы.   - Конечно, лучше. Можно сказать, голубая мечта любого командира иметь большие резервы, - сказал особист.   - После прорыва первой линии обороны атакующие продолжают наступление. Задача второго эшелона "зачистить" прорванную первую линию обороны противника, т.е. уничтожить сохранившиеся очаги сопротивления, огневые точки, мечущиеся в панике отдельные группы солдат и танков противника, собрать пленных.   - Может быть я что-то не понял. Но все что Вы сейчас рассказываете это действия обычных стрелковых рот в наступлении.   - Штурмовые группы до этого момента действовали как обычные стрелковые роты, а придаваемые им артиллерия, танки, пушки шли позади. Выйдя же к укрепленному объекту или населенному пункт, занятому противником, они начинают действовать уже как штурмовые подразделения. Одна из штурмовых групп движется по одной улице, а вторая по параллельной. Перед началом движения артиллерия штурмовой группы, танки обрабатывают огнем выявленные огневые точки противника, оборонительные сооружения. При этом танкам и артиллерии в первую очередь необходимо бить по верхним этажам, чтобы заставить пехоту противника спуститься вниз на первые этажи и подвалы. Под их прикрытием саперы выдвигаются вперед и зарядами взрывчатки разрушают баррикады, барьеры, проволочные заграждения, снимают мины, пробивают проходы в стенах зданий.   Огневая подготовка длится недолго - 10-20 минут. По ее окончании, а частично и в ходе нее, как только саперы пробьют проломы в стенах, атакующая подгруппа врывается в здание. Вторая атакующая подгруппа в это время по возможности обходит здание и атакует его с флангов и с тыла, отрезая обороняющимся пути отхода и исключая подход подкреплений к обороняющим здание.   Ворвавшаяся в здание подгруппа очищает от противника сначала нижний этаж, а затем по лестничным маршам и через проломы в потолках, используя подручные средства и штурмовые лестницы, очищает второй и последующие этажи.   Закрепляющая подгруппа, двигаясь за атакующими подгруппами, занимает нижний этаж и немедленно готовит здание к обороне, в т.ч. осматривают трофейное оружие с целью использования в обороне, обращая особое внимание на подвалы, канализационные люки, теплотрассы. Ведь противник обязательно будет стремиться восстановить положение. А это он может сделать только немедленной контратакой, пользуясь тем, что в это время атакующая подгруппа израсходовала большую часть своих боеприпасов, утомлена, понесла потери и управление ею нарушено. И, если атакующие подгруппы не будут надежно прикрыты сзади, рискуют оказаться между противником, обороняющимся в здании и контратакующим с улицы.   Огневая подгруппа все это время ведет огонь по заявкам атакующих подгрупп, уничтожая и подавляя вновь выявленные огневые точки как в атакуемом здании, так и в соседних, отрезая атакуемое здание от подходящих к противнику пополнений.   Захватив здание, командир организует его оборону, подтягивает к нему резервную роту, эвакуирует раненых и убитых, организует доставку боеприпасов и питания, пополняет штурмовые группы личным составом, организует разведку, дает возможность бойцам отдышаться, и принимает решение на штурм следующего объекта.   Если противника в ближайших зданиях нет, то штурмовые группы немедленно выдвигаются вперед, оставляя заботу о проверке и зачистке зданий закрепляющим подгруппам.   При движении по улице спереди идет танк. На одном уровне с танком, прижимаясь к стенам домов по левой и правой сторонам одновременно, держа под прицелом окна зданий на противоположной стороне улицы, движутся автоматчики атакующих подгрупп. В этот момент их основная задача - оберегать танк от огня ближних противотанковых средств.   - Я так понял, что вы говорили о действиях штурмового подразделения в наступлении, а как оно будет действовать в обороне? - спросил Горячих.   - Я думаю, что оно будет действовать как контрштурмовое. Его функцией будет блокирование и уничтожение штурмовых и ударных групп противника. По идее оно должно быть как огневой и ударный резерв командира подразделения.   - Возможно, что так и есть. Скажите, а откуда вы брали материалы для своих наработок. Я так понимаю, что это дело не одного дня?   - Конечно не одного дня. Данные брал в училище при изучении истории мировой войны, материалов Финской войны, все что нашло свое отражение в приказах Наркома Обороны по ее итогам, - ответил я.   - А, ну тогда понятно.   - Что ж, тактика действий тобой проработана правильно и более чем логично, но все это пока теория. Как оно будет смотреться в реальности пока сложно сказать. И говорить об этом рано, нужно наработать опыт и практику подготовки подразделений и командиров. Поэтому предлагаю поговорить о более приземленных вещах. Давай вернемся к вооружению штурмового взвода.   - В принципе, у командира в кабинете я уже рассказывал о вооружении штурмовой группы. Считаю, что всех бойцов штурмовых групп надо вооружать автоматами, самозарядными и автоматическими винтовками, ручными пулеметами. Кроме того еще штык-ножами и пехотными лопатками. Стальными нагрудниками. У каждого бойца должны быть гранаты Ф-1, РГД-33 - по 4-5 штук, противотанковая граната, 1-2 бутылки с горючей смесью. Часть стрелков может быть снабжена дымовыми гранатами или дымовыми шашками.   - Это что же, у всех автоматы, в том числе и пулеметчиков?   - Можно их выдать и им, но это не принципиально. По большому счету пулеметчики могут обойтись и пистолетом в качестве личного оружия. Вообще было бы неплохо иметь пистолеты или револьверы на вооружении у всех членов штурмовой группы в качестве личного оружия.   -А что за стальные нагрудники? Что-то я о таких и не слышал? Может быть это типа немецких, что использовались в Мировую войну? - спросил особист.   - Да. Лейтенант предложил сделать похожие для штурмовых подразделений, - вместо меня ответил начштаба. А затем обратился ко мне, - Ты говорил, что у тебя есть его чертеж. Он с собой? Покажи.   - Вот,- я передал чертеж Руссаку. - Как мне сказали, изготовить их можно в полковой мастерской. Кроме того, я вот тут набросал еще чертеж прибора для бесшумной стрельбы на револьвер. Хотя его, наверное, можно использовать и на винтовках. Я думаю, что ничего сложного в нем нет и его тоже можно у нас сделать. Много материалов они не отнимут.   - Это что за новый прибор?- встрепенулся Горячих. - Глушитель что ли? В НКВД на вооружении есть глушитель Братьев Митиных. А нам то они в полку зачем?   - Такой глушитель позволит штурмовикам по-тихому снимать часовых, наблюдателей и пулеметные расчеты перед началом атаки.   - А вы его уже делали, где-то испытывали?   - Нет. Сравнительно недавно пришло в голову, что такое приспособление может пригодиться в бою бойцам и разведчикам.   - Насколько я понимаю, с таким прибором, в значительной степени изменятся и дальность стрельбы, и ее кучность.   - Конечно. Но и стрелять из оружия с таким прибором нужно ведь будет сравнительно недалеко - 15-20 метров для револьвера и пистолета. А для винтовки на 200-300 метров, не более. Но все это надо проверять в действии, пробовать, как оно себя покажет.   - Понятно, в принципе, действительно можно попробовать такие вещи сделать. Провести испытания и посмотреть что к чему.   - Я еще хотел бы предложить некоторые изменения внести в форму одежды...   - А она то тебе чем не угодила?   - Всем подходит. Только вот бойцам и командирам придется много двигаться ползком, поэтому на коленях и локтях форма быстро придет в негодность. Я предлагаю сделать на них наколенники и налокотники либо из плотной ткани, нашиваемые на указанные места, либо из кожи, надеваемые при необходимости на форму.   - Интересное предложение. Старшины и бойцы тебе за это спасибо точно скажут.   - На нагрудник можно так же сделать чехол из плотной ткани. В нем предусмотреть карманы под автоматные рожки и гранаты. Думаю, что при необходимости его можно носить, как жилет и без нагрудника, остальным бойцам в качестве разгрузочного.   - Неплохая идея. Наверняка и чертеж приготовил?   - Есть, - и очередной рисунок перекочевал в руки Руссаку.   - И когда только успел?- рассматривая чертежи, сказал начштаба.   - Просто поставил себе задачу и смотрел, что для этого надо. Кроме того, для взвода потребуются маскхалаты и санитарные аптечки или хотя бы индивидуальные пакеты, носимые всегда с собой.   - Все это хорошо и решаемо. Но мы опять ушли в сторону от основной темы. Сейчас в стрелковой роте по штату 27 автоматов, 27 винтовок и карабинов, 96 самозарядных винтовок, 12 ручных пулеметов, 2 станковых пулемета, 3 50-мм миномета. Хотя реально, в большинстве случаев, у нас вместо самозарядных винтовок одни "мосинки". Автоматов еще нет в необходимых количествах. И ты предлагаешь все автоматы собрать в один взвод?   - В стрелковом взводе по штату на вооружении состоит 8 автоматов, 32 самозарядные винтовки и 4 ручных пулемета. Это достаточно большая огневая мощь, но в тех боях, что я описал, с длинной винтовкой или карабином будет действовать неудобно. Поэтому и требуются автоматы. Я думаю, что если собрать в один взвод из роты все автоматы, мы сможем решить эту проблему.   - То есть ты предлагаешь лишить роту автоматического оружия?   - Нет, зачем же? Я предлагаю сконцентрировать всех автоматчиков вместе. В одном подразделении. В остальных взводах личный состав вооружить самозарядными и автоматическими винтовками. Чем добиваемся однородности вооружения во взводах. И достаточной плотности огня.   - Мне все же кажется, что в предложенном тобой варианте, очень сильно пострадает огневая мощь и плотность огня роты в целом. Все-таки наличие в цепи почти трех десятков автоматов увеличивает ее плотность. Это во-первых. Во-вторых, у нас не так много красноармейцев, которые смогли как следует освоить самозарядные и автоматические винтовки. Как более сложные. Потому мы и сохраняем пока в ротах "мосинки", как более простые и понятные для бойцов. И это несмотря на то, что на складах уже есть новые образцы.   - Ну, так предлагаемое мною перевооружение внутри роты как раз и позволяет решить эту проблему. Ведь командирам взводов и отделений вместо необходимости обучения личного состава трем различным системам вооружения: автомат, ручной пулемет и самозарядная или автоматическая винтовка, можно будет сосредоточиться только на двух - пулемет и винтовка. Что одновременно решает и вопрос унификации поступающих в подразделение боеприпасов.   - В принципе да, - задумчиво произнес начштаба. - Я думаю, что необходимо оставить автоматы в командной линейке роты от командира роты до командиров отделений. Хоть по штату это и не положено. Но тут командир был прав, закрепив автоматы за командирами. С одним "ТТ" в руках много не навоюешь. Они всяко лучше в оружии разбираются, чем вчерашние колхозники. Возвращаясь к твоей идее. Получается, что без изменения штатной численности роты, мы не только сохраняем огневую мощь роты, но и создаем ударную группу вооруженную автоматическим оружием. Это я думаю правильно.   - Самозарядные винтовки в штурмовой группе можно оставить у помощников пулеметчиков и у снайперов.   - А откуда снайпера в отделениях? По штату их два на всю роту, а ты сразу еще четырех просишь?   - Считаю, что в каждом отделении должен быть свой снайпер или хорошо подготовленный стрелок для уничтожения офицеров и унтер-офицеров противников и контрснайперской борьбы.   - Это понятно. Сейчас как раз проходят дивизионные сборы по подготовке снайперов. Мы туда на подготовку от полка людей направляли. По окончании сборов они вернутся, тогда и рассмотрим этот вопрос. А пока поищешь из имеющихся стрелков. Что еще у тебя?   - Еще я бы добавил по расчету противотанкового ружья вместо нескольких стрелков. Расчету оставил бы такое же оружие, что и пулеметчикам. И вместо одного из ручных пулеметов хотелось бы иметь станковый пулемет, лучше всего ДШК, для борьбы с легкобронированными целями и пулеметами.   - Вот только ДШК у нас нет, а есть ДС-39. Как нет и противотанковых ружей. Да и в штате полка они не предусмотрены, - заметил Руссак.   - Возможно что-то найдется на окружных или армейских сладах? После Освободительного похода и Финской войны должны же были нам достаться в качестве трофеев финские и польские противотанковые ружья. А если на последние установить снайперский прицел, то вообще получится отличное оружие против снайперов противника.   - В принципе, да, - задумчиво глядя на меня, сказал особист. - Только вот, я не совсем уверен, что их нам дадут. Лучше исходить из того что есть в части.   - Что тогда получится в итоге, если отбросить фантазии?   - В штатах взвода и отделений остается тоже количество личного состава. В отделении в лучшем случае они будут вооружены 6 автоматами, 3 самозарядными и автоматическими винтовками, 2 пистолетами (пулеметчик и птр-щик). Соответственно во взводе будет 26 человек вооруженных автоматами, 12 с самозарядными и автоматическими винтовками, 3 пулемета, 1 станковый пулемет и 4 противотанковых ружья.   Если же исходить из наших реалий, то отделение будет выглядеть так: вооружены автоматами -7, самозарядными винтовками -2, пистолетами -1 (пулеметчик). Соответственно, во взводе будет 34 автоматчика, 8 с самозарядными и автоматическими винтовками, 4 ручных пулемета или 3 ручных и 1 станковый. В варианте со станковым пулеметом автоматчиков будет на 2 меньше.   В любом из рассматриваемых вариантах огневая мощь взвода будет высокой для решения практически любых задач.   - Какой-то взвод автоматчиков получается. Мне понравился вариант с большим количеством самозарядных винтовок и станковым пулеметом. Как самый реальный. Хотя, если в пределах полка собрать такой взвод штурмовиков-автоматчиков и на его базе обкатать предложенные новинки, то вполне возможно будет в будущем на нём развернуть штурмовую роту, как резерв командира полка. Вопрос только откуда взять оружие и людей. Ты с Джиджишвили встречался?   - Да, до прихода к вам был у него. Завтра с утра и до обеда проведу занятия и начну отбирать людей.   - Молодец. У тебя еще что есть нам предложить? Нет? Расчеты твои я еще раз изучу и покумекаю над ними. С командиром обсудим. Решение ему принимать. А ты с утра займешься, как и договаривались, отбором бойцов. Надеюсь, что вопрос кого и как отбирать уже обдумал?   - Так точно.   - Завтра после занятий зайдешь ко мне за результатом по твоим предложениям. А потом поедем в батальон. Вопросы ко мне или к особисту есть?   - Один. Товарищ капитан, а почему личный состав убыл на работы без оружия? Может все-таки лучше, чтобы оружие было с личным составом? Граница рядом, а потенциальный противник вон за рекой. Ведь если что, то бойцы без оружия будут. И обороняться не смогут.   - Ты что, Седов, воевать с кем собрался? У нас, чтобы ты знал, вроде бы пока мир и дружба.   - Да, я понимаю, но только положено порох держать сухим. И помнить о войне.   - Ох, и любишь ты, Седов, наступать на больной мозоль! У одного из взводов роты оружие и боеприпасы есть. И этого достаточно. Остальные при необходимости вернуться в крепость за своим оружием. Или им его привезут на место. Тем более, что они находятся недалеко от крепости. Времени для этого надо мало. Кроме того, утраты и хищение оружия могут быть из полевого лагеря. В крепости оно целее будет. Командирам спокойнее. Да и соседям спокойнее. Ответил я на твой вопрос?   - Да. Но все равно считаю, что они должны быть с оружием. Его наличие на руках дисциплинирует личный состав.   - Ты, конечно, прав. Но не всегда мы все можем решать. У других тоже свои головы на плечах есть и поумнее наших с тобой. Хорошо еще, что командирам оружие на руках разрешено держать, а то уже были инциденты со стрельбой по пьяному делу. Ты то сам как по этому делу? Сильно употребляешь?   - Как все. По немного, с хорошей закуской и под настроение всегда "за".   - Смотри поаккуратнее с этим делом, не перебарщивай. Еще вопросы есть? Может у тебя Дмитрий Ильич, что есть к лейтенанту? Нет? Тогда Седов иди, ужинай. На построении после развода караулов увидимся.      _____________________________      После ухода лейтенанта Руссак спросил у Горячих:   - Ты что, действительно, просто так пришел? Не за что не поверю.   - Нет конечно. Комиссар, перед отъездом в дивизию, просил присмотреться к этому лейтенанту. К тому же еще информация от людей пришла. Вот и решил на него лично посмотреть. Что он из себя, так сказать, представляет, - и, предвосхищая вопрос начштаба, продолжил. - Интересный парень. Грамотный, даже слишком, не то, что многие из наших "старичков". Просто профессор какой-то. Как он тут заливался соловьем о действиях штурмовых групп! Сказывается образование, что ни говори. С хорошей командирской подготовкой, явный ротный. Несомненно должность командира штурмовой роты на себя уже примерил. Чувствует себя уверенно, но себе на уме. Вопросы правильные задавать умеет, да так чтобы у начальства голова не болела. Но спокойно жить никому не даст. Жаль только, что личного дела его у нас нет. Сведений о нем мало. Это правда, что вы его к штабу решили приписать?   - Пока нет. Побудет временно при штабе, до возвращения батальона с работ. И будет заниматься своим взводом. А пока побудет у нас на глазах. Покажет себя. Дело, предложенное им, полезное. Но его все равно надо обсуждать с командиром. Осенью у нас должны уволиться те, кто был призван из запаса. Освободиться несколько должностей ротных. Возможно, что и рассмотрим его кандидатуру.   - Я надеюсь, до прибытия личного дела вы его к секретным документам допускать не будете?   - Конечно, нет. Пока дело не придет. Но мысли такие есть. Тем более что обещали его личное дело незамедлительно прислать из округа. А пока пусть позанимается с личным составом, себя покажет. Мыслителей много, а вот практиков кот наплакал.   - Вот и хорошо...      _____________________________      До ужина оставалась еще куча времени и я пошел к себе в комнату, осмыслить состоявшийся только что разговор. То, что он был полезен, я уверен полностью. Даже если до войны успею собрать, и хоть чуть-чуть обучить, пусть не штурмовую группу, а взвод автоматчиков - уже прекрасно. Для решения моих частных целей и это подойдет. Хотя бы тем, что такие взводы автоматчиков должны были появиться в РККА, дай бог памяти, не раньше августа этого года. Но и сама мысль о создании штурмовых рот и тактика их применений чего-то да стоят. Если удастся выданные мною материалы передать для ознакомления выше, то будет еще лучше. И если смогут их реализовать, не ожидая 43-го года, будет вообще прекрасно. Уже только за это можно будет судьбу благодарить, что дала возможность мне все это сделать. В Сталинграде такие подразделения ой как пригодятся. Но это все, конечно, в лучшем случае. Если я оставшиеся дни до войны пробуду на свежем воздухе, а не в комнате с решеткой на окне. Вот совершенно не верю в то, что особист просто так зашел на огонек к начштаба, когда у него молодой, только что прибывший в полк, лейтеха сидит. Даже если они с Руссаком закадычные друзья. Не верю и все тут. Весь опыт общения с этой категорией об этом говорит, а его как говорится, не пропьешь. Понятно же, что Горячих пришел специально по мою душу. Вот только интересно, кто его позвал? Начштаба? Вряд ли, у него самого на лице появилось своеобразное выражение, когда особиста увидел. Немного напряженнее стало, что ли. Хотя возможно, все это мне и показалось. Тогда кто? В принципе кто угодно: от командира до Майорова или его помощников на складе.   В разговоре я вроде бы ничего такого, за что можно зацепиться, не сказал. Хотя было пару моментов - например, с противотанковыми гранатами. Насколько помню, специальные противотанковые гранаты только сейчас в июне приняли на вооружение, но они еще в войска не пошли. Да и с ППШ тоже поторопился. Массовое их производство только начало развертываться сразу на нескольких заводах. И знать об этом простой новоиспеченный лейтенант Седов явно не может. Интересно, а сами командиры о новых видах вооружения слышали? По идее должны. Ведь делали же показы оружия для командного состава на всевозможных сборах и учениях. Хотя и не факт. В полку есть ППД, во всяком случае, на складе мне его выдали, да и во взводной пирамиде стояли. Еще интересный факт, а почему мне, кстати, автомат дали, хотя по штату, только, пистолет положен? В принципе, конечно, правильно - кто лучше стравится с таким оружием? Только обученные люди. И сделать такое могли только по решению командира полка. Я и до этого открытия уважал полковника Матвеева хотя бы за то, что спокойно выслушал мои бредовые идеи и не послал на три известные любому советскому гражданину буквы. А тут прям честно, зауважал еще больше. Мужик конкретно заботится о боевой составляющей полка, да и встретил меня хорошо. Ведь известны и противоположенные случае, когда стоит куча молодых лейтенантов в парадной форме, а красная рожа командира части с "удовольствием" оглядывает молодежь и русской "разговорной" речью описывает их прибытие в часть из ... военных училищ... Скажите, что такого не было? Было. Случалось и похлеще... Ну да не об этом разговор. А об адекватности командования. Тут оно присутствует. Во всяком случае, здесь и сейчас готовы выслушать идеи, оценить их и попробовать реализовать. Будем надеяться, что и дальше ничего не изменится.   Кстати, что интересно, у меня в комнате, оказывается, есть обновка - появился бачок с питьевой водой и эмалированной кружкой. И вода в нем есть. К тому же вкусная. Вот спасибо неизвестному коменданту за такую заботу о молодых командирах!   С плаца раздались команды, послышался "Встречный марш". Видимо шел развод караулов. Пора и мне на ужин. Потапов в дежурке ждал свою смену и со мной пойти не мог. Так что пришлось мне в гордом одиночестве, в окружении незнакомых командиров, поужинать и вернуться к зданию штаба. На плацу у входа, в ожидании построения, кучковались полковые командиры. Среди них я заметил и Потапова.   - Поужинал? - спросил он меня. - Быстро ты.   - Там народа было мало.   - Ну и ладно, потом поужинаю. Тут видел Нестора Бокерия, твоего командира роты. Он по делам приехал, я ему о тебе рассказал. Сейчас вас познакомлю. Где же он? А вон он стоит. Нестор иди к нам! - позвал Саша.   На его зов к нам подошел невысокий, лет 30-35, старший лейтенант.   - Саша, что кричишь? Где пожар?   - Никакого пожара нет, Нестор Георгиевич. Я тебе хочу представить твоего нового командира взвода - лейтенанта Седова Владимира Николаевича. Я тебе о нем говорил.   - Владимир, - представился я, протягивая руку. - Рад, что будем служить вместе.   - Приятно познакомиться, - сказал Бокерия, пожимая мне руку. - Тоже рад, что нашего полку прибыло. А то в роте взводами сержанты командуют. Завтра можем вместе в батальон поехать.   - Нестор, не спеши. Завтра вряд ли Вова с тобой поедет. По решению Командира, пока батальон не вернется из укрепрайона, он будет при штабе помогать. Виталий Павлович по этому поводу должен был с Гончаром переговорить. Но раз ты здесь, то видимо сегодня тебе все и скажет.   - Жаль! А то я уж обрадовался...   - Увы, увы. Такая наша доля делать то, что говорят.   - Все равно хорошо, что ты здесь будешь. За теми, кто в казарме остался, присмотришь. А то расслабились по самое не могу. Сержанты у нас подобраны хорошие, но все равно за ними глаз да глаз нужен. Ты же ведь кадровый? Не из запаса?   - Да, кадровый. Тамбовское пехотное окончил.   - Вообще хорошо! А то, куда не глянь, одни "запасники". У тебя Володя, какие планы на вечер?   - В принципе, никаких. Я же первый день здесь.   - Тогда давай в канцелярии посидим. Поближе познакомиться. Ты как?   - "За". Только зачем в канцелярии? После построения можем у меня посидеть. Я в общежитии остановился. Или можем еще куда сходить.   - Тоже правильно. Тогда после построения решим. Саня, ты к нам не присоединишься?   - Нет. Я с дежурства. Забыл? Надо выспаться. Вот если завтра после бани,- ответил Потапов.   - Жаль. Завтра так завтра. Слушай Вов, из нашего батальона тут еще лейтенант Бородич Андрей Митрофанович, командир пулеметной роты. Может с собой пригласим посидеть? Ты как?   - Конечно.   - Договорились. Я сейчас с ним переговорю, - сказав это, Нестор подошел к лейтенанту, лет так 26 и что-то с ним стал обсуждать. Видимо это и был Бородич. Через несколько минут Бокерия вернулся и мы продолжили беседу.   Но не успели мы перекинуться несколькими словами, как была дана команда на построение. Которое ничем не отличалось от тех, что было в наше время. На нем меня представили комсоставу. После построения народ быстро рассосался в разные стороны. А мы с Нестором направились в канцелярию роты, а затем ко мне в комнату.   Что было дальше? Все тоже, что и всегда - маленький сабантуй, в котором приняло участие пару человек в военной форме. С обычными разговорами, жалобами и т.д. Правда, без фанатизма, так по чуть-чуть, чтобы утром быть в форме и чтобы голова не болела. Тем более, что у Нестора семья здесь в крепости и ему надо было домой.   Я рассказал Нестору свою идею насчет штурмового подразделения или взвода автоматчиков. За "рюмкой чая" мы ее пообсуждали и пришли к выводу, что это надо попробовать. Он же мне посоветовал одного портного - еврея, живущего недалеко от крепости, который может мне помочь с пошивом разгрузочного жилета. Затем пожаловался на личный состав и трудности с его обучением. На незнание прибывшим пополнением русского языка. О том, что бойцы не могут как следует освоить более сложное оружие, чем трехлинейка. Стреляют плохо не только бойцы, но и многие командиры. У нас в полку положение вроде бы еще более или менее нормально, а вот в 125-м полку совсем плохо. Пожаловался Бокерия и на невозможность заняться нормальной боевой подготовкой из-за большого задействиия личного состава на строительных работах в укрепрайоне. О том, что дивизионное командование косо смотрит на отправку семей командиров на Восток. В мае несколько человек получили за это "распеканц" на партсобрании и от них потребовали вернуть семьи обратно. А у многих малолетние дети. Рассказал об отношении поляков к "восточникам" - оно было далеко от самого лучшего. Во всяком случае, ожидали большего дружелюбия. Каждый день через границу идут одиночки и группы нарушителей. Хорошо, если это просто спекулянты-несуны, а то ведь и бандиты пробираются. Которые нападают на наши посты, пытаясь захватить оружие, форму и документы. Напаример, совсем недавно такое произошло на аэродроме недалеко от места расположения батальона. Особо злобствуют бывшие паны и посадники. Личный состав часто поднимают по тревоге для помощи пограничникам, чтобы все это прекратить, но пока закрыть полностью границу не получается. И так далее, и тому подобное.   Все это я уже знал, но тем не менее, впитывал информацию.   Закончили мы нашу беседу на дружеской ноге достаточно быстро и задолго до "вечерней поверки". Нестор пошел отсыпаться. А я словно "дурак" все еще оставался трезвым, ни грамма в глазах. Как тут жить, когда даже с горя не напьешься? До отбоя еще успел побывать в полковой школе, предупредить дежурного насчет утренней физзарядки. Аналогичное указание дал и дежурному по остаткам своей роты. Поприсутствовав на вечерней поверке и посмотрев на наличный состав, направился спать. Утро вечера мудренее, а мне с утра предстоит потрудиться...   По дороге к себе в комнату встретил группу красноармейцев во главе с Майоровым и Степановым. Среди бойцов были и их складские помощники. Вид у всех был донельзя замученный. Майоров, извинившись за то, что не смог придти, сказал, что пришлось срочно разгружать боеприпасы, поступившие из округа на склад. Мы с ним договорились, что встретимся позже.   Поднявшись к себе, по старой привычке, заложенной еще на срочке, принялся готовить форму на утро. Щеткой вычистил пыль из формы. Поменял подворотничок на гимнастерке. Начистил сапоги. Хозяйственный я, однако, мужик. Все у меня есть. Не зря с собой все вожу, ничего не забыл. А то бы и не знал, что делать и где искать. Ну ладно, это лирика и к делу не относится, не будем ворошить прошлое.   Заниматься спортом можно, конечно, и в спортивной одежде, но считаю, что командир не может требовать с подчиненных, если сам стоит в трениках, а его бойцы одеты по форме. Он должен быть одет как все по полной выкладке. Красив, чисто побрит, ну и т.д., кому что нравится по списку. Бегать в повседневной командирской форме накладно - вдруг где порвешь или испачкаешь. Потом ищи себе новую или ремонтируй старую. Вот и пришлось на комплект лежавшего в чемодане солдатского обмундирования подшивать воротничок и крепить в петлицы кубики полевого цвета. Кстати, сегодня на построении обратил внимание, что у многих командиров в петличках не было пехотных эмблем. Интересно почему? Обычно так вообще-то политруки ходили, но угольники явно показывали на командные должности. У Седова в петлицах эмблема была, а у этих нет. Почему? И как тут без бутылки разобраться? Хорошо хоть не пьянею от выпитого, а то совсем можно спиться нафиг, пока разберешься со всеми премудростями военной формы РККА. Короче, черти что и сбоку бантик.   Закончив с формой, уснул спокойным сном ребенка.      _____________________________      Из разговора, состоявшегося между полковником Матвеевым и батальонным комиссаром Аношкиным:      - Я сегодня зашел к саперам. Переговорил с ними о предложении Седова по штурмовым группам. Оказывается, к ним приходила методичка с опытом действий саперных штурмовых групп и там описано многое из рассказанного лейтенантом. Есть там и о стальных нагрудниках. Точнее о стальном нагруднике СН-38 "Кираса". Выпускает их Лысвенский металлургический завод. Предполагалось, что такой нагрудник будет защищать атакующих в пешем строю бойцов от пуль на начальном этапе атаки и снижать потери при сближении от собственных позиций до рубежа, с которого можно достичь противника решительным броском вперед. Однако боевое применение во время Финской войны показало их малую эффективность, так как нагрудник прикрывает недостаточно большую площадь и не обеспечивает полную защиту жизненно важных органов. Если нагрудник достаточно хорошо держал пистолетную пулю, то винтовочная пуля на дистанции 400 - 500 м, не пробивая нагрудник, наносила тяжелые повреждения телу бойца ударом по стальной пластине. Винтовочные пули со стальным сердечником и бронебойные пули пробивают нагрудник на дальности до 600 м. Таким образом, как средство бронирования пехоты нагрудник СН-38 (СН-1) оказался неэффективным, а его большая масса (свыше 7 кг) заметно снижает маневренность на поле боя.   - То есть наш умник нас просто обдурил??? Ну, я ему задам как приедем!!! Он у меня света белого не увидит!   - Не спеши. Не думаю, что Седов нас хотел обмануть. Я сначала сам так решил, но потом показал его чертеж нагрудника. Посмотрев на него, инженеры сказали что СН-38 пятисекционный, а не двухсекционный как на рисунке. У них там есть один товарищ, который среди оставленных поляками книг, нашел брошюру "Каталог панцирей, изобретенных подполковником А. А. Чемерзиным". Так вот, рисунок Седова немного напоминает один из разработанных Чемерзиным панцирей для полиции. И более того, такой панцирь в 1905 г. прошел испытание и был принят на вооружение. Кроме того, нагрудник Седова напоминает стрелковый панцирь с 1915 года выпускавшийся для императорской армии на Сормовском заводе. Мне пообещали посмотреть по складам, что достались от поляков. Может чего-то найдут среди хлама.   - Похоже, я немного погорячился, обвиняя лейтенанта.   - Есть такое дело. Я вот что думаю, надо нам свои склады тряхнуть. Пусть тоже посмотрят. В нашем здании располагался Польский Саперный батальон. У них вполне могли оказаться и наши, оставшиеся от царской армии, да и немецкие, что остались от кайзеровской армии после расформирования их штурмовых батальонов в 1918 г. Вот у нас в подвале куча немецких касок валяется, что от поляков остались. Может еще что полезное там найдется.   - Верно. А что с лейтенантом будем делать?   - Что и обговаривали. Попробуем на деле. Пусть продолжит заниматься своим нагрудником, в мастерских сталь посмотрит. Как подберет, сделаем пробный экземпляр. Поэксперементирем, если результат будет хороший, дадим разработки парня ход. Я тут у саперов под честное слово, что верну, взял их опыт по действиям штурмовых групп. Изучим у себя с командирами батальонов, подумаем, как у себя применить.   - И то дело...         7 июня 1941 г., суббота. Брест. Белорусская ССР.      Утро для меня началось задолго до рассвета. Вроде бы и хорошо выспался, а все равно, какая-то усталость чувствовалась, словно что-то давило на меня. Но угрозы своему здоровью не ощущал. Вроде бы тяжелых снов не видел, что со мной - не понятно. Ну да бог с ним, пройдет. Сходил умыться и привести себя в порядок. Напился воды из под крана. Заметно полегчало. С чего бы это? Вроде не так много и выпили вчера и водка тут не паленая. Надо, кстати, позаботиться и найти старые колодцы в крепости или по-другому разрешить вопрос снабжения водой личного состава. А то с началом войны центральное водоснабжение цитадели будет нарушено и народу будет трудно без воды.   До подъема личного состава еще есть время. На листке накидал планы занятий на сегодня с курсантами полковой школы. Вроде и время с пользой убил, а его еще полно... В одной из тумбочек я видел старую газету. Раз уж есть свободное время, то почему бы не сделать выкройку под нагрудник? С этим я и провозился до самого подъема, вроде неплохо получилось. Грубо конечно, но главное - похоже на СН-42.   Как провести зарядку с личным составом наверняка знает каждый, кто служил в армии хотя бы пару недель и не отлынивал от зарядки. Комплекс упражнений навсегда въедается в память. Возможно комплекс упражнений по НФП-78 и отличается от НФП-38, что действует сейчас в РККА, но надеюсь не намного. Как-то не было у меня необходимости их сравнивать. Если у кого и возникнет по данному поводу вопрос, пусть считает моим новаторством.   За пару минут до подъема сержантов я был в казарме полковой школы. Там меня уже ждал еще один лейтенант, представившийся командиром взвода полковой школы Нагановым Алексеем Фёдоровичем. По распоряжению начальника школы он сегодня был ответственным по школе. Договорились, что Алексей возьмет на себя освобожденных от физо, а с остальными я проведу зарядку и кросс. Напомнив дежурному насчет формы одежды личного состава, мы с Алексеем вышли на еще совершенно пустынный внутренний плац.   Новый летний день вступал в свои законные права. Слегка влажноватый воздух бодрил. Мы с Алексеем немного переговорили, пока из здания не посыпался личный состав и не стал выстраиваться перед нами. Большинство из них было с голым торсом. Лишь несколько десятков человек были в гимнастерках - освобожденные от физподготовки. Передал их Наганову, а с остальными занялся подготовкой к кроссу.   Застроил несколько раз строй, пока не добился единого, на мой взгляд, выполнения команд. Пересчитал оставшихся в строю, затем заставил их перемотать портянки. Еще не хватало, чтобы кто-то натер себе ноги, поленившись намотать, как следует. Так хоть обезопасят себя. Надеюсь, пара километров бегом вокруг крепости никого равнодушными не оставит.   В это время на плацу уже вовсю занимались зарядкой бойцы, разных подразделений и полков, вышедших из соседних казарм.   Разогрев комплексом упражнений личный состав, мы вышли на кросс. Маршрут, выбранный мной для бега, пролегал с внешней стороны Кольцевых казарм. И был протяженностью около трех километров - нормальная такая дистанция для моих целей. Выбрав средний темп бега, колонной по четыре, мы бежали, постепенно наращивая темп. Я бежал легко и ненапряженно. Свежий ветерок с Буга играл в зелени растущих вдоль берега ив. Моя задача была выделить наиболее подготовленных, сильных и, главное, упорных. Вот на них ориентируясь, я и выбирал темп бега. Особо загонять народ не собирался, но и бежать черепашьим шагом тоже.   Вообще хорошо, что я попал почти в тепличные условия и командование пошло у меня на поводу в отношении отбора людей в штурмовой взвод.   Колонна растянулась на несколько сотен метров. Ждать и собирать я никого не собирался. Просто не видел в этом смысла. Наиболее подготовленные постепенно выдвигались в группу лидеров, обгоняя ослабших и отстающих. Часть не выдержавших темпа безнадежно отстала, а наиболее "умные" через Тереспольские и Бригитские ворота вернулись к зданию Арсенала. Совершив круг вокруг цитадели, через Трехарочные ворота остатки нашей колонны вернулась к Арсеналу. В строю осталось почти восемьдесят человек, уставших, запыхавшихся и блестящих от пота. По сравнению с ними я чувствовал себя просто прекрасно. Кстати, несмотря на то, что я был одет в гимнастерку, на мне совершенно не было пота. Усталость не чувствовалась, наоборот, адреналин играл в жилах и я готов был пробежать еще столько же. Проведя упражнения на восстановление дыхания и дождавшись отставших, наконец нагнавших колонну, переписал наиболее мне понравившихся бойцов. Подошедший Наганов подсказывал фамилии красноармейцев. Отпустив личный состав в казарму готовиться к завтраку, поднялся к себе в комнату.   Приведя себя в порядок, спустился в канцелярию роты. Там уже находился Бокерия, с грустной миной на лице просматривающий какие-то ведомости. Свежий подворотничок и резкий запах одеколона "Шипр" показывали, что Нестор после вчерашнего не хочет ударить в грязь лицом перед личным составом.   - Здорово. Ты как? - спросил он.   - И тебе не хворать. Я нормально, а ты? Как семья?   - Спасибо, тоже в норме, но как-то не сильно здорово. Вроде и выпили немного, а чувство как после сильного перепоя.   - Понятно все с тобой. Может чуть-чуть для здоровья?   - Не, ты что?! Нельзя. Дежурный сказал, что командир к себе после построения вызывает. Ты может все-таки со мной поедешь?   - Я с Руссаком после обеда должен подъехать. До обеда мне занятия проводить в полковой школе. Кстати, у тебя наставлений по стрелковому делу нет? А то мне кое-что вспомнить желательно.   - Как не быть, - ответил Нестор и, достав из сейфа небольшой фибровый чемоданчик, показал целую библиотеку. И чего там только не было под грифом "Для служебного пользования"!   - Тебе что по стрелковке надо? Я тут собрал для себя практически все.   - Мне, я думаю, нужно по ППД, АВС, СВТ, пулеметам, гранатам.   - Губа не дура. Что сразу все? Ты вчера не догадался узнать, что они изучили?   А ведь он полностью прав! Я со своим завышенным самомнением, что все знаю и могу, до такой мелочи не додумался.    - Эх, молодо-зелено! Не расстраивайся,- видя мою огорченную мину, сказал Нестор. - По идее они "трехлинейку", "Максим" и "Дегтярь" уже прошли. Так что если ты им расскажешь о СВТ или АВС хуже не будет.   С этими словами, покопавшись среди книг, он достал и передал мне "Описание. 7,62-мм автоматическая винтовка (АВС) обр. 1936 г.", изданное в 1937 г., а затем "Наставление по стрелковому делу (НСД-38). Самозарядная винтовка обр. 1940 г.".   - Держи, учи. Пригодится.   - Вот спасибо, отец родной! - ответил я, просматривая наставления и делая заметки себе в блокнот.   - Не юродствуй. С тебя все равно магарыч. Слушай, Саня вчера предлагал собраться после бани. Может и вправду, гульнем?   - Я всегда "за". А ты успеешь вернуться?   - Конечно. С комбатом договорюсь. Часам к восьми, если ничего не случится, буду. Ты только без меня в баню не ходи и Саню предупреди. Вместе сходим, а потом в город пройдемся. В Дом Красной армии или парк "КИМ" на танцы.   - Давай. Слушай, а что по телефону или по рации с комбатом связаться нельзя? И все вопросы отсюда порешать?   - Можно. Но очень сложно. Пока дозвонишься, семь потов сойдет. С "маркони" еще хуже. Нет, считай, связи с батальоном. Проще и быстрее самому до места добраться и вопросы решить. Внутри цитадели телефонную связь наладили, а вот с фортами пока не могут. Связисты, правда, обещают к понедельнику все сделать. Но им верить...   - Ну, ладно, тогда буду ждать тебя вечером у себя.   Видя мои потуги по изучению Наставлений, Нестор вышел из кабинета. Вскоре из казармы раздался его голос, распекающий дежурного за непорядок в спальном помещении. Из казармы он вернулся, как раз тогда, когда я закончил подготовку к занятиям.   - Ну, ты как? Скоро?   - Я уже все, - отдавая книги, сказал я.   - Тогда пошли, позавтракаем. С бойцами политрук политинформацию проведет, а мне надо будет к тыловикам после построения зайти. И поеду в Козловичи. У нас там знаешь как хорошо...   Все время до обеда прошло под знаком подготовки курсантов полковой школы. Мои потуги в обучении курсантов были встречены ими, в общем-то, благожелательно.   На своих прошлых занятиях они уже изучали материальную часть СВТ. И мне оставалось лишь это проверить и закрепить полученные ими знания. Занятия проходили организовано и спокойно, без особых эксцессов. Правда, пришлось некоторых самых "умных" помучить выполнением отжиманий от пола, когда они не смогли по команде разобрать и собрать винтовку. Затем сам провел показательную разборку и сборку винтовки по разделениям. А затем заставил курсантов сделать по моей команде тоже самое. Действительно, умные люди были в царской армии, которые разработали этот принцип обучения. Простой и эффективный. Потратив несколько часов, я добился того что бойцы уверенно разбирали и вновь собирали винтовку. Если мне дадут такую возможность, то в течение недели вполне можно будет научить бойцов делать все как надо. Хотя бы по несколько часов день на изучение оружия тратить.   На строевой я показал себя чистым "зверем". Солнце, выложенный камнем плац и юный барабанщик из музыкального взвода мне в этом очень помогли. Поймав волну, гонял строй по плацу от души - что называется "и в хвост, и в гриву". Чувствовалось, что парни не первогодки, но давать спуску я им не собирался, добиваясь четкого и правильного исполнения строевых приемов. Да так, что у бойцов пот заливал лицо и промокли спины и подмышки гимнастерок. Интересно, какое прозвище они мне после этих занятий дали?   С Уставами было попроще. Бойцы явно отдыхали и наслаждались жизнью. Статьи Уставов у них отлетали от зубов и на вопросы отвечали влет.   Закончив занятия, отпустил их на обед. Блокнот пополнился плюсами напротив фамилий отобранных бойцов. После занятий зашел к начальнику школы доложить о проведенных мероприятиях и получить замечания. Капитан Джиджишвили, внимательно ознакомившись с моим планом проведения занятий, сделал мне ряд замечаний по форме его составления.   - Методикой обучения Вы владеете. Чувствуется, что Вас какой-то старый служака готовил. Особенно с оружием. Меня самого так бывший унтер-офицер царской армии с "мосинкой" обучал. Я уж думал, что так и не готовят больше. Сколько времени прошло. Как Вам наши бойцы? - поинтересовался моими наблюдениями Александр Иванович.   Достав блокнот, под одобрительный взгляд капитана, стал рассказывать о своих впечатлениях и тех бойцах, что меня заинтересовали. Договорившись о продолжении занятий на завтра, мы простились.   После обеда мы с начштаба поехали в с. Козловичи, где на работах в укрепрайоне находился мой 3-й батальон.      _____________________________      - Разрешите, товарищ полковник?   - Заходи Виталий Павлович. Что это, ты, сегодня припозднился? Как съездил? Чай будешь? Мы вот с комиссаром как раз сил набираемся.   - Спасибо не хочу. Съездил нормально. Осмотрел выполненный фронт работы, побеседовал с людьми. Работы ведутся по графику, даже с некоторым опережением. Но дел там еще море. Личный состав жалоб не заявлял. Тяжелых больных нет, а простывших я сегодня в санчасть привез. Седов их сейчас как раз оформляет.   - Как там он? Входит в курс дела? - спросил Матвеев.   - Старается. Сегодня проводил зарядку и занятия в полковой школе. Я вчера с Джиджишвили договорился посмотреть на парня. Как и что он умеет.   - Ну и как?- спросил батальонный комиссар.   - По отзывам Александра Ивановича очень даже не плохо. Седов с утра с бойцами устроил кросс вокруг цитадели. Провел его грамотно. И, похоже, сам даже не устал.   - Так это я их утром видел, когда к Трехарочному мосту подходил! То-то мне показались некоторые лица знакомыми. Я, к своему стыду, еще не всех в лицо знаю, - признался Аношкин.   - Не расстраивайся. Ты же у нас совсем недавно. Это в своем 75-м разведбате всех знал. А у нас народа как - никак побольше будет. Со временем со всеми познакомишься. Ну и что там еще насчет Седова?   - Днем провел с бойцами занятия по изучению СВТ. Всех кто не ответил на его вопросы, заставил отжиматься от пола. И пока не добивался правильного ответа, так и мучил бойцов, - с улыбкой ответил Руссак. - А строевые занятия с бойцами это вообще отдельная песня! Достал всех своими придирками - то ногу не так подняли, не так поставили, то нет единообразия в выполнении команд и т.д. И главное, ведь все правильно требовал! Сам личным примером показывал, как делать надо. Строй просто загонял, пока не добился своего. Ногу поднимали и печатали, словно параде шли. Я это сам видел. Честное слово, меня так по курсанству не застраивали. Наша "полковая молодежь" просто диву давалась. Я им пообещал, что для разнообразия Седов в следующий раз проведет и с ними строевую подготовку.   - И как они к этому отнеслись?   - Если одним словом, то - впечатлились! Вот кому я бы доверил парадную коробочку тренировать, так это Седову. Пока падать не начнут или ходить как следует, он мучить будет... Ну, а потом вместе съездили в его батальон. Там он мне пару ценных советов дал.   - Это какие же?   - Увидел, что бойцы ячейки и щели роют и на пальцах доказал, что это вредительство.   - Прямо так и вредительство? - со скепцизмом в голосе уточнил батальонный комиссар.   - Я сначала точно также к этому отнесся. А он предложил имитировать танковую атаку - взять трактор (вместо танка) и проехать по такой ячейке. А вместо бойца посадить туда любого командира с камнем в руках, вроде как с гранатой. Да так, чтобы после проезда трактора гранатой, т.е. камнем в него бросить. Чтобы жизнь медом не казалась, предложил бойцам щебенкой в сторону ячейки кидать. Типа полет осколков и пуль изображать. Ну, а потом спросить мнение командира, как ему в ячейке было удобно и сможет ли он командовать своим подразделением в такой ситуации.   - Ну и что? Провели эксперимент? - поинтересовался Матвеев.   - Сделали. Договорились со строителями насчет нескольких тракторов. Выбрали участок поровнее, чтобы те могли проехать. И провели... Лейтенант заставил всех каски надеть, от греха подальше. Сначала Седов сам лично показал, как надо действовать. Потом комбат и остальные командиры посидели. И впечатлились... Поодиночке и хором... Затем и я сподобился.   - И как впечатления?   - Хреновые! Прав оказался лейтенант... Я вроде бы и не трус, но честно говоря, меня пробрало. Страшновато... Особенно когда трактор надо мной ехал. Сначала вроде бы все нормально было, меня не покидало желание выглянуть из ячейки и посмотреть что к чему. Но когда бойцы стали щебенкой в мою сторону кидаться, пришлось в ячейку поглубже нырнуть. Когда трактор приблизился и надо мной ехал, страх пришел что тракторист ошибется и засыпит меня землей в этой щели к ядреной фене. Так заровняет, что не надо хоронить... И главное, ведь если, спасаясь от танка в тыл податься, то надо 2-3 метра по щели проползти, чтобы в соединительный ход между ячейками попасть. И тут возник вопрос: "А вот успею ли я это сделать?". Ну и сил, чтобы еще камнем в трактор попасть осталось совсем мало. И это у меня, уже послужившего свое в армии! А что уже про бойцов говорить? Командовать бойцами в такой обстановке совершенно невозможно. Противник свободно может прорвать при таком построении обороны наши позиции. Тут я и понял, что понимает Седов под словом "вредительство". Ведь и, правда, вредительством пахнет!   - Ты, Виталий, не торопись ярлыки вешать! Вчера вон комиссар тоже поторопился, а тебе сам бог велел сначала все обдумать. Лишь потом что-то решать. Неужели все так серьезно? - спросил командир.   - Я, думаю да. Такого же мнения и остальные командиры, кто был в ячейке. В теории ячеечная оборона смотрится красиво. Но на практике все как раз на оборот.   - И какой выход из сложившегося положения? Надеюсь наш "умник" уже нашел решение?   - А его искать не надо, оно на поверхности есть. Обычная траншея. Та, что нам досталась от царской армии. Боец по ней может отойти в сторону от надвигающегося танка и бросить в него гранату. С учетом обзора из танка это вполне возможно. Да и, кроме того, в случае промаха, кто-то другой из той же траншеи сможет это повторить. Я тут подумал над словами Седова, что боец в той же ячейке даже стрелять особо не сможет. Будет все время озираться по сторонам на соседей. Враг, найдя его позицию, сосредоточит на ней огонь и гарантированно уничтожит или подавит бойца, так что тот даже головы не поднимет из ячейки. Я уже не говорю про пулеметный расчет. Накроют из всех орудий. А тому деваться некуда, сменить позицию не сможет. Он же все время в одном месте находится. Вот был бы в траншее, тогда мог бы перемещаться в любую сторону.   - В том числе и в тыл?! - спросил Аношкин.   - В том числе и в тыл. Если надо будет отступить. Но я думаю, что в траншее любому подразделению обороняться будет куда проще и надежнее. И потери личного состава будут меньше. И раненых вынести из траншеи удобнее, и боеприпасами обеспечить. Воссоздать систему траншей не сложно. У нас вон командиров из запаса полно, как ее оборудовать они должны помнить. Да и книга Гербановского "Развитие и оборудование окопов" в библиотеке должна быть.   - Наверняка это тоже мысли Седова?   - Не буду скрывать. Он меня на эти размышления натолкнул. И еще одну мысль высказал. Кстати, я ее считаю тоже правильной. В укрепрайоне строятся ДОТ-ы, а вооружение на готовые еще не установлено. Личного состава в них нет, боеприпасов тоже. Вот и стоят пустые коробки. Ладно бы это были ложные, а то ведь боевые! Ведь наша часть как раз их и должна прикрывать, а они нас соответственно. Не дай бог провокация со стороны немцев, а тут такое дело. Надо бы этот вопрос поднять перед штабами дивизии и армии.   - Понятно. Правильно мыслишь. Ты, Виталий Павлович, уже дал команду все переделывать на траншеи?   - Нет конечно! Как я без консультации с вами могу принять такое решение?   - Вот это правильно. Пока не будем спешить. Надо проконсультироваться с умными людьми. Вместе подумать. Хотя мне кажется решение с траншеей более чем разумное.   - Объем работы вырастет в несколько раз, - заметил комиссар. - Люди ведь не семижильные.   - Не надорвутся. Для себя строить будут. Возможно, это их спасет, если что случится,- ответил командир полка. - Что там еще нового? Как питаются бойцы?   - Питаются хорошо. Мы им как раз на кухню продукты завезли. На завтра у них баня после обеда запланирована. Командный состав на месте. Но уже чувствуется у них усталость. С середины мая ведь там находятся!   - Надо бы им дать отдохнуть, Дмитрий Иванович, - вступил в разговор батальонный комиссар Аношкин. - Хоть люди у нас крепкие, вкалывают как стахановцы в три смены с полным напряжением сил. Но с таким графиком работ могут и не выдержать. А ведь им еще и границу прикрывать приходится. Четвертая застава у них постоянно помощи просит, своих сил им не хватает.   - Понимаю и знаю все это не хуже вас, - ответил Матвеев. - Что конкретно мы можем сделать? Предлагайте. С нас ведь никто план строительства не снимет. Да и граница рядом. Вдруг что случится, а мы не готовы в очередной раз. Немцы вон через Буг за нами во все глаза наблюдают. Вроде и мир с ними... С японцами тоже мир был... Результат нашей с тобой поездки в дивизию сам прекрасно знаешь. Выслушать выслушали, обещали переговорить со штабом армии. Но пока результатов нет. И когда будет неизвестно. За самоуправство могут по шапке надавать по самое не хочу.   - Да не виним мы тебя, Дмитрий Михайлович. Просто как командиру плачемся в жилетку. Все равно больше не кому, отец ты наш родной! - разрядил обстановку комиссар.   - Все бы тебе смеяться над старым человеком, - ответил командир.- По третьему батальону давайте поступим так. На днях ему на смену отправим второй батальон. Третий пусть здесь в казарме немного отдохнет. Разрядится. К девушкам сходит. Приведет себя в порядок, подготовится к летним лагерям. А там может округ или армия разродится.   - Вы, может, не заметили, но меня беспокоит один вопрос, - задумчиво глядя на стену с портретом Сталина, сказал комиссар. - Вот жили мы тут спокойно и, в общем-то, размеренно. Занимались своими делами. Допускали, конечно, недостатки и просчеты. Пытались их исправлять, как умели. Были как все. А тут нас за несколько дней будто встряхнуло от спячки...   - Есть такое. Правильно ты говоришь, Николай Иванович.   - Неужели мы стали болотом? Если так, то гнать нас надо поганой метлой, что мы очевидного не видели за своей ежедневной суетой. Ведь Седов нам указал на то, что лежало на поверхности. Кто нам мешал провести, например, такую же обкатку тракторами бойцов и командиров? Или додуматься до штурмовых взводов? Ведь был же приказ Тимошенко по опыту Финской войны. Но мы все это проспали, а если говорить точнее, просрали! А ведь лучшие во всей дивизии и корпусе!   - Ты, комиссар, горячку не пори. Ничего мы еще не проспали. Лейтенант молодец. Идеи он высказал правильные и своевременные. А мы, как отцы-командиры, правильно к ним отнеслись. И поддержали. Разве не так?   - Так-то оно так, Дмитрий Иванович. Но все равно надо самим себе признаться, что глаза у нас замылились.   - Хорошо. Считай, что мы себе голову посыпали пеплом и вынесли партийное взыскание. Если тебя это устроит. Я о том, что надо продолжить поддерживать Седова. Может у него еще что светлое проявится. Раз он такой умный. Кстати его личное дело пришло?   - В почте сегодня не было. Возможно завтра доставят.   - Понятно. Виталий, вы с Седовым к чему вчера пришли?   - Вот его расчеты,- передавая исписанные листы командиру, сказал начштаба. - Вчера в присутствии особиста все предложения по штурмовому взводу обсудили. Есть вариант без изменения штатной численности и вооружения собрать такой взвод на базе любой из стрелковых рот, отобрав туда наиболее подготовленных бойцов вооруженных автоматическим оружием.   - Вот это весьма хорошо! Думаю, это можно поддержать и попробовать. А там, если опыт получится, перенесем в остальные роты или соберем одну такую роту. Седов пусть пока продолжает отбирать себе людей. И главное, пусть их натаскивает по своей методике. На учениях, возможно, будет, чем дивизию удивить. Он там чего себе еще хочет?   - Да так, в принципе не очень много. Снайперов, станковый пулемет, маскхалаты, боеприпасов побольше. Чтобы обучить бойцов. На форму небольшие изменения - нашить наколенники и налокотники, чтобы форму не пачкать. Вот список всего.   - С оружием и боеприпасами проблем нет. Тут вон еще полтора боекомплекта на полк привезли. И еще должны подвезти. Скоро совсем хранить негде будет, и так все склады забиты. Так что пусть учит. Со всем остальным надо разобраться и посмотреть, что есть на складе. Если есть, выдадим. Мелочиться не будем. Отчитаться всегда сможем. Что еще?   - В принципе больше ничего,- ответил Руссак.   - Дмитрий Иванович, а что там по стальному нагруднику, что мы обсуждали?   - Я сегодня тут со знающим народом по этому вопросу проконсультировался. В нашей мастерской опытный образец вполне можно сделать. Лист стальной есть. Правда, толщиной 3 мм. Ну да разница, я думаю, не такая уж большая. Вот только для изготовления такой кирасы эти листы надо отжечь, выкроить, отформовать выпуклость и заново закалить. В нашей мастерской такое сделать сложно, но можно. Точнее, хороший кузнец может сделать одну-две максимум.   - Ну и прекрасно. Пусть Седов со Жмакиным на эту тему переговорит. Я думаю, Карп ему поможет в этом деле. И вот еще что. Все занятия со штурмовым взводом пусть проводит в присутствии кого-нибудь из наших командиров. С обязательным отчетом о проведенных занятиях: как, что и почему. Глядишь, кто из наших командиров и начальников тоже чему научатся. Есть у меня чувство, что лейтенант у нас надолго не задержится, а вот его методика и наработки останется у нас, так что доделывать начатое нам придется.   - А Седов не обидится на такой контроль с нашей стороны? Может пусть он занятия штурмовиков совместит с занятиями разведчиков?   - Правильно. Тем более, что Седов говорил о схожести в их подготовки. А насчет обиды - не думаю. Он сам предложил новое дело и должен понимать, что новое дело требует контроля со стороны руководства. И знаешь что? Предложи Горячих с ним вместе позаниматься или кого из своих пусть привлечет. Так, на всякий случай. Граница все же рядом.   - Вот с этим полностью согласен. Лишним точно не будет...      _____________________________      С батальонного узла обороны мы вернулись около двадцати часов. Нестор с нами не поехал - его комбат не отпустил, замотивировав это тем, что остальным командирам тоже хочется отдохнуть и прикоснуться к цивилизации. Заодно поручил мне сдать в санчасть заболевших бойцов.   Поездкой я был очень доволен. Контакт с комбатом, капитаном Гончаром, установился сразу. Андрей Фёдорович показался мне очень грамотным командиром. Что называется с военной косточкой. Узнав от Нестора о моем предложении по штурмовому взводу, полностью его поддержал. Мы с ним даже более-менее подробно обсудили эту идею, пока Руссак беседовал с бойцами и осматривал выполненный объем работ.   Побывав у себя в роте и изучив положение в своем взводе, я понял, почему он так горячо поддержал мою идею. Начну с того, что большинство командиров взводов были сержантами второго года службы. Должности ротных политруков исполняли тоже младшие командиры, прошедшие подготовку в полковой школе. На каждую роту приходилось всего по несколько лейтенантов, стоявших на должностях командиров рот или командиров пулеметных взводов. Роты не имели полной штатной численности. Так мой взвод насчитывал всего 30 человек при трех сержантах. Личный состав в основном был призван весной этого года из южных республик СССР. В военном отношении мало подготовленный и обученный, в основном работать, киркой и лопатой. Просто какое-то строительное управление, а не воинская часть. Видимо, именно за это батальон и был направлен сюда. Какому нормальному командиру стрелкового батальона понравится такое положение дел? И какой командир батальона не обрадуется тому, что у него, пусть в будущем, но будет реальная ударная сила? Я думаю таких не найдется в любой армии мира. Вот и Андрей Фёдорович, быстро разобравшись, что к чему, был рад такому событию. Как рад и тому, что в течение десяти дней в его батальон на смену сержантам придут молодые лейтенанты. Так что он был открыт моим предложениям. Кроме того, мы договорились о моем вливании в коллектив вечером 15-го июня. Ответственным за данное мероприятие был назначен Нестор.   Батальонный узел обороны строился по принципу ячеечной обороны с опорой на ДОТы и старые форты крепости. Сооружение ДОТов велось строителями и пульбатом. Самое главное было в том, что строились ДОТы практически в прямой видимости немцев, до которых было не более километра. И они с высоких вышек спокойно наблюдали за этим действом со своей стороны Буга с помощью биноклей и фотоаппаратов.   Вот я и решил сработать на опережение, высказавшись в присутствии командования батальона, и, главное, Руссака о вредительстве такого строительства. Окружающий народ явно охренел от моего заявления, посчитав меня либо "слишком умным", либо совершенно наоборот. Барометр отношения ко мне со стороны комбата явно упал с "ясно" на "пасмурно". Пришлось на пальцах и "слабо" пояснять свою мысль. А затем провести наглядное обоснование своих высказываний, выпросив у строителей на час несколько тракторов и пообещав в скором времени это компенсировать "жидкой валютой". Демонстрация прошла очень неплохо и ярко. Особенно, когда Руссаку, комбату и еще нескольким командирам бойцы щебенкой заехали по каскам. А затем трактора их слегка засыпали землей. Каюсь, по моей личной просьбе трактористы слегка подвигали тракторами из стороны в сторону над ячейкой. "Русский разговорный язык" очень богат и не всегда цензура пропускает его в текст. Поэтому приводить высказанные испытуемыми слова в порыве объяснения всей полноты своих впечатлений не берусь...   Вроде простой штрих - переделать оборону из ячеек в нормальную траншею, сократив аппендиксы из ячейки в общую траншею, но насколько он выигрышней. Сколько душ он может спасти! Может мне где зачтется? Пусть и не в этой жизни...   Но главное это итог. Был он однозначно в пользу моей идеи с траншеями. Начштаба клятвенно пообещал донести командованию результаты проведенного эксперимента и изменить решение по строительству обороны. Тем более, что это ничего не стоит, кроме как мозолей у личного состава. Барометр комбата в отношении меня снова вернулся в позицию "солнечно".   Так что буду считать, что локально, в пределах моего полка история немного поменялась. Останавливаться на достигнутом я не собирался - у меня еще пару тузов в рукаве припрятано. Ну, шулер я, куда от этого деваться. Все равно ведь не поверят, если все сразу выложу.   После сдачи больных в санчасть, мы с Потаповым пошли мыться в баню. Она находилась на Западном (Пограничном) острове, почти сразу за Тереспольским мостом справа. Бяня размещалась в одноэтажном длинном здании, разделенном на две части. В одной было отделение для бойцов, а в другом парилось командное население крепости. Найти ее, особенно "шпионам", не составляло труда, по куче бойцов в свежем нательном белье и табачному дыму, таявшему в зарослях ивняка.   Мы успели вовремя. Пар был хорош, веник - березовый, компания по парной - отличная, а вода в душе - холодная. То, что и надо служивому человеку после тяжелой и напряженной недели. Расслабившись душой и телом, мы решили на танцы в город не идти, а просто и без затей зайти и посидеть ко мне. Благо у Саши все, что нужно было припасено. Летний вечер полностью вступил в свои права. Нам никто не мешал и мы нормально так посидели, поговорили, употребили, обсудили. Где-то в стороне Трехарочных ворот на танцплощадке играл духовой оркестр и в распахнутое окно доносились звуки веселой музыки. В клубе нашего полка шел художественный фильм. Приятно вот так спокойно посидеть. И если бы не приближающаяся война, то было бы вообще ХОРОШО.   Вскоре Саша откланялся и пошел к себе отдыхать. Семейный человек. Мне же спать не хотелось. До отбоя времени еще много - фильм и танцы еще не кончились... Вот я и решил заняться макетом крепости. Благо еще вчера выданное дежурному по роте задание бойцы выполнили и принесли лотки из под хлеба (видно пекарню грабанули), несколько кусков фанеры, гвозди, деревянные бруски, подшивку старых польских газет и куски тонкой проволоки. Что можно на это сказать - молодцы! Ценят своего командира. Честь им и хвала. Сдвинув столы вместе и разложив на них заготовленные материалы, занялся делом. Но поработать, толком не успел.   В дверь постучали и знакомый голос попросил разрешения войти. На огонек, так сказать, зашел Майоров. Зачем обижать отказом хорошего и нужного человека? Благо оставалось что выпить и закусить. Да и Бадмаевич с собой принес. И все повторилось вновь. Разговоры, обсуждения, ну, а дальше сами продолжите - не маленькие и все понимаете. Венициан был в курсе событий в полку. Он нашел в нашей мастерской хорошего токаря из бойцов, который готов сделать детали для глушителя за небольшой магарыч. Ну, это дело известное и порой необходимое, тем более, что я не собирался ограничиваться только одним экземпляром. Для себя старший сержант выпросил разрешение поучаствовать в испытаниях продукта творчества. Тем более, что он обещал патроны для этого. А я что, разве против? Как пионер всегда готов и только "за"! Так что вечер был не только приятен, но и продуктивен. На отбой я так и не попал.         8 - 14 июня 1941 года. Брест. Белорусская ССР.      Чем запомнилась и была занята эта неделя? Наверное, тем, что сработали мои "закладки". Но все по порядку.   Во-первых. 8-го июня, после завершения утреннего кросса ко мне подошел капитан Джиджишвили и ознакомил с выпиской из приказа по части о временном прикомандировании меня к полковой школе. И с уже утвержденным командиром полка планом занятий на ближайшую неделю (и когда только успел?). В нем черным по белому были внесены мои предложения по распорядку дня для курсантов. А именно - ежедневные трехкилометровые кроссы по три раза в день (некоторым, не буду показывать пальцем, показалось, что трехразовая политинформация требует осмысления путем давления на мышцу). Естественно под моим чутким руководством. Добавлены часы на изучение оружия - ежедневно по два часа (за счет изучения Уставов).   Кроме того, Александр Иванович предупредил, что обязанности по формированию взвода автоматчиков (так пока будет называться предложенный мной штурмовой взвод) из числа курсантов полковой школы и моего штатного взвода с меня никто не снимает. А чтобы жизнь медом не казалась, добавил, что заодно со мной будут заниматься бойцы конной и пешей разведки полка. Свой график занятий они сегодня тоже предоставят. Весело? Вот и я о том же. Не было хлопот, купила баба порося. Но не боги горшки обжигают, прорвемся! Так что по утрам в колонне полковой школы теперь можно было увидеть еще человек сто бойцов-разведчиков и примерно столько же из моей роты. За что мы заслужили почетное прозвище - "лоси". Толи еще будет!   Во-вторых. Я отобрал себе людей в штурмовой взвод. Пусть не обижаются представители других национальностей СССР, но у меня оказались представители только славян: русские, чуваши (не считаю я их инородцами, хоть убей), украинцы и белорусы. Среди них были и казаки, что меня не могло не радовать. Именно их фамилии появились в списке вечерней поверки роты вместо убывших на доукомплектование остальных взводов бойцов. Правда не обошлось без небольшого скандала в тихом семействе. Узнав о переводе бойцов в другое подразделение, их бывшие "несознательные командиры" пытались качать права. По-хорошему, их можно было понять - отбираешь, растишь, готовишь, а тут бац и забрали к другим. А они на них рассчитывали, как на младших командиров. Я бы и сам возмущался. Но увы, против задействованного командного ресурса не попрешь... Кроме того, нашлись и снайпера. Двое ротных и еще двое выделенных из числа прошедших обучение на сборах в дивизии.   Сам взвод был мною разделен на шесть отделений. Четыре стрелковых отделения по 9 человек - командир отделения, шесть автоматчиков плюс расчет пулемета. Снайперское отделение, состоящее из снайперов и их помощников. Отделение тяжелого вооружения - расчет станкового пулемета и минометчики с двумя 50-мм минометами.   С согласия капитана Гончара, взводная пирамида была освобождена от имевшихся там трехлинеек. Их место заняли автоматы, самозарядные и автоматические винтовки, собранные с остальных пирамид роты. А так же свое место занял станковый пулемет ДС-39. Кроме того, на всех бойцов на складе нашлись штык-ножи от трофейных маузеровских карабинов (как они там оказались история умалчивает). Взвод ежедневно занимался со своим оружием. Изучал и обслуживал. А поводом для этого была почти ежедневная подготовка в полевых условиях.   Она велась на базе фортов литер "А" и Љ1, порохового погреба Љ1, построенных в конце 19-го века и помещения которых мало чем отличались от крепостных. Лучшей штурмовой полосы все равно не найдешь, как не старайся. Все необходимое здесь есть, выдумывать ничего не надо. Туда и обратно мы добирались на автомашинах автобата, с которым наладились очень хорошие и дружеские отношения. Можно было и пешком, но выдвижение взвода автоматчиков в полной выкладке с оружием вызвало бы бурное обсуждение. Убывали мы из крепости утром сразу после завтрака и находились там до ужина, обедая во втором батальоне. По возвращению в казарму, занятия продолжались до самого отбоя. Частенько с нами занимались и разведчики. Ну, а присутствие на наших занятиях особиста, старшего лейтенанта Горячих или кого-нибудь еще из офицеров штаба полка даже не вызывало удивления. Несколько раз с Горячих приезжали еще несколько неизвестных командиров. Заглядывали и пограничники, так на всякий случай и по обмену опытом. На занятиях велась фотосъемка, на мой, между прочим, фотоаппарат. Правда, фотопленку на это дали в политотделе.   Сначала у нас с Горячих было некоторое недопонимание, связанное с тематикой и местом проведения занятий. Но оно было снято, когда я объяснил что на той стороне Буга стоят аналогичные укрепления, построенные одновременно и по одному проекту с нашими. А конструкции дотов, в принципе, что у нас, что у немцев, похожи. Он сначала не поверил, но через день, молча, снова присоединился к нам. Видимо, проверил информацию по своим каналам. И кое в чем даже помог. По моей просьбе провел занятия по изучению немецкого оружия. Кстати, моя просьба его совершенно не удивила.   Я старался как можно быстрее провести боевое слаживание взвода - нам судьбой слишком мало было отпущено времени. И с каждой минутой приближалась война. Требовал с бойцов много и строго, наверное, даже излишне. Учил жестко, как самого учили, война ведь никого не пожалеет. А так, может, повезет и полученные знания помогут выжить. Были ранения, но, слава богу, легкие, по касательной, не причиняющие большого вреда здоровью.   Что мы изучали?   Медицинскую подготовку с бойцами провела симпатичная военврач. После первого же ранения, бойцы стали носить с собой индивидуальный пакет, а у назначенного санинструктором бойца (учился на первом курсе медицинского училища) была укомплектованная медицинская сумка (огромное спасибо начмеду).   Табельное оружие и приемы стрельбы из него. Для этого несколько дней провели на дивизионном стрельбище, учились стрелять. Благо с патронами проблем не было и выдавалось их столько, сколько запросишь. Майоров по секрету сказал, что склады боеприпасами забиты, скоро складывать будет некуда.   Учились бросать гранаты из окопа и из окна здания. Первого раненого именно там и получили - немного посекло осколками гранаты. Хорошо еще, что все обошлось. Зато все стали носить каски.   Рукопашный бой, в том числе малой пехотной лопаткой, штык-ножами и вообще любыми предметами, что могут попасть в руки.   И главное, учили тактику действий в парах и тройках при проведении штурмов и отражении атак.   Плохо было то, что нам осталось так мало времени. Еще хотя бы месяцев пять на подготовку! А так мы еще сырые, хотя на фоне остальных выглядим получше. И это заслуга явно не моя, а бойцов. Без их желания и упорства ничего бы не получилось.   В-третьих. После обеда 8-го июня второй батальон убыл на замену моего. С напутствием оборудовать батальонный узел обороны траншеями вместо ячеек. Кстати, это не вызвало возмущение ни у кого - ни у командования дивизии, ни у остальных командиров. А девятого пришло распоряжение от штаба армии о выделении еще одного батальона на строительство укрепрайона. И первый батальон тоже покинул теплые казармы, переместившись в Козловичи.   В-четвертых. Мой батальон, прибыв на место постоянной дислокации, наконец-то занялся боевой подготовкой с личным составом. И в этом мне тоже пришлось принять активное участие, путем проведения занятий по строевой, огневой и физической подготовке в роте.   В-пятых. Тогда же, 8-го июня, ко мне подошел начальник службы снабжения полка воентехник 1-го ранга товарищ Жмакин. Солидный и великой душевной доброты человек, помогший решить целую кучу вопросов, связанных с изготовлением нагрудников, подкладки под них и с вещевым снабжением взвода. Через него на армейском складе в Бресте удалось выбить столь дефицитные новые снайперские винтовки с хорошей оптикой, маскхалаты. Для изготовления нагрудников нашлась необходимая сталь и прекрасный кузнец. Правда, за три дня он смог сделать всего два опытных образца, но зато внешне очень похожих на свой прототип СН-42. 12-го июня на дивизионном полигоне в Северном городке мы провели их испытание. В том числе, сравнили с где-то найденным Grabenpanzer M16 - немецким нагрудником времен первой мировой войны.   В этом занимательном деле приняло участие командование полка в лице его командира, комиссара, начштаба, снабженца и особиста. Демонстрацией нагрудников занимались мои бойцы. Они надели их на себя и по указанию комиссара подвигались в них. Потом предоставили возможность командованию лично примерить и испытать нагрудники на себя. Высокая комиссия отметила, что при весе около 5 килограмм кираса хорошо прикрывает грудь бойца и не мешает пользоваться оружием. А затем занялись более увлекательным делом - стрельбой по ним. Звон от попаданий стоял на весть полигон. Нагрудник достойно выдержал обстрел из револьвера, пистолета и автомата на дистанции 50-100 метров. Ни одного пробития, только несколько вмятин. На дистанции 20 метров задержал осколки гранат - пробития нет, остались только царапины. Винтовочные и пулеметные выстрелы держал на дистанции до 300 метров. Что всеми было отмечено положительно. Проверять на человеке, как он будет себя чувствовать при попадании пули в нагрудник, не стали. Посчитали, что изготовленная подкладка в достаточной мере погасит удар. Ход испытаний снимался на фотоаппарат.   В общем, о нагруднике говорили положительно, правда указывали и на недостатки - большой вес и то, что не прикрыта спина. Что я мог им ответить на это? Только правду о том, что нужно искать другие сплавы стали и снова пробовать. И лучше боец будет иметь нагрудник, чем находиться без него. Это уже никто не стал оспаривать.   Итоги эксперимента, после совещания с комиссаром, подвел командир. Он сказал, что опыт получился положительный. Такой нагрудник действительно будет востребован для штурмовых подразделений. Но еще нужно провести более массовые испытания. Было решено сделать такие кирасы на весь взвод, точнее, насколько хватит металла в мастерской. Кроме того, Жмакину было дано поручение поискать еще металл.   В этот же день командование полка посмотрело чему научился и что может взвод. Были проведены контрольные стрельбы. Они меня откровенно порадовали. Хотя бы тем, что все бойцы попали в цель. Бойцы действовали слаженно, но и грубых ошибок хватало. Правда, начальство этого не заметило и оценило достигнутые успехи положительно. Всем объявили благодарности, а снайперам и первым номерам пулеметных расчетов присвоили воинское звание "ефрейтор". Я-то наивный думал, что это специально сделали, чтобы отметить моих людей. Оказалось все намного проще. Приказ о присвоении званий был заготовлен на них по окончании сборов в дивизии. А тут такой повод подвернулся. Вот и совместили приятное с полезным.   Пока бойцы обедали, были проведены еще одни испытания. На сей раз пробовали изготовленные по моим чертежам в полковой мастерской глушители для пистолета, револьвера и винтовки. Всего было изготовлено шесть экземпляров глушителей, по два на каждый тип оружия. На испытаниях, как я и обещал, присутствовал Майоров. Пробные стрельбы прошли неплохо. Глушители работали штатно, хорошо гасили звук, но не долго, выдерживали всего по 30-40 выстрелов. Эффективная дистанция огня сократилась более чем наполовину. Но все равно, это был очень хороший результат. Меня хвалили и предлагали продолжить работу в этом направлении. По одному образцу глушителей, после испытаний, себе забрал Горячих, для демонстрации своему начальству. Мне для хорошего человека и нужного дела не жалко. Тем более что запчастей еще наделали, так на всякий случай.   По результатам всех испытаний были составлены соответствующие акты. По экземпляру актов направили в штаб дивизии. Туда же были направлены и фоторепортажи с места событий.   В-шестых. По прибытии в расположение, Нестор познакомил меня с очень интересным человеком - Самуилом Абрамовичем. Это был уважаемый всеми соседями пожилой еврей, живший со своей большой семьей не далеко от крепости в собственном доме на ул. Каштановой. Сей муж был прекрасным портным. Именно ему я заказал изготовить разгрузку по моему эскизу. Умнейший человек, выслушав все мои пожелания, он уже через два дня продемонстрировал мне готовую к использованию вещь. Выполненная из парусины, она была очень похожа на ту, что я носил в своем времени. Все было сделано как надо, негде ничего не мешало. Практично и удобно. Объем менялся регулировкой ремешков. Магазины отлично входили в кармашки. Мастерством Самуила Абрамовича я был очень доволен. Не дорого и качественно. Ему же я сделал еще несколько заказов для нужд своего взвода. На пошив разгрузок и маскхалатов по типу "Кикимора" и "Леший", тем более, что особо сложного там ничего нет. Он же мне достал десяток отличных цейсовских биноклей, а то в полку их мало. Я не спрашивал, откуда он взял необходимые материалы и вещи. Меня устраивало то, что он их сделал или достал. Поэтому молча доставал деньги и платил. С ним же мы провели небольшой гешефт. Я сбыл свои зимние вещи. Все равно пропадут в крепости, а так я выручил вполне приличные деньги.   Самуил Абрамович оказался очень гостеприимным и радушным хозяином. Мы с ним много разговаривали о жизни и музыке. Я даже побывал на домашнем концерте, который давали его домочадцы. Не знаю, как соседям, но мне понравилось. Говорили мы и о приближающейся войне. У многих остались родственники на той стороне Буга, которые сообщали интересные сведения. Очень осторожно и не уточняя, откуда узнал, он сообщил, что на той стороне к немцам прибывает пополнение. Что на старых крепостных фортах тренируются солдаты. А в Тересполе начато выселение людей из их домов. Что местное население боится войны и с апреля потихоньку скупает продукты и запасается самым необходимым. И спрашивал у меня что делать? Что ждал от меня этот человек, беспокоящейся о своей семье? Каких откровений? Разводить панику в городе я не собирался. Поэтому отвечал что мог. Единственное о чем я ему сказал, так это том, что война действительно скоро будет и лучший выход уехать куда-нибудь подальше отсюда. Через несколько дней после нашего разговора Самуил Абрамович сообщил, что отправляет детей и внуков в гости к дальним родственникам в Смоленск. Сам же он решил никуда не выезжать и остаться здесь. Кроме того некоторые семьи тоже решили отправить своих детей навестить родственников живущих в центре страны.   Сведения, сообщенные Самуилом Абрамовичем, я сразу же докладывал Горячих.   В-седьмых. Я закончил свой макет крепости. Сделанный из проволоки, дерева, старых газет, клея, гречки, он красовался на столе посреди комнаты. Зашедший как-то ко мне Горячих, увидев его, по-русски высказался в том смысле, что классно сделано. Я старался. Даже красками раскрасил. Конечно, до шедевра он не дотягивал, но основные объекты на нем были отображены. По нему вполне можно было ориентироваться, что и где находится. Простояв у меня несколько дней, макет перекочевал в клуб полка на всеобщее обозрение, дополнив собой выставку произведений самодеятельного искусства бойцов части.   В-восьмых. Благодаря ежедневным пробежкам увеличилось количество ящиков с песком, расставленных в целях противопожарной безопасности в самых неожиданных местах Арсенала. Спросите почему? Ответ очень прост. Все уклоняющиеся от кросса стали носить, под руководством нескольких сержантов, песок в носилках. Этим одновременно решалось несколько проблем: отрабатывалась переноска раненых и улучшалась противопожарная безопасность. Чтобы песок не носить назад, были изготовлены и расставлены во всех отсеках и коридорах ящики для его хранения. Однако количество уклоняющихся от кросса сокращалось слабо. Поэтому лишний песок складировался в мешках и ящиках у забора ближайшего к Тереспольским воротам проезда. Благо рядом был пост и часовой мог контролировать его сохранность. А то были любители на халяву утащить чужое к себе.   В-девятых. Наши почти ежедневные встречи с воентехником 1-го ранга Жмакиным дали еще один положительный результат. От берега Буга в конюшни полка, расположенные в Кольцевой казарме, был проложен пожарный рукав, укрытый от чужых взглядов слоем земли и дерева. Не далеко от стоянки пограничных катеров на реке в бочке был размещен один конец рукава, а второй был соединен с ручным насосом, стоящим в каземате недалеко от входа в конюшни.   В-десятых. На совещании у командира полка по итогам контрольных стрельб моего взвода было принято решение о создании взводов автоматчиков во всех стрелковых ротах. Тогда же было принято решение о немедленном начале перевооружения во всех батальонах. Тем более, что оружия на складах для этого скопилось достаточно. Кроме того, указывалось на необходимость ежедневного изучения оружия и для этого дополнительно выделялось время.   Что еще? Если говорить о служебных делах то, наверное, стоит отметить, что с 10-го июня весь личный состав спал одетым. А большинство командиров ночевало в казармах. Объяснялось это усилением боевой готовности в связи с напряженностью международной обстановки. Правда Степанов мне по секрету сказал, что это было связано еще и с распоряжением штаба корпуса об отработке минимального времени для сборов частей по тревоге.   А тревожиться было от чего.      _____________________________      СООБЩЕНИЕ НКГБ СССР НАРКОМУ ОБОРОНЫ СССР ТИМОШЕНКО С ПРЕПРОВОЖДЕНИЕМ ЗАПИСИ НАБЛЮДЕНИЙ   N 2173/м 9 июня 1941 года Совершенно секретно      Направляем запись наблюдений сотрудника НКГБ СССР, произведенных им во время проезда через территорию Генерал-Губернаторства и Германии днем 5 июня 1941 года.      Зам. народного комиссара   государственной безопасности Союза ССР Кобулов      Сообщение из Берлина:   1. В прилегающей к советской границе полосе, с обеих сторон железной дороги от ст. Малкиня расположены крупные германские воинские части, в том числе кавалерийские. Значительная часть из них расположена в лесу.   2. На протяжении 200 километров вглубь от советской границы идет спешная работа по строительству новых железнодорожных веток и стратегических шоссейных дорог, реконструкция старых железнодорожных магистралей и устройство новых разъездов.   3. Все мосты охраняются зенитными пулеметами и зенитной артиллерией мелкого калибра. Обслуживающий персонал находится тут же в полной боевой готовности.   4. На пути до Кутно встретили 25 - 30 эшелонов, направлявшихся на восток с моторизованными войсками с полным вооружением: зенитные пулеметы, мелкого и среднего калибра зенитная артиллерия, минометы, противотанковые пушки, мелкие и средние танки и пр.   5. На всем протяжении от нашей границы вплоть до Познани с небольшими интервалами на восток движутся по шоссейным дорогам моторизованные воинские колонны. Зафиксировано несколько десятков колонн с количеством от 20 до 100 машин в каждой и несколько крупных колонн;   а) между станциями Коло и Канин - колонна длиной около 20 километров, состоявшая из больших грузовиков на равных дистанциях - 10-15 метров друг от друга;   б) за Кутно справа по шоссе двигалась колонна артиллерии среднего калибра в составе нескольких сот грузовиков и пушек;   в) колонна моторизованных войск на 5-тонных и более военных грузовиках. Эта колонна растянулась от станции Врашен до Познани. Часть колонны грузится на станциях Кутно, Лович и под Варшавой.   6. В Кутно заправлялись два состава зенитной артиллерии (один из них крупной артиллерии).   За Кутно встретились еще два состава зенитной артиллерии.   На всех воинских поездах установлены зенитные пулеметы и зенитная артиллерия в полной боевой готовности.   7. Войска состоят из молодежи в основном в возрасте от 20 до 30 лет. Хорошо одеты, откормлены. Производят впечатление ударных частей, уже побывавших в боях.      ЦА СВР РФ. Д.21616, Т.2. Лл.372-375. Машинопись. Имеются пометы. Незаверенная копия. Сохранены орфография и особенности стиля. (Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 533.)      _____________________________      ДИРЕКТИВА НКГБ СССР НАРКОМУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ УССР МЕШИКУ ПО ПРОВЕДЕНИЮ РАЗВЕДДЕЯТЕЛЬНОСТИ В СВЯЗИ С ВОЕННЫМИ ПРИГОТОВЛЕНИЯМИ ГЕРМАНИИ   N 2177/м 9 июня 1941 г. Совершенно секретно      Условия современной обстановки выдвигают перед всеми разведывательными органами Советского Союза, в качестве главнейшей задачи, выяснение всех вопросов, связанных с подготовкой войны против СССР и в первую очередь со стороны Германии.   Поэтому в Вашей разведывательной работе, в качестве задачи на ближайшее время, должно быть выяснение следующих вопросов:   1. Общая численность взятого в германскую армию контингента и его возрастной состав с распределением по сухопутным войскам, войскам СС и СА, воздушным силам, резервной сухопутной армии и морскому флоту.   2. Организационно-штатная структура отдельных германских войсковых соединений: пехотных дивизий, танковых дивизий, тяжелых танковых дивизий, моторизованных дивизий, горнострелковых дивизий, дивизий воздушной пехоты, парашютных дивизий, корпусной артиллерии, артчастей резерва главного командования, зенитных корпусов и зенитных дивизий, авиационных корпусов и авиационных дивизий, химических частей.   3. Среднемесячная производительность и производственная мощность отдельных германских заводов, выпускающих танки, броневики, боевые самолеты, орудия (по типам - полевые, противотанковые, тяжелые и зенитные), пулеметы (ручные, станковые и для ВВС), порох, взрывчатые и отравляющие вещества.   4. Какие новые образцы приняты за вторую половину 1940 г. и в 1941 году на вооружение в германской армии; танки, авиационное и артиллерийское вооружение. Особенно важно выявить по танкам: максимальную толщину и силу сопротивления брони, типы танков с максимальным весом и вооружением и количество танков весом от 45 тонн и выше.   По ВВС особенно важно выяснить: максимальную скорость новых и модернизированных истребителей и бомбардировщиков, максимальные мощности моторов, максимальные дальности истребителей, бомбардировщиков и транспортных самолетов, максимальную бомбовую нагрузку и самолеты с наиболее мощным пушечным вооружением.   5. Дислокация штабов немецких армий и штабов армейских групп на всех театрах военных действий Германии против СССР, в частности проверить наличие штабов армий и их нумерацию в Варшаве, Люблине; в районе Замостье - Красностав - Янов; в районе Тарнов - Лембица, Бохня; в районе Закопане - южнее Кракова 75 км; в районе Лодзь - Спала (быв. резиденция Мосдицкого), Краков.   6. Установить количество немецких дивизий и корпусов к востоку от реки Одер, т.е. от линии Моравская - Острава - Бреслау - Штеттин. При этом особенно важно выявить состав войск в районах Ченстохов, Катовице, Краков, Лодзь, Познань, Бреслау; Познань, Франкфурт (на Одере), Бреслау.   7. Детальные данные по строительству укрепленных районов против СССР и аэродромных узлов, особенно подземных ангаров к востоку от реки Одер до нашей границы, на территории Словакии, Венгрии и Румынии. При этом особенно важно получить данные по состоянию укрепленных районов в пограничной полосе по реке Висле (Варшавский УР, Демблинский УР) и по рекам Прут и Серет (Молдавия).   8. Планы военных операций против СССР (в любой форме: документальной, в высказываниях и т.д.).   9. Суточная пропускная способность железных дорог к востоку от р. Одер до нашей границы от Мемеля до Карпатской Украины.   При даче заданий агентуре необходимо учитывать район, в который агент направляется или находится и его возможности по сбору разведданных.   Во избежание провала агентуры и расшифровки нашего интереса к упомянутым вопросам, следует избегать давать одновременно одинаковые задания нескольким агентам.   Все добытые разведывательные данные, по этим вопросам, направлять в 1-е Управление НКГБ СССР.      Зам. народного комиссара   государственной безопасности СССР Кобулов      ЦА ФСБ РФ. Ф.З. Оп.8. Пор.373. Лл. 133-135. Машинопись, незаверенная копия. Имеются пометы." ( Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 531)      _____________________________      Из Приказа Наркома обороны СССР Љ0035 от 10 июня 1941 года   "О факте беспрепятственного пропуска через границу   самолёта Ю-52 15 мая 1941 г." (РИ):      "... 15 мая 1941 г. германский внерейсовый самолет Ю-52 совершенно беспрепятственно был пропущен через государственную границу и совершил перелет по советской территории через Белосток, Минск, Смоленск в Москву. Никаких мер к прекращению его полета со стороны органов ПВО принято не было.   Посты ВНОС 4-й отд. бригады ПВО Западного особого военного округа, вследствие плохой организации службы ВНОС, обнаружили нарушивший границу самолет лишь тогда, когда он углубился на советскую территорию на 29 км, но, не зная силуэтов германских самолетов, приняли его за 277 рейсовый самолет ДС-3 и никого о появлении внерейсового Ю-52 не оповестили.   Белостокский аэропорт, имея телеграмму о вылете самолета Ю-52, также не поставил в известность командиров 4-й бригады ПВО и 9-й смешанной авиадивизии, так как связь с ними с 9 мая была порвана военнослужащими. Командование 9-й смешанной авиадивизии никаких мер к немедленному восстановлению связи не приняло, а вместо этого сутяжничало с Белостокским аэропортом о том, кому надлежит восстановить нарушенную связь..."      (сборник приказов НКО СССР за 1937-1941 годы)      _____________________________      РАСПОРЯЖЕНИЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО СУХОПУТНЫМИ ВОЙСКАМИ ГЕРМАНИИ О НАЗНАЧЕНИИ СРОКА НАПАДЕНИЯ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ   10 июня 1941 г.   На основе предложения, представленного главным командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:   1. Днем "Д" операции "Барбаросса" предлагается считать 22 июня.   2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позднее 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.   3. В 13.00 21 июня в войска будет передан один из двух следующих сигналов:   а) сигнал "Дортмунд". Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;   б) сигнал "Альтона". Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут уже находиться в полной боевой готовности.   4. 22 июня, 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу. Если метеорологические условия задержат вылет авиации, то сухопутные войска начнут наступление самостоятельно.      По поручению: Гальдер      Перевод с немецкого из: DMA Potsdam, H 02.02/10/43, BI.689." (Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 536. )      _____________________________      12-го июня 1941 г. британские газеты вышли под сенсационными заголовками "Гесс в Великобритании и предлагает мир" ("Таймс" от 12.06.1941 г., первая страница).   12-го июня в адрес командующих войсковыми группировками вермахта, сосредоточенными на границе с СССР, уходит шифротелеграмма, в которой доводится содержание распоряжения главнокомандующего сухопутными войсками Германии от 10-го июня в котором назначен срок начала наступления на 22 июня. Она перехватывается и расшифровывается английской службой радиоперехвата, и через несколько дней Сталин узнает о ее содержании из донесения по линии "кембриджской пятерки".   В тот же день, 12-го июня, Сталин разрешил дополнительное выдвижение значительного число соединений сухопутных войск ближе к государственной границе. Решение было оформлено директивой за подписью наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова. И 13-го июня Тимошенко и Жуков подписывают Директивы о введении в действие плана прикрытия для западных округов. Соответствующие Директивы поступили в западные округа 15-го июня.      _____________________________      13-го июня 1941 г. Британское правительство официально подтвердило факт пребывания Гесса на территории Великобритании. Но вопрос о возможности подписания мирного соглашения с Германией комментировать отказывается.   В этот же день разведка погранвойск зафиксировала начало выдвижения германских войск на исходные для наступления позиции, но к концу дня выдвижение войск было приостановлено.   На основе полученных сведений в этот же в Москве заседает ЦК ВКП (б) и правительство СССР.      _____________________________      Вечером 13-го в казармы с укрепрайона неожиданно вернулись оба батальона, оставив там по одной роте. Впервые на моей памяти полк собрался практически полностью. Особенно, если учитывать прибытие на сборы приписного состава из близлежащих областей.   Коридоры первого этажа Арсенала снова наполнились гулом голосов, шагов и отдаваемых команд. Они и до этого особо не пустовали, несмотря на убытие батальонов в Козловичи - в отсеках все еще оставалось не так уж и мало бойцов и командиров моего батальона и тыловых подразделений, приписников. Второй этаж здания жил своей отдельной жизнью, наполненный детскими и женскими голосами членов семей командиров, обитавших в общежитии. Нет, не подумайте чего такого. Например, о том, что решая свои жилищные проблемы, командиры только для себя заняли второй этаж. Здесь тоже были размещены службы полка, например, музыкальный взвод или особый отдел. Но из-за перезаполности крепости частями квартир на всех командиров катастрофически не хватало. Вот и пришлось занять часть этажа для размещения семей. Не жить же им на улице. Но, не смотря на это, здесь все подчинялось армейскому распорядку и правилам - так же, как и в любой воинской части, несли службу дежурные и дневальные, проводились уборки помещений и люди поднимались по тревоге. В общем, текла обычная армейская жизнь.      _____________________________      Из записки бывшего работника аппарата ЦК КПСС В. Г. Толстикова от 20.09.2004 г. к составителям полного собрания сочинений И. В. Сталина:      "... В середине 60-х годов для подготовки документов к 50-летию Октября была создана группа, в которую вошел и я, а также главный редактор журнала "Мировая экономика и международные отношения" Я. С. Хавинсон (он часто публиковался в "Правде" под псевдонимом Маринин)... Как-то в ходе беседы зашел разговор о начале Великой Отечественной войны и, в частности, о Заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года. И Я. С. Хавинсон рассказал, насколько я запомнил, следующее:   "... Перед началом войны я работал ответственным руководителем ТАСС. 13 июня мне позвонили от товарища Сталина и сказали, чтобы я срочно приехал к нему на кунцевскую дачу. Я сразу же выехал. У ворот меня встретил офицер, машину мы оставили, и он проводил меня к даче.   Когда я вошел, товарищ Сталин встретил меня, мы поздоровались, и он усадил меня за стол в зале. Передо мной лежали бумага, ручка, стояли чернила.   Товарищ Сталин сказал: "Пишите, товарищ Хавинсон". Он прохаживался по дорожке вдоль зала, попыхивал трубкой и диктовал. По ходу он заглядывал в текст, сделал две или три поправки. Закончив диктовать, он сказал: "Прочитайте вслух". Я встал и прочитал. Содержание Заявления вызвало у меня, естественно, большое удивление, но я старался этого не выдать. Он как-то или уловил мое удивление или догадывался о нем, остановился напротив меня, внимательно посмотрел и спросил: "Вы понимаете, товарищ Хавинсон, зачем нам нужно такое Заявление?". Я откровенно ответил: "Нет, товарищ Сталин, не понимаю". Тогда он сказал: "Давайте скажем Гитлеру: подумай еще раз, прежде чем начинать!" Попрощались, и я быстро уехал...".      Взято из сборника "Сталин И. В. Cочинения." - Т. 18. - Тверь: Информационно-издательский центр "Союз", 2006. С. 221-223.      _____________________________      Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г.      Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о "близости войны между СССР и Германией". По этим слухам:   1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера, и теперь идут переговоры между Германией и ССС о заключении нового, более тесного соглашения между ними;   2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;   3) Советский Союз, в свою очередь, стал усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границы последней.   Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны.   ТАСС заявляет, что:   1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места;   2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;   3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;   4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемое, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии по меньшей мере нелепо.      _____________________________      13 июня 1941 г. НКИД СССР передал Заявление германскому послу в Москве. Затем, в 18-00 по московскому времени текст Сообщения ТАСС был озвучен и передан в открытый эфир московским радио. В советской прессе Сообщение было опубликовано 14 июня 1941г.   Этим Сталин провоцировал Гитлера на ответ по поводу накопления немецких войск у границы с СССР. А также доводил до Гитлера и "мировой общественности", что слухи, исходящие от англичан о скором нападении Гитлера на СССР не более чем слухи и провокации, направленные на "разжигание мировой войны" и войны между СССР и Германией. И то, что ни Сталин, ни Гитлер "не намерены нарушать" действующих Договоров "О ненападении" и "О дружбе и границах".   Согласно международного "этикета" Гитлер обязан был также рассыпаться в любезностях перед Сталиным и заверить, что никаких коварных планов в отношении СССР не строит и нападать вовсе не собирается. Однако Гитлер ушел в глухое молчание, официального ответа от немецкой стороны не последовало.   И только в дневнике рейхсминистра народного просвещения и пропаганды Й. Геббельса через день появилась запись: "... Опровержение ТАСС оказалось более сильным, чем можно было предположить по первым сообщениям. Очевидно, Сталин хочет с помощью подчеркнуто дружественного тона и утверждений, что ничего не происходит, снять с себя все возможные поводы для обвинения в развязывании войны...".   А накапливание немецких войск после на границе с СССР все продолжалось и продолжалось...      _____________________________      14-го июня нашу дивизию подняли по тревоге. Что она показала? Показала нереальность планов вывода частей из крепости в районы сосредоточения. Согласно планам оперативного развертывания первого эшелона войск Западного Особого Округа и прикрытия ими границы в случае начала боевых действий, части 6-й и 42-й стрелковых дивизий должны были выйти из крепости и занять предусмотренные рубежи севернее, восточнее и южнее Бреста. Прикрыв, тем самым, укрепрайон. Как уже говорилось, основная часть гарнизона крепости размещалась в Цитадели в Кольцевой казарме, которая шла по периметру острова, и выход был только лишь через узкие Брестские (Трехарочные) ворота, а затем предстояло преодолеть еще Кобринское укрепление. Для прикрытия в крепости должны были оставаться стрелковый батальон и артиллерийский дивизион. Все передвижение войск находилось в зоне непосредственного воздействия артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня противника. Крепость оказалась каменной ловушкой для людей, находящихся на ее территории. Это понимали не только командиры, но и рядовой состав.      _____________________________      Из воспоминаний начальника оперативного отдела штаба 28-го стрелкового корпуса Е. М. Синьковского:      "... Вскоре после сообщения ТАСС от 14-го июня я был в крепости в 333-м стрелковом полку. Вместе с командиром полка полковником Д. И. Матвеевым были в подразделениях. Шла обычная боевая учеба. Во время перерыва нас окружили бойцы, задавали вопросы. Один из них, обращаясь к Матвееву, спросил:   - Скажите, товарищ полковник, когда нас выведут из этой мышеловки?   Матвеев что-то отвечал, но чувствовалось, что бойцы не были удовлетворены ответом, они имели свое мнение о целесообразности размещения их полка в крепости...".      _____________________________      Из воспоминаний Л. М. Сандалова "Пережитое" (в июне 1941 года - полковник, начальник штаба 4-ой армии):      "... Осмотр крепости оставил у нас не очень отрадное впечатление. Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создавали для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен был быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот была слишком мала. Чтобы вывести из крепости, находившиеся там войска и учреждения, требовалось, по меньшей мере, три часа.   Мы решили ходатайствовать о немедленном выводе из крепости окружного госпиталя и хотя бы одной дивизии. Кстати, это диктовалось и чисто бытовыми потребностями: войска в крепостных помещениях испытывали тесноту, бойцы спали на многоярусных нарах...   ... За несколько дней до войны по просьбе генерала Попова я еще раз предложил командующему армией поставить перед округом вопрос о выводе из крепости 42-й стрелковой дивизии, но это только вызвало у него раздражение.   - Мы уже писали об этом, - возразил Коробков. Не поддержал меня и находившийся при этом Ф. И. Шлыков.   - О бесполезности еще раз ставить этот вопрос можете судить по аналогии, - заявил он. - Несколько дней тому назад начальник отдела политпропаганды шестой стрелковой дивизии полковой комиссар Пименов послал в Военный совет округа письмо, в котором просил разрешить дивизии занять оборонительные позиции, а семьям начсостава отправиться из Бреста на Восток. И что же? Пименова заклеймили как паникера.   - И с сооружением запасных выходов из крепости ничего не выйдет, - продолжал Коробков. - Работа эта слишком сложна и трудоемка. Ведь вопрос не только в том, чтобы пробить толстые крепостные стены. Запасные выходы из крепости потребуют постройки новых мостов через каналы и крепостные рвы, наполненные водой. Такая работа по плечу лишь саперному батальону, а снять сейчас батальон со строительства укрепрайона никто нам не разрешит. Да и взрывчатых веществ, необходимых для такого дела, у нас, кажется, нет. Давайте спросим у Прошлякова.   Вызванный к командарму армейский инженер-полковник А. И. Прошляков подтвердил, что действительно в армии взрывчатки чрезвычайно мало...".      _____________________________      14 июня 1941г. вышел Приказ НКО о дополнительном направлении в Красную Армию 500 тыс. резервистов. Войска внутренних округов начинают в спешном порядке перебрасываться к западной границе СССР.      _____________________________      Из воспоминаний адмирала Н. Г. Кузнецова, тогдашнего Наркома Военно-Морского флота СССР:      "... В те дни, когда сведения о приготовлениях фашистской Германии к войне поступали из самых различных источников, я получил телеграмму военно-морского атташе в Берлине М. А. Воронцова. Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны. Среди множества аналогичных материалов такое донесение уже не являлось чем-то исключительным. Однако это был документ, присланный официальным и ответственным лицом. По существующему тогда порядку подобные донесения автоматически направлялись в несколько адресов. Я приказал проверить, получил ли телеграмму И. В. Сталин. Мне доложили: да, получил.   Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада. Однако это не мешало проводить проверки готовности флотов работниками Главного морского штаба. Я еще раз обсудил с адмиралом И. С. Исаковым положение на флотах и решил принять дополнительные меры предосторожности...".      _____________________________      По завершении проверки все в крепости вернулось на круги своя. После бани первый батальон убыл на строительство укрепрайона. Вместе с ним уходил и мой взвод. Утром остальные батальоны полка покинут крепость. Второй батальон отправится следом за нами в сторону укрепрайона, а третий - в летние лагеря, что в Северном городке. Но в этот раз батальоны убывали полностью вооруженные, с полным боекомплектом и со всеми средствами усиления.   С первым батальоном все было просто и понятно - им предстояло продолжить свои оборонительные работы. А вот у нас была совсем другая цель. Нам предстояло совершить марш-бросок в район реки Лесной, где найти место для стоянки, развернуть и обустроить лагерь. К тому же, с утра было необходимо подготовить все для моего вливания в батальонный коллектив. Правда, место мне заранее подсказали и тыловики туда уже переместили некоторое количество стройматериалов. А с утра пораньше подвезут и необходимые для сабантуя продукты. Но личный состав об этом пока не знает и с полной выкладкой и боекомплектом дружно шагает по дороге. С каждым своим шагом все ближе приближаясь к заветной цели марша. Уверенный только в том, что командир у них известный чудак на букву "м", самодур и садюга - в субботний вечер сорвал с места и ведет в леса на занятия. А в крепости сегодня танцы, симпатичные девушки и кино...   Не знает взвод о том, что его злой командир завтра после обеда даст им отдохнуть. Служба службой, а отдых тоже нужен. Парни и так почти волком смотрят. Тем более, что завтра последнее мирное воскресенье, а Самуил Абрамович меня в делах пока не подводил.   Пришлось подготовить и утвердить целый план мероприятий на завтрашний день, расписывая что, кого, куда и почему. Посильную помощь в разработке и реализации задуманого мне оказали Жмакин и Бокия. Получилась почти войсковая операция батальонного уровня. А во всем я виноват со своим неумеренным желанием пригласить кроме батальонных сослуживцев еще нескольких знакомых. Не так и много, но все же. Кого? Ну, командование полка само собой. В том числе командира, комиссара, Жмакина, особиста. Еще Потапова, Джиджишвили, Наганова, несколько человек с автобата, пограничников и Сергея Акимова.   С командованием все было понятно. Командир с начштаба были не против. Комиссар тоже был только "за", но с условием - брать с собой и семьи. А вы как хотели? Они неделями не видели своих кормильцев, а тут какой-то зеленый лейтенант их благоверных забирает на целый выходной. Если честно, то и не выходной, и не полный, но все равно важен сам факт. Утром пораньше намечается выход батальонов, посему командиры должны быть со своими подразделениями. Но надеюсь, что они успеют вовремя прибыть к столу, как и члены их семей.   Не позвать Горячих тоже было нельзя. За неделю он прижился настолько, что можно было считать своим в роте и батальоне. Без начальника снабжения полка сабантуя я даже не мог представить. Человек так много сделал для взвода, роты и батальона в целом, что словами даже не передать. А я его не позову? Смешно даже. Джиджишвили и Наганова позвать тоже было нужно, т.к. оба помогали мне в отборе людей во взвод.   Составив список, подошел с ним к комбату. Тот, посмотрев и выслушав мои пояснения, полностью с ним согласился.   Возник вопрос с транспортом - как все и всех доставить на место? Не везти же женщин и детей в полуторках. По совету Руссых пришлось идти на поклон в автобат и просить автобусы. И соответственно звать с собой. Они взяли и не отказались. Выделили два штабных автобуса и полуторку под материалы, посуду, палатки и все остальное.   Погранцов позвать велел сам бог. Когда мы отрабатывали штурмовые мероприятия на полуразрушенном форте Љ1, они к нам пришли поинтересоваться, что вообще у нас происходит. А то граница рядом, а мы тут, не пойми чем, занимаемся. Посмотрели, поговорили, уточнили, обсудили. Сошлись во мнении и договорились встреться еще раз в неформальной обстановке. Чем не повод? Тем более, что мы все равно "стрелково-пограничный" полк и службу несем рядом.   А что про Акимова говорить? Он нашел меня сам. Хотя у меня и были на него планы, но он меня опередил. Произошло это так.   В воскресенье, девятого, взвод вернулся с занятий около восемнадцати часов. Оставив на сержантов личный состав готовиться к ужину, сам поднялся к себе приводиться в порядок. Не успел все с себя снять, как в дверь постучался дежурный по штабу и сообщил, что меня разыскивает сотрудник НКВД. После этих слов у меня душа в пятки ушла. Думаете, у вас она тоже самое не сделала бы? Вот и у меня так же. Свернулась, скатилась на самое дно и там притаилась. Ну, думаю, пришел за мной северный пушистый зверек. Похоже, что я где-то прокололся. Судя по всему, не слабо так. И ведь не скрыться из комнаты. Прыгать со второго этажа высоко, разобьешься, к чертям собачим. Стреляться тоже не выход - не за тем сюда ехал, мог бы и раньше это сделать. Устраивать тут бои местного значения не вариант. И надо ли? А, где наша не пропадала! Сказав дежурному, что я буду здесь, стал быстро одеваться, заодно сунул нештатный наган к себе в карман брюк. Так, на всякий случай, чтобы было. Каково же было мое удивление, когда через несколько минут ко мне ввалился Акимов.   Вот кто бы мог подумать, что ему больше делать было нечего как пугать меня? Явно ведь специально заслал ко мне дежурного, чтобы меня взбудоражить. Гад такой. Так и дал бы по морде лица за такие шуточки. А довольный то какой, так и светится от счастья. Как нажравшийся сметаны кот.   Отпустив дежурного, мы слегка пообщались. Сергей рассказал, что он служит здесь, в Бресте, при штабе 60-го железнодорожного полка. Что они осуществляют охрану железнодорожных станций, сооружений и всех мостов в округе. Что у него отличный командир подполковник Филиппов. А в прошлый раз они ездили по делам на станцию Колодищи, там стоит их бронепоезд Љ60. Что он снимает квартиру в городе и он рад меня видеть вообще и в частности. Я рассказал свои новости, а затем мы вырвались обмывать нашу встречу в город. Правда, пришлось сначала зайти в роту сдать табельное оружие в оружейку - начальник гарнизона запретил командному составу с оружием по городу шляться. Во избежание, так сказать, последствий конфликтов с мирным населением. А то некоторые несознательные командиры по ним стрелять начинают с пьяных глаз...   Взяв извозчика, мы быстро и с относительным комфортом добрались до ресторана на жд. вокзале. Разместившись за столиком, сделали заказ. Вообще-то было интересно побывать в месте, так классно воспроизведенным Дмитрием Полковниковым в его "Опытном кролике". Что ж, литературное описание полностью совпало с действительностью. Да и еда тут в самом деле была очень даже ничего.   Рассказывать, что мы пили и ели, вряд ли стоит. Все было как у всех при встрече знакомых. Посидели, поглазели, выпили, поговорили, обсудили. Пили, кстати, очень умеренно, не то, что некоторые сидевшие за соседними столиками и одетые в такую же форму.   В общем, отлично провели время. Даже немцы, сидевшие через пару столиков, нам не мешали и не смущали. Тем более, что о службе мы больше не говорили, а обсуждали такие животрепещущие темы как женщины, коньяк, музыку и мясо. Между прочим, они, в смысле женщины, были очень даже ничего. Особенно две молоденькие польки, сидевшие за столиком недалеко от нас и строившие нам глазки. Обе симпатичные, стройные, худенькие, невысокие и русоволосые, с красивыми и большими глазами, одетые в однотонные приталенные платья. Похоже, что не только они нам понравились, но и мы им. Поняв, что тянуть нечего, а то другие заберут, мы бросились в атаку. Пригласили девушек потанцевать. В танце познакомились. Их звали Ира и Софья. Я танцевал с Ирой. Разговорились, а затем пригласили их за наш столик. Девушки не отказали. Они обе были учительницами. Жили по соседству, вместе учились в школе, а затем в Варшаве. С началом войны вернулись домой к родителям в Брест. Сегодня решили отдохнуть и пришли сюда, а тут мы такие красивые.   Мы были в ударе. Шутили, осыпали комплиментами, смеялись, угощали дам шампанским и конфетами. Ухаживали за ними напропалую и не без успеха. Девушки не очень хорошо говорили по-русски, но я их понимал практически с полуслова. Пришлось осваивать работу переводчика. И у меня вроде бы даже получалось, причем очень даже прилично. Так что вечер обещал быть с продолжением.   Общую картину веселья в зале портили постные лица немецких то ли железнодорожников, то ли таможенников, то ли вообще почтарей. Я не силен в знании их формы. Если в военной форме еще разбираюсь и могу спокойно сказать звание и род войск, то в остальных плаваю. Не понимаю я таких людей! Пришел в ресторан отдыхать - отдыхай, а не делай пасмурное лицо и не порть людям праздник и хорошее настроение. Хоть мы еще и не враги, но все равно могли бы вести себя приличнее и не так явно демонстрировать свою к нам нелюбовь. А то ведь можете и нарваться. Так что сделайте лицо попроще, ешьте свой ужин, попейте коньяку и дайте людям отдохнуть в приятной обстановке.   У нас все было просто прекрасно. Вечер явно удавался. Мы часто танцевали. И порой ловили завистливые взгляды не нашедших себе спутниц на этот вечер. Особенно от нескольких молодцов в штатском, сидевших за отдельным столиком и достаточно сильно набравшихся алкоголем. Но они реально оценивали свои шансы на успех в общении с нами. Так как упускать своих девушек мы не собирались.   Закончился вечер на квартире у Сергея ожидаемо. Комнатка, что он снимал, была небольшая и чистая. Места для нас четырех вполне хватило. Очень надеюсь, что квартирная хозяйка с утра его не выставит на улицу. Серега предлагал нам остаться у него до утра. Но у меня был запланирован кросс с личным составом и надо было успеть до подъема прибыть в часть. А Ире утром нужно было на работу. Я проводил ее домой, мы договорились еще встретиться и на этом тепло расстались.   Дорога до крепости была не близкая - почти через весь город. Хорошо, что запомнил как добираться. Извозчики на глаза не попадались и я пешочком шел по мощеным улицам ночного города. Благо ночь была достаточно светлая и все прекрасно видел. Несколько раз меня останавливал патруль для проверки документов. Обидеть меня никто не пытался, редкие прохожие, наоборот, шарахались в сторону. Вскоре я был у себя. А утром меня затянуло в водоворот рабочей недели.   После таких приключений и не пригласить Сергея? Да не в жизнь! Так что он был одним из первых в числе приглашенных.   Мои воспоминания прервал помкомвзвода сержант Новиков, сообщивший, что головной дозор встретил выставленный тыловиками "маяк". Марш-бросок удался. Отставших и потерявшихся среди взвода не было. Больных и натерших ноги тоже. На точке тыловики успели подготовить ужин и ночлег. Поужинав, бойцы быстро успокоились и уснули.         15 июня 1941 года, воскресенье. Брестская область.      Утром, после пробежки и завтрака, личный состав приступил к организации полевого лагеря и места проведения сабантуя. Оно было расположено в нескольких сотнях метров от лагеря взвода на большой и светлой поляне рядом с излучиной реки. Тут же был очень неплохой пляж, а чуть в стороне бил ключ с чистой и очень вкусной водой. Кухня разместилась между лагерем и поляной, как бы разделяя их.   Если с оборудованием взводного лагеря все было просто и понятно - поставить еще несколько палаток, дооборудовать нужные места, то на поляне пришлось приложить усилия и делать все вышеперечисленное с нуля. А еще скосить густую траву, натянуть маскировочную и волейбольную сети, расставить столы и т.д. и т.п. И главное, начать подготовку еды и запасти дров.   В обговоренное время прибыла машина от Самуила Абрамовича. Старшей в ней была его жена Фаина Моисеевна. Отчитавшись за привезенные продукты и потраченные деньги, она поинтересовалась: "Вова, может чего не хватает?". Зачем обижать хорошего человека? Тем более, что она привезла все свежее и хорошего качества. Я ей рассказал, что мною задумано и как планируется сделать. Осмотрев поляну и другие объекты хозяйским взглядом, она нашла к чему придраться. Подумав, я понял, что она права и заставил бойцов переделать.   Как хозяин сего безобразия пригласил ее попить со мной чаю. Усевшись за стол и получив в руки большую кружку, Фаина Моисеевна стала делиться со мной новостями, словно я ее родственник или старый знакомый. Периодически переходя с русского на польский и идиш. Судя по тому, что я ее, похоже, очень даже хорошо понимал, Перстень продолжал свое влияние на меня. Она рассказала, что ее дети и внуки благополучно добрались до Смоленска и что там их хорошо встретили. И что в Бресте тревожно ходят слухи о близкой войне, а в городе и пригородах появилось много людей в русской офицерской форме, но не знающих по-русски ни единого слова. Ходят группами по несколько человек, что-то пишут и рисуют. Их видели у железнодорожного вокзала, водокачки, мостов через Мухавец, складов и электростанции. Где квартируют эти люди, никто не знает. Немцы, что ездят по окрестностям и якобы ищут могилы погибших, говорят, что скоро вернуться и выбросят Советы отсюда.   Новости были очень важные. Но Фаина Моисеевна говорить об этом с кем либо, кроме меня, категорически отказалась. Пристально глядя мне в глаза, она спросила: "Вова, а почему Вы скрываете, что Вы еврей?". Честно говоря, я был ошарашен таким поворотом событий.   - С чего Вы это взяли? - ответил я вопросом на вопрос. - Я вроде на него не похож.   - Вова! Я прожила столько лет и таки знаю за жизнь. А Вы меня хотите уверить в обратном? Что я не могу определить еврея от других? Вы не такой, как все окружающие. Есть в Вас что-то не русское. Жили бы Вы в Польше, я бы сказала, что Вы приехали из-за границы. Но Вы и не из НКВД. Вы другой. И не говорите, что это не так! А то я не видела ваших "восточников"! Слишком сильно выделяетесь на их фоне. Единственное, что может быть - это то, что Вы один из нас. И Ваши родители долго были за рубежом. И не смешите меня, говоря, что это не так. А то могу здесь умереть. И Вам же будет хуже. И еще, кто как не еврей может понять идиш?!   Мне пришлось пояснять ей, что я детдомовский и своих родителей не видел и имею склонность к языкам. Поверила она мне или нет, я не знаю. Но больше к этому вопросу мы не возвращались, а снова начали вести разговор о ее детях и их дальнейшей судьбе. Узнав, что у них есть еще родственники, живущие за Волгой, посоветовал им переехать туда. Да и остальным с этим не затягивать. Поблагодарив, Фаина Моисеевна стала собираться домой. Уже садясь в кабину грузовичка, она сказала, что знает о том, что я встречаюсь с Ирой.   - Вова, Вы знаете у нас очень маленький город? Это таки не Варшава, и скрыться в нем от посторонних глаз тяжело. Тем более такому симпатичному молодому человеку как Вы. Вас заметили. И это с одной стороны хорошо, а с другой плохо. Очень многие местные девочки хотели бы Вас иметь своим мужем. Я бы очень хотела, чтобы Вы таки были счастливы. Если бы не это проклятое время, я бы за Вас сосватала свою Казю, но, увы. Вы, Володя, еще очень молодой и главное неглупый человек. Послушайте совет пожилой женщины, будьте осторожны и не спешите. Ира красивая девушка, но она полька. Сегодня для Вас она хорошая, а завтра будет стрелять Вам в спину. Поляки по отдельности приличные люди, но когда их собирается много - хуже не бывает. Я пожила достаточно на этом свете, чтобы так говорить. Мы это по себе знаем. Я, Вам, желаю только добра. И еще напоследок... Посоветуйте своим людям не сдавать часы в ремонт. Обратно они их уже не получат... Заходите к нам, не забывайте, мы вам всегда будем рады.   Захлопнув дверцу кабины, она уехал. А я еще некоторое время раздумывал над всем сказанным. Но долго размышлять мне не дали. Подошедший Новиков доложил о выполненном задании - сразу после завтрака я поручил ему взять несколько человек и провести разведку местности вокруг лагеря. И составить примерную карту района. А то, несмотря на все мои попытки, получить карту в свое пользование я так и не смог. Даже трофейную.   Посмотрев сделанное бойцами, я их поблагодарил и отправил отдыхать. Тем более, что поляну уже в основном оборудовали. Вместе с Николаем мы стали обходить объекты работ и заодно проверять охрану лагеря. Все было в порядке и можно было спокойно принимать гостей. До их появления оставалось еще время. А пока в лагерь прибыли третий взвод моей роты и радисты.   Несколько дней назад, на совещании у комбата было решено подготовить по нашей программе еще один стрелковый взвод роты для того чтобы постепенно сформировать в батальоне роту автоматчиков. Ответственным за подготовку назначили меня, раз это у меня так хорошо получается и я автор этой идеи. Так что теперь в моем распоряжении было больше сотни человек. Расту не по дням, а по часам! Глядишь, так скоро и ротным стану.   Прибывшие стали заниматься своим размещением, а "маркони" установили связь с батальоном. Он уже прибыл на место и разбивал лагерь. Кодированными фразами доложился комбату. Тот подтвердил, что все остается как запланировали и они будут вовремя. Аналогичный ответ поступил и из крепости.   Повара в белоснежных халатах, стараясь изо всех сил, варганили праздничный обед. Запах от готовившихся блюд заполнил все пространство вокруг. Поверьте, было от чего сойти с ума! Над костром жарились небольшие поросята и пяток кур, а в казане млел плов. Часть мяса, укрытая от насекомых мешковиной, лежала в теньке и ждала своей очереди. В большой кастрюле мариновалось мясо для шашлыка. Здесь же рядом, в нескольких ящиках со льдом, дожидались своего звездного часа сливочное мороженное и большой торт для детей, а также водка и коньяк для их родителей. Кроме того стояло несколько бочек с квасом, часть из которых бойцы усиленно старались осушить. И пусть - все равно все не выпьют. Ну, а выпьют - не беда. В ведерном медном самоваре закипала вода для чая. Несколько бойцов делали нарезку сыра и колбасы. Столы, покрытые белой тканью, застыли в ожидании гостей и посуды. Вмешиваться в действия кухонных колдунов я не стал. Зачем мешать специалистам? Каждый должен отвечать за свой участок деятельности.   Вызвав к себе сержантов, сообщил о дальнейшем распорядке дня. Объявил бойцам моего взвода на оставшуюся половину дня выходной. Они это заслужили. Ну, а прибывшие займутся своим размещением и усилят охрану лагеря. Достав из рюкзака пакет с фотографиями бойцов взвода, раздал их с наказом сегодня же всем написать письма и отправить домой. После чего распустил строй.   Вернулся к себе в палатку. Пологи были приподняты и не мешали свежему воздуху приносить с собой ароматы леса. Здесь в лагере, я собирался пробыть всю неделю, что оставалась до войны. Надо было продолжить подготовку бойцов, в том числе научить двигаться в лесу, форсировать реки и иные преграды. Было еще несколько мыслей, требовавших своей реализации. Таких как, например, создать здесь временный склад боеприпасов и имущества, пока есть такая возможность. Неизвестно, как сложится дальнейшая судьба, и где мы будем встречать войну - здесь или в крепости, но лишняя захоронка не помешает. Николай уже подобрал несколько мест и завтра мы займемся их оборудованием.   Хорошо, что большинство бойцов раньше жили в лесистой местности. Тот же Николай Новиков, например, призван осенью прошлого года из Воронежской области, что такое лес знает не понаслышке. Или командир второго отделения младший сержант Ерофеев. Петр из уральских казаков, охотник. Лес знает и понимает. Да и остальные тоже подобрались не пальцем деланные - многое умеют. Так что слегка подшлифую остальных, добавлю немного знаний и умений от себя и можно в бой.   Из головы все никак не выходил разговор с Фаиной Моисеевной. Даже она, человек с которым мы встречались всего несколько раз, смогла угадать во мне чужака. А что говорить об остальных? Для них я ведь тоже чужой. Что для командиров, что для подчиненных. Нормальных дружеских отношений практически не с кем не установил. Даже написать не кому. Слишком я тут одинок. Ни семьи, ни детей. И все мои вещи уместились в ранце. Помру и никому не буду нужен...   Черт, откуда меланхолия у меня появилась? Вроде и повода для этого нет. А мелкие гнусные мыслишки стали показывать свой характер и вылазить из небытия. Расслабился что называется. Нюни распустил. А ну, лейтенант, быстро прекратите комплексовать и мандражировать! Возьмите себя в руки. Все будет хорошо. Жизнь продолжается. История благодаря вам начала меняться. Немного, но все движется вперед. А одиночество... Так это дело поправимое. Вон московский адрес Татьяны столько дней лежит в кармане гимнастерки. Возьми и напиши. Она девушка приятная и умная. Глядишь и ответит. Или Вале. Или Ирине в Тамбов посылку с отснятыми материалами о бойцах крепости отправить? Тем более, что предупреждал ее об этом. И дело это очень важное и нужное для сохранения исторической памяти. Так что возьмите себя в руки и сделайте это нужное дело.   И как после этой команды себя не послушать? Пришлось достать письменные принадлежности и написать письма сразу трем дамам. И заодно подготовить к пересылке пакет с проявленной фотопленкой и готовыми фотоснимками.   Время приближалось к обеду. Пора было запрашивать крепость и батальон. Меня опередили. Ко мне зашел связист и доложил, что из цитадели выехали автобусы и уже скоро они будут у нас. Личный состав расслаблялся - кто купался в реке, кто загорал на бережке. Только огорченные часовые и дневальные по кухне прятались в теньке. Но что поделать? Не я такой, а жизнь такая. Вызвав сержантов и старшего из поваров, выслушал доклад о готовности к встрече. Все уже были наготове. Оставив за себя Новикова, пошел встречать гостей.   Первым приехал Жмакин. Осмотрев все, он одобрил сделанное. Мы с ним по чуть-чуть употребили под легкую закуску. Переодевшись, он пошел купаться, а я направился встречать остальных гостей.   Автобусы с членами семей и командование батальона прибыли практически одновременно. Да и сложно им было разминуться - дорога то к лагерю шла одна. Я был рад, что так получилось. Забота по развлечению своих жен и детей пала на глав семейств. Выбранное место всем понравилось. Дети сразу бросились к воде купаться и загорать. А взрослые, осмотревшись, принялись выгружать из машин какие-то коробки и пакеты. Хотя я и предупреждал, что все заготовил и ничего не надо. Но человеческую натуру не изменишь. Дамы захватили с собой еще своих блюд и солений.   На поляне играл патефон, горел костер, накладываясь дымком на запахи леса. Легкий ветерок играл в деревьях, разнося во все стороны, запах жареного мяса, еды и пряностей. Река манила своей прохладой и золотом песка. Летнее солнышко весело играло в медленно текущей воде. Посреди поляны возвышался стог свежескошенной травы. Был просто сказочный летний день.   Сняв с себя форму и разбившись на группы, прибывшие стали заниматься кому чем нравится и кто к чему склонен. Одни накрывали на стол, другие присоединились к купающимися или гоняли мяч. Третьи, во главе с Джиджишвили и остальными грузинами, стали готовить шашлык, обещая угостить всех настоящим ШАШЛЫКОМ, а не просто жареным мясом. Им можно было верить, судя по тому, как они шустро управлялись с мясом, приправами и шампурами.   Народ развлекался и наслаждался отдыхом.   Из всех находившихся здесь командиров только я один оставался в военной форме. Мне еще рано было присоединяться к отдыхающим - нужно встречать остальных. И они не заставили себя долго ждать. На "Эмке" прикатили командир и начштаба, а почти следом за ними подъехал и Сергей с незнакомым мне старшим лейтенантом.   Сергей, извинившись за то, что заранее не предупредил о дополнительном госте, представил своего спутника: "Михаил, командир взвода в моем полку". Оказалось, что его взвод охраняет в Бресте мосты через Мухавец - "Ковель" и "Вулька". Я был только "за" присутствие парня здесь. Подошедшему Нестору представил новых гостей и попросил их развлечь.   Вскоре появились и оставшиеся гости. На машине погранотряда приехали комиссар с Горячих и погранцы: политрук комендатуры Жуков и начальник 9-й заставы лейтенант Кижеватов. Их семьи вместе с семьями старшего лейтенанта Михайлова и начштаба комендатуры Перова приехали раньше на автобусах.   Тут как раз повара пригласили всех за стол.   Потом был "сабантуй" с его застольными речами, пожеланиями, тостами, игрой в мяч, купанием. Шашлык, плов, мясо на вертеле удались на славу - все уплетали за обе щеки, только за ушами трещало. Был концерт художественной самодеятельности, пели песни хором и индивидуально, играли на гармони и гитаре. Всем было хорошо и весело. Особенно детям, наевшимся торта и мороженного, напившимся лимонада и кваса, накупавшимся и набегавшимся на свежем воздухе. От них не отставали и взрослые. Запас спиртного быстро сокращался. Хотя многие пили вино и пиво.      _____________________________      Лежа на песке и наблюдая, как в воде развлекаются их подчиненные и члены семей, командир и комиссар полка не спеша разговаривали.   - Хорошо, что мы сегодня такой праздник устроили! И сюда своих вывезли. А то "женсовет" уже ругаться приходил.   - И к тебе тоже?!   - А ты как хотел, чтобы только ты один с ними разбирался? И мне приходится. У меня вон дома свой женсовет сидит. Все сразу высказывает. И о хорошем, и о плохом. О плохом почему то чаще. Ты случаем не знаешь, почему?   - Устали наши женщины по казематам в одиночестве сидеть. На волю захотели. Сюда вон с какой радостью поехали, все свои вещи и домашние дела побросали. Да и детям тут куда вольготнее, чем по коридорам и казармам бегать.   - Гончар тебе ничего не говорил, насколько он тут лагерь расположил?   - Пока Седов со своими здесь будет. А вообще-то, закидывал мысль, что пока батальон в лагерях, неплохо было бы и семьи здесь держать. До лагеря рукой подать. Да и спокойнее тут. Свежий воздух, река. Бытовые условия очень не плохие. Кормежка тоже дай бог.   - Это ты прав. Молодцы тыловики! Хорошо все сделали!   - А они то тут причем? Это Седов с Бокерия все сделали. А Карп с Гончаром им помогали.   - Ага, вот в чем дело. Все равно молодцы.   В это время к ним, блестя капельками воды, подошли Жмакин и секретарь партбюро полка старший политрук Почерников.   - Вы чего это тут просто так лежите, косточки на песке греете словно старые коты? Нет, чтобы как все в воде плескаться! Вода просто парное молоко. Дети вон даже не вылезают из нее, - обратился к командиру Жмакин.   - Да вот лежим, наслаждаемся спокойствием, - ответил Аношкин. - Получаем удовольствие, глядя на вас. Думаем, кого поощрить за организацию такого вот мероприятия.   - Я как раз это хотел предложить. Жены вон от счастья млеют. Дети не нарадуются. Народ расслабляется и по-тихому водку пьет, - поддержал разговор Почерников. - Главное что без шума и мордобоя.   - Вот мы и думаем, Иван Михайлович, кому спасибо сказать, что нашу с тобой работу на себя взял, - сказал Аношкин. - Ты как думаешь, Карп Степанович?   - А что тут думать? Седова и Бокерия. Они все и организовали. Особо лейтенант, - ответил воентехник 1-го ранга, - с людьми общаться умеет, со всеми контакт наладил. Все выбил, а для этого талант нужен. Мне бы его к себе в службу. Тогда бы полк как сыр в масле катался. Верно вам говорю!   - Ну, вот, еще один губы на него раскатал! Парень на месте. Вот пусть и служит. У нас тут с комиссаром на него виды есть. В августе у нас рота освобождается, на нее и пойдет.   - Тоже дело. Вы по лагерю не ходил?   - А что? Что-то не так? Я так, только одним взглядом и осмотрел. Жена с детьми задергали - расскажи да покажи им все.   - Да нет, все отлично оборудовано. Я с Владимиром тут все обошел и посмотрел. Лагерь разбит правильно. Все, что необходимо есть. К организации охраны вообще вопросов нет. Со всех сторон посты. Да так, что сразу и не заметишь.   - Это хорошо, Карп. Правильно. Безопасность превыше всего, - сказал Почерников. - Я тут вот что хочу сказать, товарищи командиры. Может нам сюда и остальные семьи привезти? Место хорошее. До мужей рядом. Пусть они тут на свежем воздухе, как в санатории отдохнут.   - А что, правильная мысль! - поддержал секретаря парторганизации Жмакин, - все, что надо тут есть. А что не хватает, подвезем.   - Думали мы с командиром уже над этим. Пока еще не решили. Тут же сколько проблем сразу возникнет! Не задумывались? Размещение, питание, снабжение, медпомощь. И это еще далеко не все.   - С размещением проблем нет - палатки у нас в резерве есть. Нужно будет, можем еще дополучить. С питанием вопрос тоже решаемый. По котловой норме обеспечим всех. С вопросом снабжения - проблем нет. Сделаем все что надо. Постельное белье, подушки и матрасы есть. Столовые приборы, тарелки, кружки свои пусть возьмут. Нет, так со склада выдадим. Тут надо то человек на сто всего. Договорюсь с "Военторгом", они сюда автолавку будут присылать. Медпомощь здесь есть.   - Все ты уже продумал, Степанович, - сказал командир. - Тогда ответь мне на вопрос - как ты в случае чего их отсюда вывозить будешь? И чем?   - Вот и я о том же! Хотя, с другой стороны, в крепости они куда в большей угрозе, чем здесь в лесу. Командиры меньше нервничать насчет семей будут, - поддержал командира комиссар.   - Лучше всего было бы сделать здесь или рядом полевой склад, скажем боепитания. При складе часть транспортной роты разместить. Они в случае чего и семьи эвакуировать смогут. Заодно и охрану усилят, - ответил Жмакин.   - Если так, то я не против, - согласился Матвеев. - Надо только с Руссаком и Гончаром это обсудить и внести изменения в планы. Я так понимаю, что все выполнение ляжет на плечи Гончара и его батальона?   - Почему же. У нас второй батальон должен отправиться на лесозаготовки. Вот пусть заодно и здесь поработает. Да и полковую школу надо вывести в поле. Давно пора казарму у них подремонтировать. Думаю, они тоже не откажутся помочь здесь все организовать. А Седов, раз у него все так хорошо получилось, за всем присмотрит. Заодно здесь пока за коменданта побудет, - предложил Почерников.   - Правильно! Карп, давай завтра начинай завозить сюда все необходимое. Я дам команду Гончару, чтобы тут сделали как надо. А ты, Николай Иванович, возьми на себя разговор с женсоветом. Да подумайте с Иван Михайловичем о программе развлечений для женщин и детей.   - Сделаем, - ответил Аношкин.   Обсудив еще несколько вопросов, Жмакин и Почерников пошли к своим уже заждавшимся семьям.   - Хорошие у нас люди, комиссар, - сказал командир полка. - Не успели мы с тобой задуматься, как они приходят сразу с готовым решением.   - Что верно, то верно. Скоро дойдет до того, что мы дома будем сидеть пиво пить, а в полку все без нас будет решаться. Тут ко мне с провокационным вопросом подходили.   - Это с каким же?   - Как насчет эвакуации семей в связи с угрозой войны?   - Давно это было? И что ты им ответил?   - Вчера. После политинформации по заявлению ТАСС. Ответил, что вопрос правильный и своевременный. И что мы не хотим войны с немцами. А если что, то мы их... А по семьям сам знаешь. Это категорически запрещено обкомом партии - вдруг самовольное действие может быть неправильно истолковано местным населением.   - Так мы ведь фактически это и сделаем. Не боишься прослыть паникером?   - Нет. Черт не выдаст, парт. комиссия не съест. Да и разве это эвакуация? Это коллективный выезд на природу. Именно так и буду отвечать, если спросят. Завтра в политотделе дивизии расскажу о проведенном мероприятии, заодно предупрежу о следующем. Думаю, что за это ругать не будут. И паникерами нас с тобой, Дмитрий Иванович, никто не объявит. Главное - наши люди успокоятся. И нам с тобой спокойнее будет. Ну, а дальше посмотрим. Ты как считаешь, я прав?   - Прав. Я с тобой полностью согласен. Случись, что отсюда эвакуировать на восток людей куда легче будет, чем из крепости. Так что я с тобой, комиссар. Одной мы веревочкой связаны.   - Раз такое дело, может и вправду по пивку? И искупаться не грех. И нашим женщинам надо внимания уделить, а то они совсем заскучали в теньке смотря на остальных.   - Верно. Я вот, что думаю, надо будет ориентировать народ на выезд после обеда 20-го. Как раз будет пятница. Женщины без спешки соберут с собой необходимое, в том числе тревожные чемоданчики. Да и тут все сорганизуют.      _____________________________      15-го июня 1941г. реакции на заявление ТАСС от Британского и Германского правительств не последовало...      _____________________________      Из телефонного разговора Вали и Кати, состоявшегося вечером 15-го июня 1941 г:.      - Валя! Здравствуй, как ты? Все в порядке? Скажи пожалуйста, что с Владимиром? Есть сведения от него? Где он? Когда появится? Он срочно нужен. С ним срочно хочет поговорить Главный редактор!   - Катенька, здравствуй! У нас все отлично. Володя, пока не нашелся. Как что будет сразу сообщу...      _____________________________      С наступлением темноты никто из присутствующих ехать в крепость не захотел. К тому же, еды и алкоголя оставалось еще более чем достаточно. Детей уложили спать в палатках и устроили танцы под светом керосиновых ламп и яркой луны. Затем пили чай с вареньем и пирогами. Спать легли поздно.   Бойцам тоже достался кусочек веселья - праздничный обед и ужин с большим количеством жареного мяса. Зря я им, что ли, брал свиную тушу? А так же бочку кваса и немного пива.   Если коротко подводить итоги дня, то всем понравилось. Были неоднократные пожелания командованию проводить такие выезды регулярно. А то жить в полутемных, с вечно горящими лампочками, казематах всем надоело. Командование обещало подумать над этим вопросом. Постепенно народ стал расходиться по палаткам и вскоре на поляне никого не осталось. Лишь парные патрули периодически обходили ее, контролируя периметр.   Когда все угомонились, ко мне подошел Сергей. Его сослуживец Михаил сильно устал и лег в моей палатке, а вот нам спать совершенно не хотелось. Днем хоть и сидели рядом, особо поговорить не удалось - приходилось постоянно прерываться то на одно, то на другое. Выпивали понемногу и оба были, в общем-то, трезвыми. Потом, когда пошли гонять мяч и купаться, стало совсем не до беседы. И только сейчас настало время поговорить.   Достав из ранца припасенную бутылочку коньяка и подхватив на кухне немного закуски, мы пошли к реке. Сев на одну из поставленных на берегу лавочек, стали периодически прикладываться к принесенному с собой, продолжая начатый ранее разговор. Говорили в основном о девушках, об обстановке в городе и слухах о возможной войне. Оба были людьми военными и достаточно трезво оценивали происходящее вокруг. Слишком много циркулировало слухов в городе среди жителей о войне и в скором приходе немцев. Сошлись на том, что это все неспроста и что-то будет. И похоже в ближайшее время. Не мог же я ему в открытую сказать, что через неделю начнется война! Я еще со своей головой дружу. Вот и сидели, играли в мозговой штурм. Вопрос был еще интересен тем, что касался непосредственно нас и нашей службы. Сергей знал, чем я занимаюсь. А вот мне так и осталось непонятным, что собственно он делает у себя в части и какую должность занимает. Но уточнять я не стал. Зачем? Захочет сам расскажет.   В ходе беседы я рассказал о возможных действиях немецкой стороны в случае конфликта или их провокации. Что одной из главных задач немцев будет захват неповрежденными мостов и железнодорожной станции для организации переброски войск и тяжелой техники на нашу сторону и дальше.   - Я это знаю. Мы для того и существуем. Чтобы этому помешать.   - То-то я смотрю у вас один взвод на два моста...   - Ты о Мише что ли? Так они рядом. И одного взвода для охраны вполне хватает. Кроме того, мосты от границы находятся далеко.   - Далеко? Я бы так не сказал.   И я рассказал о том, как мосты можно захватить диверсионной группой переодетой в нашу форму и не допустить их уничтожения. Заодно поделился информацией Фаины Моисеевны.   - И какой из этого выход?- спросил Сергей.   - Усилить и ужесточить охрану. Другого выхода не вижу. И уничтожить их при первой же возможности.   - Это все так. Но вот сделать это вряд ли получится. Людей не хватает.   - У всех такое положение. Но согласись, что это надо сделать. И еще, помнишь, когда мы с тобой в ресторане были, рядом немцы сидели?   - Помню. По-моему железнодорожники. И что?   - Так вот. Я их не очень хорошо понял, но они говорили про какие-то провода, что наши тянули к мосту через Буг. Слышно было не очень хорошо, но достаточно разборчиво. Это случаем не о вашей системе подрыва говорили?   - Кто его знает?- пожимая плечами, ответил Сергей. Видно было, что информация его заинтересовала. - Там насколько я знаю, телефон в ДОТ проводили, могли видеть.   - Прости, тут я тебе не помощник. Что слышал, то и сказал, а вот решать уже вашему командованию. Если ты это ему передашь.   - Передам, так, на всякий случай. А то вдруг что. Мы уже давно за ними смотрим. Эти "железнодорожники" от шпионов совсем не отличаются. Идет такой по перрону, а ногу словно на плацу ставит. Немцы они чистюли известные. Но все равно, рабочего человека всегда видно, а у этих руки другие. Пальцы чистые. Да и выправка военная, словно лом проглотил. Даже и не прячут ее. Рабочие так не ходят, я то уже присмотрелся к ним. Среди них тоже бывших хватает, но эти явно не из рабочих. И взгляд такой оценивающий. За информацию спасибо. Я командиру доложу, может что придумает. Ты Ирину давно видел?   - Давно. Как с тобой были в ресторане, так больше и не встречал...   Так разговаривая, мы допили коньяк и отправились спать. Утро оно конечно добрым бывает редко, но дело надо делать...         16 - 17 июня 1941 года. Брестская область.      Утро понедельника для меня началось, как всегда кроссом. Только в этот день он был по пересеченной местности и со всей необходимой выкладкой. По маршруту нас вел Новиков, который проложил его так, как я и просил. Через лес, буераки, овраги и ручьи. Несмотря на все тяготы, никто не отстал и не сломался. Похоже, втянулись. Новиков показал мне длинный и широкий овраг, в котором вполне можно было организовать стрельбище, а на поляне рядом с ним штурмовую полосу.   По возвращении в лагерь меня ждал разговор с командованием полка в лице комиссара. Оказывается, позавидовав членам семей нашего батальона, командование решило здесь сделать временный лагерь и для остальных семей. Чтобы они могли отдохнуть с детьми на свежем воздухе. Я назначался комендантом этого цирка. Мне поручалось все здесь подготовить и обеспечить необходимым к 20-му июня. После чего мы с ним сели составлять список этого самого необходимого. Перечень получился объемным, но вполне реальным. Комиссар обещал все предоставить. Мне же оставалось только взять под козырек и пообещать сделать все в лучшем виде.   Спросите, какая польза от этого? Отвечу - посмотрите, ради интереса, фильм "Брестская крепость". Там есть кадры гибели членов семей командиров в своих домах и казематах крепости. Только туда не вошло то, что выжившие в крепости в дни обороны, позже были расстреляны немцами. А тут есть такая возможность спасти людей! Когда мы обговаривали выезд на природу, была такая мысль. Но как ее озвучить? А тут само командование пришло к варианту - вывезти семьи подальше от крепости. Надо будет только продумать, как и куда их эвакуировать. А то, похоже, это ляжет на мои хрупкие плечи. Но я даже готов доплатить из своего кармана, чтобы вывезли всех гражданских из крепости.   Дальше были разговоры с Гончаром, Руссых и Жмакиным о том же. Мы быстро пришли к взаимопониманию. Затем был завтрак и отъезд гостей. Все тепло друг другом прощались кто до вечера, а кто и до конца недели. В семейном лагере оставалось десяток женщин и примерно столько же детей. Вечером к ним вернуться мужья. А пока они собирались загорать и купаться.   Выделив команду для подготовки мест под установку новых палаток и дежурную смену по лагерю, направился с остальными на занятия к облюбованному оврагу. Там мы провели весь день. Оборудовали стрельбище и штурмовую полосу. Учились движению по лесу, действиям групп снайперов, ориентированию на местности, изучению оружия, преодолению препятствий. Вроде бы знания неплохо усваивались под товарищеский смех и шутки над неудачниками. Нам бы иметь еще с пяток раций - было бы вообще класс. Но где их взять?   В лагерь вернулись к ужину. Поручив личный состав сержантам, обошел лагерь и с дежурным обошел "женский городок". Там все было хорошо и сделано на совесть. Места под палатки подготовлены. От бурьяна и веток освобождено и выровнено еще несколько площадок. Все палатки окопаны. Заготовлены дрова для кухни и лагеря. Выкопаны ямы под туалеты, мусор и душ. Сделаны коновязи, лавочки и столы. На это ушли остатки стройматериалов. А новых еще не привезли. Жалоб и просьб пока не поступало и всего хватало. Но долго так продолжаться не сможет. Дети есть дети, а только купания и прогрева на солнышке для них мало. Нужны подвижные игры, занятия и "веселуха". С этими мыслями я вернулся к себе в палатку.   Вызвав сержантов, обсудили сложившуюся ситуацию. Пришлось выделить несколько бойцов, ранее учившихся в педучилищах, для "хороводов" с детьми. Заодно пусть займут детей подготовкой к эвакуации. Научат через лес маршрут прокладывать, санитарию соблюдать и в лесу выживать. А девочкам, что постарше, организовать курсы медсестер. И обязательно их матерей к этому привлечь. Такие знания по жизни всегда пригодятся.   Наше совещание прервал дежурный, доложивший о прибытии повозок транспортной роты.   Командир транспортной роты старший лейтенант Семен Марков сообщил, что на подводах доставили боеприпасы для склада боепитания и продукты. Пришлось выделять людей для разгрузки. Пока она шла. Семен сказал, что часть подвод с ездовыми оставит в моем распоряжении для организации эвакуации семей и просто на всякий случай. Так что моего полку прибыло. Был просто цирк, а стал цирк с конями!   Но это был не последний сюрприз на сегодня. Прибывшие к своим семьям командиры сообщили, что к женам нашего батальона хотят присоединиться семьи из погранкомендатуры и автобата. Виной этому был рассказ женщин, побывавших здесь. Остальных он впечатлил, ну те и насели на своих мужей с просьбой договориться о поездке к нам в лагерь. Нашему командованию отбиться от этого не удалось, а может оно и не хотело, прекрасно понимая подоплеку. По большому счету это была скрытая эвакуация семей из зоны возможного конфликта.   Неужели такая малость, как поездка в лес на пьянку уже меняет историю? Или просто нужен был повод, а его не было? Или никто не догадался его придумать? Или просто боялись прослыть паникерами? В крепости на начало войны жило около 300 членов семей командиров. С началом войны командиры первым делом пытались спасти их, а уж затем бежали в свои части. И попадали под огонь немцев, прорвавшихся в крепость. Они массово гибли, а бойцы, оставшись одни, не могли оказать достойного сопротивления. Если все получится, как задумано, то командиры отсюда прямиком рванут в батальоны, выведенные из крепости, не беспокоясь о судьбе своих родных. А вот это было уже интересно.   Ладно, это все в будущем. Поживем, увидим. И вообще, может быть я не в своей реальности. И война здесь не начнется утром 22 июня? Хотя, пока никаких крупных изменений в истории я не вижу. Что толку сейчас определять та или не та реальность? Скоро сам все увижу. Сейчас у нас есть настоящее, и мое дело подготовиться к приему кучи женщин и детей. Да заодно заняться подготовкой к их эвакуации. Кроме этого, мне еще нужно решить вопрос о том, кто и как их будет развлекать. Лучший выход из этого - найти чьим заботам их поручить. Выделенным парням и с той кучей детей, что сейчас в лагере работы выше головы хватит. А когда прибудут остальные, то вообще заплачут от горя. Так что срочно нужен инженер человеческих душ в ранге батальонного комиссара или хотя бы политрука. Пусть они этим профессионально занимаются. У меня своих задач много и я их до войны решить не смогу. Личный состав только притирается, стреляет из рук вон плохо, в лесу ходят, как стадо медведей - слышно за пару километров. Хорошо, хоть тактику действия малыми группами более или менее освоили, а то бы вообще дело дрянь. Да, научились друг друга прикрывать. Да, чуть-чуть стало получаться действовать в помещении. Сначала граната по низу, а затем, после ее взрыва, сами. Но все равно еще работать и работать. А тут еще чужие женщины на мою голову. Нашел себе головную боль.   Чем? Хотя бы тем, как я их всех отсюда эвакуировать буду. Имеющихся повозок, что здесь есть, мне на всех не хватит. Все равно их заберут для доставки припасов в батальоны. С учетом действия авиации и артиллерии противника неизвестно, сколько из них вернется обратно. Пешком женщины и дети далеко не уйдут и попадут под раздачу. Нужен любой автотранспорт, но лучше приспособленный для перевозки людей. А с этим вопросом надо идти к командиру или начштаба. Ведь должна же быть запланирована техника для эвакуации семей. Так что сюда ее ко мне и желательно с большим запасом топлива. Да таким, чтобы хватило до Минска или еще дальше. Нечего ей в крепости без толку гореть, экологию нарушать или на немцев работать.   Вообще-то заниматься эвакуацией людей мне бы не хотелось. Безусловно, сохранить семьи задача важная. Вывести в безопасное место и обеспечить эвакуацию мы, конечно, сможем... Но я же ведь совсем не для этого готовил своих бойцов! Муторное это дело, я вам скажу. И главное, далеко не самое простое. Нужны документы для вывозимых людей, заверенные командиром, документы на транспорт и сопровождающих. Продукты на время в пути, теплые вещи, постельные принадлежности, медикаменты, горючее, да и еще многое другое. Наконец кто-то вообще должен определить район эвакуации, где потом семьи искать. Нет, пусть этим кто другой занимается и голову ломает. Думаю, такой найдется, если хорошо поискать. Я же помогу чем смогу, подскажу и покажу. Если к печатной машинке доступ дадут, напечатаю нужные документы и вручу каждому. Вот только большего не просите. Не хочу! Может я соскучился по свежему запаху напалма по утрам, ласкающему ухо свисту мин, густым басам артобстрела! А то попасть в 41-й год и не повоевать... Не правильно это. Наше дело здесь стоять и врага бить, а не в тыл дам и детей сопровождать. С этими мыслями я и уснул.      _____________________________      16-го июня 1941г. Британскому правительству передано официальное заявление МИД СССР с просьбой прокомментировать сообщение прессы Великобритании от 12 мая 1941г.   НКО СССР направило в войска Приказ не поддаваться на провокации.      _____________________________      Следующий день почти ничем не отличался от предыдущего. Были те же пробежки, стрельбы, занятия по тактике и оружию, метание гранат, отработка действий в лесу, в помещении и по преодолении преград, тренировка работы в составе пар. Мне показалось, что у бойцов стало получаться значительно лучше. Мы оборудовали стрельбище, сделали штурмовую полосу. Все как обычно.   Было и отличие. Утром, до нашего убытия на занятия, меня успел перехватить Самуил Абрамович, приехавший на машине с молодым человеком, представившимся Михаилом. Кстати, внешностью Михаил больше смахивал на немца, чем на еврея. Они привезли первую партию нагрудников, изготовленных по моему образцу и сумки для их переноски. Остальные должны были быть готовы к концу недели. Внешне нагрудники практически не отличались от образца. Правда надо отдать должное, сделаны были культурнее или аккуратнее что ли. Боевые свойства нагрудников мы проверили на стрельбище. Показатели меня вполне устроили, да и бойцов тоже. Многие прониклись идеей о необходимости нагрудников в бою.   Кроме этого Самуил Абрамович привез маскхалаты. Их как раз хватило на все снайперское отделение, ну и у меня в запасе осталось несколько на всякий случай. Позднее должны привезти еще. А самое вкусное Абрамович оставил на последок. То, что я так долго искал и чего мне так не хватало. Карту. Отличного качества, подробную, польскую, чистую, цветную, масштабом 1 : 300 000, изготовленную польским военным институтом географии в 1937 году. Листы карты охватывали всю территорию до старой границы. Короче, мечты сбываются. Заплаченных денег она стоила. Теперь хоть будет понятно, куда и как двигаться и где что находится.   Рассматривая полученную карту, ради интереса поинтересовался, можно ли еще найти пару таких экземпляров. И получил положительный ответ. Только вот за них просили не деньги, а продукты питания длительного хранения: тушенку и крупы. В реальных количествах. Поторговавшись для вида и немного сбив цену, я согласился. И уже в качестве прикола спросил: "А нельзя ли достать карты до Москвы?". Вам надо бы было видеть лицо Самуила Абрамовича. Это было что-то с чем-то! Оно несколько раз поменяло свой цвет с нормального на бледный, потом на красный, и затем в обратном порядке. То, что он при этом говорил себе под нос можно перевести примерно так - чего я молчал раньше? По его словам за деньги и продукты в Бресте можно достать все. Было бы только желание. Не все было захвачено немцами и русскими, кое-что еще приватизировано другими и хранится от чужих глаз. И они не прочь сделать гешефт. В общем, о цене мы договорились довольно быстро, заодно решив вопрос с заказом на продукты для личного состава. Я отдавал свой "тушняк", а вместо него мне должны привезти свежее мясо, закупленное на мои деньги. Консервы это не плохо, но свежее все же лучше. Да и немцам меньше достанется. Обо всем договорившись, я отправил Самуила Абрамовича с Новиковым грузить продукты. И остался с Михаилом одни на один, уж слишком явно он этого хотел.   Михаил меня предупредил, что обратился ко мне только из-за рекомендации Самуила Абрамовича. Но он не в курсе темы нашего разговора, так как считает, что Михаил мне хочет предложить сделать небольшой гешефт. И уже запросил для себя процент за участие. Бизнес, ничего больше. Почему именно ко мне? Из-за характеристики, что мне дали. А она, по сравнению с другими, достойная. Затем он рассказал мне немного о себе.   Он житель Варшавы, учился в университете на юридическом факультете. Уехал оттуда, когда началась война и немцы подошли к городу. Там у него остались родители и любимая девушка. Слава богу, они живы. Его родители раньше были русскими подданными и были активными членами "Бунда". Он сам член молодёжной организации "Цукунфт" и был в отряде самообороны. Застрял в Бресте по болезни, квартирует у знакомых. Возвращаться назад в Варшаву после оккупации города немцами не стал, посчитав, что под "советами" будет спокойнее. Сейчас, когда уже всем ясно, что скоро будет война, он хотел бы посоветоваться со мной: "Куда бежать и на что рассчитывать?".   На столь откровенный вопрос я ему дал такой же ответ. Врать не имело смысла. Иначе очень многих из них вместе с нашими пленными потом расстреляют здесь же неподалеку в старых фортах. Он меня понял и поблагодарил. Сообщил, что часть общины, точнее те, кто помоложе уже покидает свои дома и уезжает на восток и Украину якобы на учебу. А он является руководителем небольшой группы молодых евреев, что хотят сражаться с немцами. И если война начнется, то они уйдут в леса и будут их бить. Место, где мы находимся это одна из площадок для сбора отряда. И именно он ее посоветовал для нас. Затем, попросив у меня карту, нанес на нее несколько точек, сказав, что это базы поляков из "Союза Возмездия", руководимых правительством из Лондона. Что это они нападают на наших бойцов и командиров. В последнее время они запасаются оружием, боеприпасами и советской формой. А так же описал, как к ним добраться и назвал ориентиры. Одна из таких баз находилась всего в пяти километрах от нас. Данные о базах точные и неоднократно проверенные из надежных источников. Часть поляков находится там, а остальные живут в поселках поблизости от баз или в окрестностях Бреста. Пояснил при этом, что он сам не против поляков. В Польше до войны евреи составляли до 40% всего населения страны. В принципе, их народы жили мирно, но поляки сейчас считают евреев просоветскими. И, если будет такая возможность, уничтожат их. Кроме того, поляки ненавидят русских больше чем немцев. Они пойдут на союз с ними и будут делать все, чтобы напакостить нам. А это чревато для всех. Так местные националисты, узнав про лагерь для семей командиров, с началом войны непременно попробуют его захватить или уничтожить. Немцам такой рычаг давления на гарнизон крайне желателен. В этом я с Михаилом был согласен полностью.   Общаться с представителями органов НКВД Михаил категорически отказался, сказав, что знает о судьбе тех, кто ранее был в "Бунде". Тем более зная евреев-командиров, служивших в крепости. Интересно, чем они ему не угодили?   Еще раз, повторив и записав в блокнот ориентиры польских баз, договорившись продолжить знакомство, мы простились на дружеской ноге. Михаил пообещал через пару дней приехать еще раз для обсуждения возможных совместных действий и привезти еще новостей.   Проводив гостей, я засел за карту. Только тут я понял, что меня смущало в нашем разговоре. Мы говорили по-польски, а я этого не заметил. Порой Перстень меня напрягает и пугает. Так и инфаркт заработать можно. Не дай бог, кто из бойцов слышал наш разговор и стукнет особисту. Весело будет всем, а особенно мне. Интересно, за кого меня принял Михаил? Неужели за английского шпиона? Вот будет прикольно, если он попадет к ребятам из НКГБ и сдаст меня как агента иностранной разведки! Тогда меня точно раскусят. Хотя бы, потому, что я не знаю многого из жизни реального Седова. Ну, да будем надеяться на лучшее. Так говорите, у вас, Михаил, есть отряд готовый сражаться с врагом? Это конечно хорошо, но как им воспользоваться? Над этим надо подумать и очень хорошо.   Новости, принесенные Михаилом, были далеко не такими однозначными, какими казались на первый взгляд. О "Союзе Возмездия" (Związek Odwetu) мне приходилось читать. Это польская организация занимающаяся разведкой и диверсиями. И входила эта контора в состав "Союза вооружённой борьбы", того что потом превратится в Армию Крайову (Armia Krajowa). То есть в вооружённые формирования польского подполья, действовавшего в пределах довоенной территории Польши. С нами у них отношения неоднозначные. В той истории, что я знаю, мы с ними то дружили, то воевали. Здесь и сейчас они против нас. До 1943 года такими и останутся. Будут наши и еврейские партизанские отряды бить и под раздачу немцам подводить. После освобождения территории Белоруссии от захватчиков вернуться к прежнему - наших убивать. Я лично не хочу, чтобы это повторилось. Сейчас органы НКГБ - НКВД их гоняют везде, где только получится. Поляков, уличенных в участии и помощи "Союзу вооружённой борьбы" этапами в Сибирь гонят. Вон только в "Бригитках", тюрьме, что в крепости, их больше двух тысяч должно сидеть. И до войны всех отсюда отправить не удастся. Даже расстрелять не успеют - охрана с немцами сражаться будет. Немцы, с захватом Кобринского укрепления, их из крепости выведут. В Брестской тюрьме поляки на охрану нападут и разбегутся по городу "восточников" убивать и грабить. Потом часть из этих поляков наравне с немцами в вермахте против нас воевать будет.   Что я в этой ситуации могу предпринять? Самое простое сообщить особисту и погранцам. Вот только, кто мне эти сведения в клювике принес? Сослаться на Самуила Абрамовича? Можно, тем более, что Горячих инфу от него уже представлял. Но первая, же проверка принесет мне еще одну головную боль и уже не вымышленную. Тогда что предпринять? Сообщить все равно придется. Сами же с теми силами, что у меня есть, эту базу вряд ли возьмем. Спросите почему? Отчет очевиден, если слегка пораскинуть мозгами.   Основной боевой единицей у поляков был взвод. Значит на базе, если она там есть, может находиться по максимуму до пятидесяти человек. Или не намного меньше. В большинстве своем офицеры и унтер-офицеры старой польской армии, с неплохой воинской подготовкой, имеющие опыт боевых действий, как с немцами, так и с нашими. Во всяком случае, стрелять точно умеют. На вооружении у них в основном стрелковое вооружение, натасканное и заныканное еще из польских складов, собранное на полях боев и отобранное у наших. Да и англичане им оружие сбрасывали. Возможно, готовясь к нападению, немцы тоже отметились, подбросив полякам оружия и боеприпасов. Есть ли у них тяжелое вооружение? Буду считать, что есть. Думается, что парочка пулеметов по минимуму в загашнике найдется. И минометы тоже. По идее, там все должно быть подготовлено к обороне и организованному отступлению. Значит, возможны и минные поля. Просто так они не сдадутся, огрызаться будут не по-детски. Без лишней спешки покинут базу через запасной выход, предварительно уничтожив десяток-другой, а то и больше, атакующих. Уйдут и даже рукой не помашут. Потом начнут еще больше наших резать, упиваясь своей безнаказанностью. Для блокировки района нахождения базы нужно не менее батальона, хорошо подготовленного и натасканного на ловлю бандитов. И где его взять? Наличие в Бресте такого подразделения сомнительно. Если только 132-й отдельный конвойный батальон НКВД. Но он должен быть в разъездах и караулах. Значит, привлекут ближайшее воинское соединение. Из таковых в округе только мы. А у меня тут необстрелянные и не подготовленные пацаны. Кидать их в бой в таких условиях не имеет смысла. Проще здесь пристрелить, хоть мучиться, ожидая медпомощи, не будут.   Что тогда, с учетом всего вышесказанного, делать мне?   Для начала немедленно усилить охрану лагеря, удвоив посты, и иметь под рукой дежурное отделение в штурмовой форме, постоянно готовое к бою. Сделать это надо, так чтобы об этом никто не догадался. Ни наши польские соседи, ни в семейном лагере.   Во-вторых, нужно сообщить информацию Горячих. Дмитрий Ильич, надеюсь, не затянет с ответом. Самодеятельность мне тут разводить тоже не к чему. Она приведет лишь к потерям личного состава и свертыванию лагеря для семейных. А этого не надо, пусть лучше до войны здесь на свежем воздухе побудут, себя поберегут. Возможно, в Управлении НКГБ по Брестской области есть свое штурмовое подразделение. Тогда мы в сторонке постоим, поможем мальца, поучимся, как надо делать. А если такого нет, то постараемся реализовать все то, чему учились прошедшие дни.   Ну, а в-третьих, надо организовать разведку в направлении базы поляков. Там обязательно кто-то должен ее охранять и следы своего пребывания они оставили по-любому. Вот их мы и поищем, изучим систему охраны и безопасности. Я сам с удовольствием пробегусь, разомну косточки. Заодно потренируемся. Вдруг там пустышка и это информация Михаила просто ложь для поднятия своей ценности? Правда, непонятно зачем ему тогда все это? Глупость. Не об этом думаю. Раз ее указали, значит она там есть.    Кого взять в рейд? Пару человек наиболее подготовленных из числа бывших охотников с собой любимым во главе. В придачу прихватить еще отделение снайперов для огневой поддержки. Заодно посмотрим, как парни себя поведут, чему научились. А то всякое может быть. Неизвестно, как они себя покажут в реальной обстановке. Учеба учебой, а бой это совсем другое. Времени на все про все у нас не более суток. Почему столько? Здесь мы с учетом прибытия тыловиков четвертые сутки. Это значит, что местные уже все знают и если задумали напасть, то их можно ждать в ближайшие сутки-двое. От своей базы им сюда двигаться часа два максимум. Днем нападать не будут - охрана заметит. А вот в сумерках или ночью следует ждать гостей. Поэтому и надо их опередить пока не поздно. Наведаться к ним самим в гости.   Вызвал к себе Новикова, Ерофеева, командира снайперского отделения сержанта Пряхина и помкомвзвода 3-го взвода старшего сержанта Кожанова. Пока они собирались, составил подробное донесение Горячих и отправил с посыльным в крепость.   Собравшимся сержантам рассказал о польских диверсантах в нашем тылу и возможной угрозе нападения. Мне было важно оценить их реакцию на это. И они меня не подвели.   - Товарищ лейтенант, когда выходим?- спросил Николай Новиков.   - Тут, Коля, спешить нельзя. Волну поднимать, тоже не следует. Все надо делать тихо и осторожно. Поступим так. Ты, Петр, отберешь с собой еще пару-тройку человек из нашего взвода. В том числе расчет пулемета. Из тех, кто лучше лес знает и двигается потише. Тебя это тоже касается, Михаил. Готовь свое отделение с нами на выход. Пойдем вместе. При необходимости поддержите огнем отход нашей группы. Наша с Ерофеевым группа проведет разведку. До вечера понаблюдаем со стороны, пока точно не узнаем, что это враги. Ничего другого предпринимать не будем. Возьмите на всех пайки, боеприпасы, индпакеты, штык-ножи, веревки и маскхалаты. О цели и задачах группы ни слова. Остальным не надо ничего знать. Просто я веду вас в тренировочный рейд. Все ясно?   - Так точно, товарищ лейтенант!- почти хором ответили Пряхин и Ерофеев.   - Молодцы. Вбейте себе в голову, что это не учения. Возможно в нас будут стрелять, стараясь убить. Если в ком нет полной уверенности, пусть останется здесь. Тут тоже работа найдется. Пойдут в следующий раз. Давайте бегом к себе собираться. Построение на выезде из лагеря через полчаса. Вопросы? Раз нет, то выполняйте.   - Ты, Николай, останешься здесь на хозяйстве за меня, - обратился я к Новикову. - Основной задачей для тебя будет организация его охраны и обороны. Не грусти ты так. На тебе задача сложнее, чем у нас. Женщин и детей от врага защитить. И это надо так сделать, чтобы они наших приготовлений не заметили. Одно из отделений в полной боевой готовности в качестве резерва здесь держи. Часовых и секреты удвой. Сообщение в полк я отправил. Когда прибудет Горячих, ему все расскажешь и покажешь. Всех, кто вокруг лагеря появятся, аккуратно задерживать и доставлять в лагерь для разбирательства. Содержать здесь под охраной. Ими я или Горячих будем потом заниматься. Лучше перебдеть, чем пропустить врага. Радиосвязью пользоваться в крайнем случае. Если будут вызывать - я на занятиях. Что еще надо сделать, я тебе попозже объясню. Вопросы у тебя ко мне есть?   - А что с остальными бойцами и женщинами делать? - спросил Новиков.   - С остальными бойцами, не занятыми в охране, старший сержант Кожанов Николай Тимофеевич выйдет на занятия. Внешне все должно идти по распорядку. По пути туда и обратно усильте бдительность. Делать так, как учил. На стрельбище тоже усильте охрану. Бдительности и организованности побольше. Вам понятно?   - Так точно.   - Кожанов, если вопросов нет, можете быть свободными. А ты, Николай, слушай внимательно. Женщинам ничего рассказывать не надо. Нечего панику разводить раньше времени. Просто культурно попроси без лишней надобности с территории лагеря не выходить. Мы вчера говорили насчет занятий по медицинской подготовке, вот пусть на них и посидят. Или изучите с ними оружие - сборку и разборку. Пообещай для желающих устроить в ближайшие дни стрельбы. Если возникающие вопросы сам решить не сможешь, жди меня или Горячих. Я думаю, он к обеду появится. В рейде мы будем до вечера. Связь держим через посыльных. Вот тебе примерная схема нашего движения.   - А может я с вами, Владимир Николаевич? В лагере младший сержант Малов вполне справится. Василий парень грамотный. Все сделает в лучшем виде.   - Нет, Коля, ты здесь нужен. Я только тебе могу тут все доверить и не дергаться, зная, что ты здесь. Так что останешься ты здесь. Это решено. Давай иди, отправляй ребят на занятия. Мне еще самому собраться надо.   Хотя, что собираться? Форма на мне, автомат и бинокль вон висят, револьвер на месте, ременная сбруя с подсумками тоже. Ненужные листы карты спрятать в ранец, а нужный лист с собой в планшетку. Что еще? Глушители и маскхалат. Хотя войну устраивать я и не планировал, но случаи всякие бывают. Вот и все. Посидел еще немного в палатке, рассматривая карту и собраясь с мыслями. Затем пошел к месту сбора группы.   Лагерь жил своей жизнью. Часовые грустили на своих местах. Повара отмывали котлы, а Кожанов уже увел своих на стрельбище. Светило солнце, тихо текла вода, день обещал быть жарким.   У шлагбаума, что перекрывал дорогу на выходе из лагеря, меня ждали бойцы, отобранные в рейд. Построив личный состав, Ерофеев доложил о готовности к маршу. Передо мной стояли четырнадцать человек, отобранных командирами отделений. Проверять все ли бойцы взяли с собой не стал. Зачем? Для этого есть сержанты. Надеюсь, мелочная опека с моей стороны им не нужна. Не могу же я их контролировать все время. Не маленькие. Опыт, какой никакой у них есть. Научатся со временем собираться как надо. А забыли, так что ж, теперь в рейд не идти? Определив порядок движения, мы тронулись в путь. Вполне вероятно, что поляки следят за нами. И выход нашей группы могли срисовать. Поэтому решил не идти сразу к базе. Сначала двинемся по дороге в сторону крепости, а потом свернем в лес. Есть там один неплохой для этого поворот. Заодно проверим несколько точек, где я бы сам разместил наблюдателей, беря лагерь и дорогу к нему под контроль. Таких я наметил пять.   Метров в пятистах от лагеря мы нырнули с дороги в лес. У большой поваленной сосны встали на стоянку. Выставив охранение, надели маскхалаты и снарядили магазины. Собрав сержантов, рассказал о своей задумке и показал на карте предполагаемые места расположения наблюдателей. Чтобы не таскаться всем кагалом и не тратить попусту времени, решили направить к ним для проверки по несколько человек во главе с сержантами и снайперами. Тем более, что такие пары уже есть и в достаточной мере сработались друг с другом. Проведя инструктаж личного состава и поставив задачи каждой паре, вручил им маршрут движения. А отправил их на разведку. Со мной в резерве остались расчет пулемета и одна из снайперских пар.   Время тянулось медленно, словно застыло на месте. Вообще тяжелая это ноша ждать возвращения отправленных тобой, возможно на смерть, людей. Вроде бы и волноваться особо не зачем. Ну, сбегают, посмотрят, потренируются. По большому счету точки то так только на карте и есть. Может и нет там никого, все ведь делается так, на всякий пожарный случай. А все равно... Ждешь, накручиваешь себя, тратишь кучу нервов. Вдруг они там что не так сделают? А если там кто есть? Не дай бог, вспугнут. Или еще хуже влипнут во что-нибудь. Погибнуть не должны. Но кто его знает? Эх, лучше бы сам пошел.   Все сомнения и тревоги пропали, когда стали возвращаться назад первые пары.   С первых трех точек вернулись достаточно быстро. На них никого не было и следов присутствия людей ни на точке, ни вокруг нее, не нашлось. В принципе, я так и думал. Меня больше интересовали точки расположенные на перекрестке дорог, что на съезде в лес и та, что находится недалеко от семейного лагеря. Туда пошли "лесники" Ерофеева. И именно оттуда пока не было сообщений. Чтобы занять своих парней, достал карту и мы стали уточнять маршруты движения групп и ориентиры.   Наконец прибыла пара от перекрестка дорог. Красноармейцы Максимов и Одинцов оправдали мои ожидания. Хотя доклад их и не принес мне особой радости. Там обнаружили следы пребывания группы людей в течение нескольких дней. Более точно сказать было не возможно. Парни там все перепахали носом и глазами. Нашли припрятанную кучу окурков и отходов жизнедеятельности. Окурки свежие, максимум день прошел. Место хорошее и для наблюдения, и для засады. Рейд прекращал быть томным. Значит, мои выводы были правильными и за нами кто-то следил в эти дни! Весело...   Отсутствие наблюдателей на перекрестке говорит лишь о том, что они вычислили время проезда наших командиров в лагерь и обратно. Выставляться пост будет ближе к вечеру или рано утром. Вполне вероятно, что именно там планируется нападение на командиров для захвата оружия. Оставлять сейчас там засаду на поляков не имело смысла. Лучше поближе к вечеру проверим еще раз. Попросил ребят накидать план местности и ориентиры для остальных. Кто его знает, как все дальше пойдет. Наша сеть дала первые результаты. Рыбка еще не поймана, но уже известно, где она бывает.   От Ерофеева все еще не было вестей. Время как резина тянется и тянется. Скорее бы они появились... Сомнения опять начали поднимать свою голову. Мелькнула мысль свернуть стоянку и идти к ним навстречу. Но я ее отогнал. Можем банально разминуться в лесу. Пусть он и не такой густой, но все же лучше не рисковать и дождаться их здесь на месте. Неизвестно какой дорогой они будут возвращаться. Так что дождаться их надо по-любому. Результат у них должен быть. Хоть какой, но должен. Они лучшие, кто есть у меня, и у них все должно получиться. Так медитируя, успокаивал себя. Когда терпение подошло к концу и я собирался уже дать команду на сборы, появился запыхавшийся от бега красноармеец Метелкин Дмитрий Александрович. Напарник Ерофеева.   - Товарищ лейтенант, нашли. - запалено доложил он. - Трое их там, все с оружием. Совсем рядом с тем место, что вы на карте показывали. Сержант Ерофеев за ними остался смотреть, а меня за вами послал.   - Понятно, молодцы. Отдышись пока, только воды не пей, - видя как Метелкин, тянется к фляге, сказал я. - Походи лучше, успокойся. Так, бойцы, собираемся. Автомат и вещмешок вон у Дмитрия возьмите - пусть отдышится.   - Не товарищ лейтенант. Я сам. Сейчас отдышусь.   Бойцы подскочили со своих мест и, не дожидаясь команды, построились. Порядок движения остался прежним. Только Ерофеева в головном дозоре сменила пара снайперов. Метелкин шел вместе с ними и показывал направление. Замыкали нашу колонну Пряхин и пулеметчики. По лесу двигались быстро, стараясь не шуметь. В небольшом заросшем кустарником овраге Дмитрий остановился и, дождавшись меня, пояснил, что скоро место, где нас должен ждать Петр.   - Тут рядышком тропочка есть, а потом высотка с соснами, а ниже по склону кустарник. Вот там он должен быть. Поляки подальше будут. Хорошо спрятались. Там холмик небольшой весь в кустарнике. Вот они на склоне и залегли, - сказал он. - Мы их сразу то и не нашли. Тут на тропке след от велосипеда есть, вот по нему мы на них и вышли. По оврагу дальше метров через двести они по нужде ходят.   Дождавшись Пряхина, оставил его за себя. Дал команду его отделению рассредоточиться, занять круговую оборону и приготовиться к бою. А сам, взяв с собой Метелкина, Максимова и Одинцова, перебегая от укрытия к укрытию и максимально стараясь не нарушать спокойствие леса, двинулся к Ерофееву. Петр ждал нас там, где его оставил Дмитрий. Видя нас, он пальцами показал направление на позицию поляков. Осторожно, ползком приблизившись к нему, посмотрел в указном направлении.   Около невысокого заросшего кустарником холмика вольготно расположились трое. И мирно отдыхающими на свежем лесном воздухе они точно не были. Одеты кто во что горазд, но с явно милитаристким уклоном. У двоих были поношенные польские военные мундиры при гражданских брюках, заправленных в сапоги. Третий был в гражданском костюме и в неизменных сапогах. Из головных уборов - пилотки. На портупеях закреплены подсумки, а у того что в гражданском еще присутствовала и пистолетная кобура. Рядом с ними лежали винтовки. Гранат и ножей видно не было. Но это еще ни о чем не говорило, могли лежать в карманах или вещмешках. Один из поляков, накрывшись пологом плащ- палатки, прислонившись к сосне спиной, дремал. Второй несколько в стороне от остальных, разобрав винтовку, чистил ее. Третий, тот, что в гражданке, лежа на плащ - палатке, что-то рассматривал через бинокль. Короче картина маслом - "охотники на привале". Это без сомнения были те, кого мы искали.   От нас до них было метров десять-двенадцать. Приблизиться ближе можно, но пришлось бы очень постараться - была высокая вероятность того, что наше присутствие обнаружат. Самое простое было их просто перестрелять и не заморачиваться с "языком". Но он нужен по-любому. А тут их сразу три. Молодые, спортивные, внешне подтянутые. Возможно тренированные. Не сказать, что сильно здоровые, хотя и не хиляки. Наибольшую для нас угрозу представлял только наблюдатель. Остальные расслабились, вон даже поспать решились, нападения не ждут. Тянуть время, наблюдая эту идиллию смысла нет. Вдруг кто еще появится со стороны и нас обнаружит. Закрепил глушитель на Нагане. Аккуратно достав из кармана блокнот, задал своим парням только один письменный вопрос: "Возьмем?". Хотя можно было его и не задавать, видя азартные огоньки в глазах парней. Те согласно закивали головой. Жестами распределили по бойцам, кто кого будет брать. И молча, бросились на врага...   Нам все удалось. Схватка длилась не больше минуты. Боем это назвать было сложно. Тот, что чистил винтовку, бросил ее на землю и попытался скрыться в зарослях, но был остановлен моим выстрелом из Нагана в бедро. А затем, получив от Метелкина удар в спину прикладом автомата, свалился на землю и тонко стал подвывать. "Гражданский" попытался одновременно вскочить, подхватить с земли винтовку и дослать патрон в патронник. И это у него почти получилось, но Максимов подсечкой и ударом автомата уложил его обратно. Третий, поняв, что дело пахнет керосином, схватив винтовку, попытался откатиться в сторону и скрыться за стволом сосны. Но получил удар ногой по телу и стволом автомата по лицу от Ерофеева. Мы с Одинцовым контролировали обстановку вокруг. Через пару минут потревоженные нашим появлением и шумом свалки птицы успокоились и снова стали порхать с ветки на ветку.   Обыскав, связали руки пленным и забили им рты их же пилотками. Пусть помучаются. Максимов хозяйственно собрал оружие и накидки. А Метелкин выкатил из кустов велосипед. Не пропадать же добру, в хозяйстве пригодится. В качестве трофеев нам досталось три маузеровских карабина, несколько гранат "Ф-1", два пистолета - "ТТ" и "Вальтер", пара штык-ножей, три немецкие металлические фляги, немного патронов, старенький бинокль и три вещмешка с разной бытовой мелочевкой и продуктами. В бинокль, с места, где лежал "гражданский", было отлично видно расположение гражданского лагеря. В том числе и полевая кухня.      _____________________________      17-го июня 1941 г. Великобритания от комментариев сообщений прессы от 12-го мая 1941 г. воздерживается.      _____________________________         Сообщение НКГБ СССР И. В. Сталину и И. В. Молотову      N2279/м 17 июня 1941 г. Сов. секретно      Направляем агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина.      Народный комиссар   государственной безопасности СССР В. Меркулов      Сообщение из Берлина:      Источник, работающий в штабе германской авиации сообщает:   1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время.   2. В кругах штаба авиации сообщение ТАСС от 6 июня воспринято весьма иронически. Подчеркивают, что это заявление никакого значения иметь не может.   3. Объектами налетов германской авиации в первую очередь явятся: электростанция "Свирь-3", московские заводы, производящие отдельные части к самолетам (электрооборудование, шарикоподшипники, покрышки), а также авторемонтные мастерские.   4. В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия. Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится уже на венгерских аэродромах.   5. Важные немецкие авиаремонтные мастерские расположены: в Кенигсберге, Гдыне, Грауденц, Бреславле, Мариенбурге. Авиамоторные мастерские Милича в Польше, в Варшаве - Очачи и особо важные в Хейлигенкейль.   Источник, работающий в министерстве хозяйства Германии, сообщает, что произведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений "будущих округов" оккупированной территории СССР, а именно: для Кавказа - назначен АМОНН, один из руководящих работников национал-социалистической партии в Дюссельдорфе, для Киева - БУРАНДТ - бывший сотрудник министерства хозяйства, до последнего времени работавший в хозяйственном управлении во Франции, для Москвы - БУРГЕР, руководитель хозяйственной палаты в Штутгарте. Все эти лица зачислены на военную службу и выехали в Дрезден, являющийся сборным пунктом.   Для общего руководства хозяйственным управлением "оккупированных территорий СССР" назначен ШЛОТЕРЕР - начальник иностранного отдела министерства хозяйства, находящийся пока в Берлине.   В министерстве хозяйства рассказывают, что на собрании хозяйственников, предназначенных для "оккупированной" территории СССР, выступал также Розенберг, который заявил, что "понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты".      Верно: Начальник 1 Управления НКГБ Союза ССР Фитин      АП РФ. Ф.З. Оп.50. Д.415. Лл.50-52. Имеется резолюция: "Т[овари]щу Меркулову. Можете послать ваш "источник" из штаба герм[анской] авиации к еб-ной матери. Это не "источник", а дезинформатор. И. Ст[алин]". Подлинник." (Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 570.).      _____________________________      Отослав за остальными Метелкина и выставив охрану, занялся предварительным допросом пленных. Помогали мне в этом Ерофеев и Максимов. Разведя пленных в разные стороны, начал с раненого. Жалеть я никого не собирался. Чем меньше останется в живых, тем лучше - реже в спину будут стрелять. О чем и сообщил ему на нормальном русском языке. Пленный сделал вид, что ничего не понял. Но мой русский шовинизм совершенно не впечатлился его непониманием, а занялся делом. И свершилось чудо! Оказывается среди поляков много знающих русский язык, если не в совершенстве, то во всяком случае понимать и, главное, говорить на нем могут. Сначала пленный кричал, что-то об ошибке, о том, что он вообще тут не причем, а честный местный пейзанин, пошедший на охоту и т.п., и т.д. Я его послушал пару минут, так для интереса, В другое время возможно даже поговорил с ним о славянской взаимопомощи и вопросах гуманизма, но сегодня как-то совершенно на это не был настроен. Вместо слов слегка надавил на больное место. Это помогло и болезный начал "петь". При чем хорошо так "пел", что я еле успевал записывать. Обо всем что знал, о том и рассказывал: о базе, связниках, членах и командовании группы. К возвращению Метелкина и остальных в блокноте появилось немало заполненных мелким почерком страниц. Оставалось только проверить сведения у остальных.   Легко ли это мне далось? Да как вам сказать... Особо не вспотел, несмотря на яркое солнце и теплую погоду. Записи пополнились и уточнились. Запирающихся не было. Нет, некоторые несознательные пытались, конечно, показать свой великопольский гонор, но быстро сдулись. Боль, она ведь отрезвляет, а обещание лишить некой важнейшей части мужского достоинства с прикосновением к этому самому достоинству остро заточенной стали, быстро прочищает мозги и улучшает память.   Сведения были очень интересными и ценными. В районе стрельбища находилась еще одна группа наблюдателей, переместившаяся туда утром с перекрестка дорог. Именно их следы нашли Максимов и Одинцов. На базе оставалось еще шесть человек во главе с командиром, остальные жили по домам. Связь с ними поддерживали связные. В принципе, на этом можно было бы и закончить наши похождения. Но мое беспокойство вызывала вторая группа и ее нахождение у нашего учебного места. Ведь большой сложности устройство минной ловушки не имеет. А установка на маршруте движения взвода нескольких растяжек или немецких прыгающих мин много времени не займет. Не знаю как у поляков со шрингминами, но гранаты у них точно есть. Так что придется по горячим следам брать и вторую группу. Тем более, что до вечера их никто не хватится и с проверкой не придет.   Собрав сержантов и старших пар, обрисовал им сложившуюся обстановку. Решение было, думаю, вам понятным. Парни словили кураж и останавливаться на достигнутом не собирались. Брать и точка. Выслав вперед для разведки две пары наших "егерей" - Ерофеева, Максимова, Одинцова и Метелкина. С остальными занялись пленными и подготовкой засады. Сделали из поляков подобие бабочек и положили их в кустиках дышать свежим воздухом через тряпочку, под надзором оставшихся в засаде четырех человек. Затем мы двинулись к стрельбищу. Идти было не далеко.    Шли мы неторопливым размеренным шагом, с соблюдением всех мер предосторожностей, давая возможность разведке найти поляков. Тем более, что как их искать пленные рассказали.   На полпути нас перехватил Метелкин. Поляков нашли, было их пять человек. Нашли случайно, заметив сидящего на дереве человека с биноклем. Второй в качестве часового контролировал окружающую обстановку. А остальные, расположившись в сторонке среди подлеска, развлекались игрой в карты. На вооружении у них винтовки и ручной пулемет MG-34. Оставив группу на месте, в сопровождении Дмитрия передвинулся к разведке.   "Егеря" разместились среди молоденьких сосенок. Ерофеев подсказал куда смотреть. До поляков было не более пятидесяти метров. В бинокль было хорошо видно картежников, залегшего на высотке часового, а среди ветвей наблюдателя. Со стрельбища доносились редкие выстрелы. Брать еще пленных, в общем-то, не имело смысла. Все, что надо, мы узнали. Да, поляки нас слегка обманули с количеством находящихся здесь, но возможно они сами всего не знали. Так что можно дать возможность потрудиться снайперам. Послав Метелкина за остальными, остался наблюдать за поляками.   На четверых у нас было три бинокля. Захваченный у поляков я отдал Максимову. А у Ерофеева был свой, один из тех, которыми нас снабдил Самуил Абрамович. Наблюдая за поляками, я все больше убеждался в своем решении просто исполнить их. Взять, как первых трех не получится. Эти парни нечета первым. Постарше, организованнее, боевитее что ли. Форма хоть и поношена, но содержится в порядке. Оружие отложено в сторону, но в пределах досягаемости. Пулемет в любой момент готов открыть огонь. Да и организацию несения службы построили правильно. Раньше, чем мы успеем подняться в рывке, часовой на высотке откроет огонь, давая возможность остальным занять оборону. У того, что на дереве хоть и не видно оружия, но никто не гарантирует, что оно у него отсутствует и не закреплено на ветвях. Чувствуется опытная рука. Побеседовать бы с их командиром. Ну, да ладно, не получится переговорить и бог с ним, потом на небе побеседуем. Лучше не рисковать. Не настолько мы круты, чтобы в открытую бороться с такими волками.   С прибытием снайперов приступили к выполнению плана. Раздав ребятам глушители, распределили цели. Говорят, хороший снайпер может в течение часа удерживать батальон, но сейчас нам требовалось просто подавить возможные огневые точки.   Парни и глушители не подвели. Выстрелы были не слышны. Вот на высотке дернулась и опала голова часового, а затем обвис на ветке наблюдатель. А парни уже били картежников. Промахов я не заметил. Настала и наша очередь поработать ногами. Под прикрытием снайперов и пулеметчиков мы бросились вперед. Одинцов с Метелкиным к высотке, Максимов к наблюдателю, а мы с Петром к картежникам. Ни на высотке, ни у дерева правки не потребовалось. Кстати, у наблюдателя на ветке была закреплена снайперская винтовка. Из трех картежников еще живыми были двое. Третий тот, что был рядом с пулеметов не жилец. На всякий случай, проконтролировал его, а то вдруг очнется из небытия, кто их поляков знает. Отбросив от раненых оружие, обыскали. О сопротивлении речи не шло, слишком тяжелы были раны.   По месту боя бродили мои парни, собиравшие трофеи и сносившие в одну кучу убитых. Снайпера контролировали все вокруг. А я занялся допросом пленных. Допрос длился не долго. Они лишь подтвердили ранее узнанное. В принципе, они мне были больше не нужны, да и особистам тоже. И я отпустил их на дальние дороги. Занятые своими делами бойцы вроде бы этого не заметили.   Вскоре ко мне с докладом подошел Ерофеев. Мы стали богаче на четыре маузеровских винтовки, в том числе одной снайперской, три пистолета, десяток гранат, мешок тротила, взрыватели, пулемет, ранцы с барахлом, металлические фляжки.   Что ж улов неплохой. Правда делиться придется. Это святое. Что покажем особисту? Маузеровские карабины, часть патронов и гранат. "ТТ" придется сдать, номерной как никак, понятно, что с нашего сняли. А вот пулемет, я вам ребята не отдам... Чем больше пулеметов будет у меня, тем лучше. И патронов побольше к нему оставить. "Снайперка" во взводе пригодится, ее вроде никто и не видел кроме "егерей", а они молчать будут. Тротил и взрыватели нам тоже пригодятся. Оставшиеся пистолеты, штык-ножи и фляги пойдут сержантам и снайперам, что участвовали в рейде. Да и остальное барахло во взводе применение найдет. А чтобы никто лишних вопросов не задавал, придется "Вальтер" сплавить особисту. Себе еще найду. Надеюсь, на базе у поляков будет, чем поживиться. Есть у меня уверенность, что мы туда пойдем.   Здесь нам больше делать было нечего. Собрав личный состав, предупредил всех о неразглашении наших подвигов. Не зачем раньше времени шум поднимать. Разделил трофеи среди бойцов. Оставив в засаде пару Максимова, двинулись на стрельбище. На подходе нас встретил Кожанов, оповещенный часовыми. Успокоив его, послал в лагерь за подводой Метелкина. Он парень шустрый, быстро все сделает. А с остальными продолжили занятия. Прерваны они были лишь возвращением Метелкина с подводой. Вместе с ним прибыл и особист с несколькими бойцами без знаков различия, вооруженных автоматами.   Идя следом за подводой, я доложил Дмитрию Ильичу о наших успехах и добытых сведениях. На месте польской засады он воочию увидел результаты. Здесь же я передал предназначенные особосту трофеи, трупы и блокнот с показаниями пленных, за которыми были посланы бойцы Горячих и сержант Пряхин в качестве проводника. Заодно Пряхин должен снять засаду и вернуть своих людей в лагерь.   Тут до меня дошло, какую глупость сотворил! Надо было заставить бойцов подготовить показания вместо того, чтобы проводить занятия. А теперь их тряс особист, допрашивая в теньке по одному. Хотя может оно и к лучшему? Ведь любому ясно, что мы ни о чем не договаривались и, по идее, это должно сильно повысить доверие к моим показаниям. Пока опрашивали остальных, я, прислонившись спиной к сосне, тоже занимался литературным творчеством - составлял рапорт и схемы. Закончив с бойцами, Горячих принялся за допрос поляков. Помогали особисту его бойцы. Точнее все наоборот. Это Дмитрий Ильич помогал им с допросом пленных, перепроверяя записи в моем блокноте. И они явно с этим преуспевали, работая четко, точно, слаженно и предельно жестко, Что сказать о них? Грамотные люди, есть чему поучиться. Очень не хотел бы я оказаться у них в руках! Закончив с поляками, Горячих прочитал мою писанину. А затем улыбнулся и сказал:   - Молодец! Все правильно сделал. Я, честно говоря, не ожидал таких результатов. Когда твою записку получил, думал, что ты ограничишься только разведкой. А вы не только ценные сведения добыли, но и бандитов уничтожили. Эта группа, причастна к нападениям на наших бойцов и командиров в городе. На будущее, постарайся без самодеятельности. Лучше меня дождись!   - Тянуть нельзя было. Они, похоже, за нами несколько дней уже следили. Могли в любой момент напасть.   - Я тебя не виню. Знаешь такую поговорку: "победителей не судят"?   - Знаю.   - Вот ты и есть победитель. Кстати, а где ты так допросы вести научился?   - Я и не учился. Просто пошел по пути наименьшего сопротивления. Смотрю, ваши ребята тоже не церемонятся.   - Твоя, правда. Тем более, что это бандиты, взятые с оружием в руках. Ты зачем раненых пленных добил? Я посмотрел - они бы и так не выжили.   - В бою добил. Решил не рисковать. Кто его знает, чтобы они сделали? Вдруг у них гранаты с собой были, и они решили бы себя вместе с нами подорвать.   - Эти могли. Польские националисты, диверсанты хреновы. Крови нашим товарищам они много попортили, стреляя из-за угла и совершая диверсии. Им еще в сентябре 1939 года их генерал Ровецкий предписывал: "...исполнять специальный приказ по проведению массовых диверсий и организации партизанского движения в тылу у Советов". А вы молодцы, прикрыли эту лавочку!   - Так ведь не всех же! Там у них еще люди остались.   - Да, пока не всех. Но это дело времени. Как себя чувствуешь? Как бойцы? Что дальше делать собираешься?   - Все в порядке. Парни боевые. Что Родина прикажет - выполним. Хотелось бы принять участие в ликвидации бандитов.   - Вот и я о том же. Пленные показали, что сегодня ночью на базе должен собраться весь их взвод. Порядка сорока человек. Есть задумка одним ударом там всех накрыть. И твой взвод к этому делу привлечь. Тем более, что вы как раз к штурмовым действиям готовились. Так что, для вас, это будет работа по профилю.   - А как же семейный лагерь? Сил для охраны останется мало.   - Не беспокойся об этом. К ночи сюда прибудут остатки вашей роты. Вот они и займутся охраной. Готовь людей. Убитых здесь закопайте, везти в город не имеет смысла. Пленные их опознали. Трофеи я с собой заберу. За подарок отдельное спасибо. То, что во взводе себе из трофеев оставил, пока не свети. Потом чтобы все как следует через склад оформил! Понял? Мы сейчас пленных забирать не будем. Пусть здесь под охраной побудут, а то вдруг кто их по дороге увидит и опознает. Вечером вернемся, тогда и заберем с собой.    В это время к нам подошел, вытирая руки платком один из бойцов Горячих.   - Дим, там раненый концы отдал. Так что его можно ко всем остальным. В город повезем?   - Нет, я лейтенанту уже дал команду их здесь похоронить. Познакомьтесь - сержант Государственной Безопасности Шаров Виктор Григорьевич, старший группы из Управления НКГБ по Брестской области. А это командир взвода моего полка лейтенант Седов Владимир Николаевич. Вечером вместе работать будете по банде, - представил нас друг другу особист.   - Ясно. Тогда мы здесь закончили. Надо бы к их базе разведку выслать. Посмотреть там все.   - Надо. Вы сами пойдете или Владимир своих пошлет? У него ребята неплохие.   - Лучше объединим силы. Ты скольких можешь отправить?   - Четверых "егерей", две пары.   - Что за "егеря"? Почему не знаю?   - Это я тех, кто у меня раньше охотниками были, зову. Пары сработаны. Вон стоят. Они первыми поляков нашли, да и пленных вместе брали.   - Понял. Раз такое дело, нам подойдут. Мои бойцы с ними старшими групп пойдут. Возражений, надеюсь, нет?   - Нет, - ответил я.   Подозвав своих бойцов, мы с Виктором распределили людей, провели инструктаж и отправили их в рейд. Пришлось отдать "чекистам" маскхалаты снайперов - уж очень они им понравились. В том числе наличием сетки на лице и перчаток, в отличие от тех, что были у них. Заодно обеспечив себя наколенниками и налокотниками. Не жалко, еще должны привезти. Тем более, что все одно дело делаем.   - Дим, ты в крепость поедешь? Мой рапорт начальству передашь? Я здесь до вечера останусь и подожду результатов разведки. Надеюсь, лейтенант не прогонит?   - Вить, не выгонит тебя лейтенант, не беспокойся. Давай свои бумаги. Так и быть завезу по дороге в Управление. А ты, Володя, товарища размести и помоги, чем сможешь.   - Сделаем. Дмитрий Ильич, вы может, и мои бумаги на списание боеприпасов, завезете?   - Давайте уж свои бумаги. Эксплуататоры. Нет, чтобы все самим сделать, так все хотят на чужом горбу прокатиться! - со смехом в голосе сказал Горячих.   Взяв бумаги и погрузив трофеи на повозку, Горячих уехал в Брест. Идти в лагерь Шаров отказался, решив посмотреть на наши занятия, которые шли по распорядку - рукопашный бой, огневая подготовка, преодоление штурмовой полосы. Виктор тоже не остался в стороне, продемонстрировав свое умение стрелять из "Нагана". И попробовал свои силы на полосе. Около 16-ти часов закончив занятия, мы вернулись в лагерь. Там все было в порядке: посты усилены, день шел по расписанию. Занятия с женщинами и детьми провели.    Шарова разместили в свободной палатке. Я предупредил Новикова о ночном выходе взвода и скором воссоединении с ротой. Видя, как Николай изнывает от желания узнать подробности рейда, не решаясь меня об этом спросить, кратко рассказал о наших похождениях. А потом отправил отдыхать и готовить людей к выходу. Сам же, не раздеваясь, тоже завалился спать.   Часа через два меня разбудил дежурный по лагерю. Он доложил о прибытии роты и повозок, доставивших палатки, боеприпасы и продукты. Почти сразу за ним ко мне заглянул Бокерия. Мы тепло поздоровались и поговорили. Он уже дал указание о размещении вновь прибывших и организации разгрузки повозок. Пояснил, что роту после обеда сняли с занятий и без объяснения отправили сюда на усиление, пообещав, что потом все разъяснится. Чтобы там не было, ему это решение откровенно нравилось. Мы с ним обошли лагерь, посмотрели, как обустраиваются люди и проверили несение службы. Все было в порядке и придираться было не к чему. О чем Нестор и поспешил сообщить. Задерживаться в расположении он не стал. Оно и понятно - спешил к семье, за день успел соскучиться.   В лагере на правах старого жителя распоряжался старший сержант Кожанов. От его взвода в ночь заступал караул, и он гонял их на знание Устава и обязанностей часового. Повозки транспортников были разгружены и отправлены назад в крепость. Личный состав накормлен, продукты на завтра получены. Можно не беспокоиться. Мой взвод уже оприходовал трофеи, заныкав излишки военного имущества по палаткам и ранцам. И теперь, расстелив плащ-палатки, усиленно чистил оружие.    Позвав Пряхина, поинтересовался, как обстоят дела с освоением трофейного Маузера. Тот доложил, что все в норме. Снайперка досталась ефрейтору Егорову, его второму номеру. Винтовку пристреляли, бой отличный, патроны отобрали. Оптика так хороша, что вообще не поддается описанию. Пряхин даже начал подумывать о замене своей оптики на "егоровскую". Видя, как он из-за этого расстроился, пообещал достать ему такую же. Михаил поверил. Придется выполнять свое обещание, а то разочарую сержанта.   К двадцати часам в лагерь вернулись командиры батальона, а практически следом за ними на двух крытых полуторках прибыл Горячих с двумя десятками пограничников и лейтенантом, командовавшим ими. Взяв Пряхина в качестве проводника, они ушли в лес устраивать засады на местах лежек поляков. Вдруг их кто решит посетить? Хотя пленные утверждали, что этого не должно произойти.   Следом за пограничниками вышли и мы. Шли со всем штатным вооружением. Рядом со стрельбищем нас ждал Метелкин. Он доложил результаты разведки и передал Шарову записку от "чекистов". Сведения, изложенные в ней, были более чем актуальными.   База поляков располагалась на отдельно стоящем хуторе. Это несколько жилых домов и хозяйственных построек посреди леса в окружении болот. Все подходы контролируются охраной, состоящей из нескольких часовых на самом хуторе и секретов в лесу рядом с дорогой. Пройти с хутора в нашу сторону можно по гати, проложенной среди болота, или по дороге через лес. С хутора есть выходы по полю в сторону леса и по тропе через болото. Сейчас на базе около сорока человек, но подходят и подъезжают еще. Прячась от посторонних глаз, размещаются в хозяйственных постройках. Их присутствие выдают пасущиеся лошади и повозки. Посчитать людей удалось только при посещении ими "нужного места". Из оружия видели только стрелковое. На чердаке одного из домов установлен станковый пулемет, прикрывающий дорогу из леса. Есть ли еще замаскированные огневые точки неустановленно. Разведчики продолжают наблюдение.   Изучив полученные данные, мы собрались на военный совет. Обсуждать было что. От штурма хутора в лоб отказались сразу - только людей напрасно положим. Нашими минометами много не сделаешь. Нужна артиллерия, а скрытно ее доставить не получится. Если бы были ПНВ, тогда можно было бы рассмотреть и другие варианты. А так единственный выход - засада. Нас, если считать вместе с "чекистами" и пограничниками, семьдесят шесть человек. На нашей стороне большая огневая мощь, техническое обеспечение и неожиданность. На их - лучшее знание местности. В наших силах это переломить. Скрытно приблизиться, снять часовых, а дальше действовать по обстановке. Лучше всего постараться по-тихому брать бандитов на выходе из хутора. А не получится - уничтожать на месте. Если не удастся по-тихому, то огнем пулеметов и минометов отрезать бандитам путь к лесу и болотам. И брать хутор штурмом с двух направлений: от дороги и через гать. Те, кто пойдет со стороны дороги, будут в нагрудниках. Сюда же выдвинем и станковый пулемет для подавления огневых точек.   Рассмотрели и вариант встречного боя. В итоге, перебрав все возможные варианты, разделили отряд на две части и с наступлением темноты стали выдвигаться на позиции. Пограничники остались в качестве мобильного резерва. Вся ночь прошла в ожидании и борьбе с комарами.         18 июня 1941г., среда. Брестская область.      Около полуночи разведчикам удалось захватить несколько человек направлявшихся на хутор. Оттащив их подальше в лес, провели допрос. Он дал неожиданный результат. Оказалось, что на хуторе для проведения акции собирались бойцы сразу нескольких польских подразделений. Выход намечался около трех часов утра, именно к этому времени все должны были собраться на хуторе. Менять планы мы уже не успевали и поэтому решили действовать по обстановке. Считая основными целями уничтожение банды и захват с последующей зачисткой хутора.   Не зря говорят, что если хочешь насмешить бога, то расскажи ему свои планы. Так и получилось - далеко не все, что задумывали удалось осуществить.   Вначале четвертого поляки двумя примерно равными колоннами вышли из хутора и направились каждый в свою сторону - одни двинулись к гати, а вторые к дороге. И было их куда больше, чем мы рассчитывали. Хорошо еще, что удалось взять в ножи часовых вместе с разводящими во время пересмены. Хоть это и не правильно. По-хорошему, разводящего с подсменой надо было отпустить назад живыми - ведь их длительное отсутствие дает серьёзный повод насторожиться тем, кто находился на хуторе. Но был сильный повод усомниться в исполнении поляками Устава достаточным образом. Какой? Те, кто соблюдает параграфы Устава, не будет громко разговаривать на посту и курить вместе с разводящим.   Мы с Шаровым были с теми, кто ждал их у дороги, а Горячих с лейтенантом-пограничником вместе с остальными заняли позицию у гати.   В бой первыми вступили мы. Поляки шли колонной по трое, без разведки и дозоров, надеясь на охрану и уверенные в своей полной безопасности. Во главе колонны двигались несколько командиров или проводников. Грех был не наказать их за нарушение Уставов. Когда они вышли на поле, мы открыли огонь. С расстояния нескольких десятков метров три пулемета и два десятка автоматов стали расстреливать поляков. Страшное это дело, я вам скажу... Следом за нами нешуточный бой начался и на гати - оттуда часто взлетали осветительные ракеты и доносились пулеметные очереди.   С чердака дома залаял пулемет. Пули с противным стуком впивались в деревья и землю рядом с нами. В сумерках, не видя перед собой цели, поляки, неверно взяв прицел, били на вспышки оружия. Не найдя себе достойного противника на поле, ему ответили наши пулеметчики и быстро заставили замолчать. Минометчики тоже не зевали и забросали хутор минами. Под их прикрытием мы бросились вперед, стараясь как можно быстрее преодолеть открытое пространство.   Первыми широкой цепью неслись "панцерники". С удовлетворением заметил, что бойцы двигались, прикрывая друг друга. Не зря я их гонял! Несколько поляков из числа тех, кто шел в колонне, все же уцелели и попытались отстреливаться. Но это у них плохо получалось - каждое поползновение открыть огонь тут же прекращали автоматные очереди как из первой, так и из второй линии. А наши пулеметы короткими очередями продолжали кромсать дерево построек, не давая возможности полякам оказать сопротивление. Им это удалось - пока мы двигались по полю, по нам никто не выстрелил.   Прорвавшись к хутору, мы принялись его зачищать. Спросите как? Обычно. Впереди бойца по полу катится граната, а после ее взрыва он сам под прикрытием второго номера. Благо, что мы это тоже не раз отрабатывали. Спасибо полякам за то, что снабдили "лимонками"! А то с РГД-33 особо не повоюешь - пока приведешь ее в действие, тебя пару раз убьют. Нет, использовали и их, но с "лимонками" гораздо проще и удобнее. В то время как одни зачищали постройку, другие снаружи их прикрывали, блокируя окна, двери и соседние постройки. Действовали достаточно слаженно, хотя и допускали ошибки. Тьфу-тьфу, но пока без последствий. Так что зачистка долго не затянулась. В помещениях и дворах нас встречали в основном только трупы. Всего их насчитывалось полтора десятка. Были среди них и женские, но вот детских не было вообще. На чердаке за "Максимом" оказалась как раз юная дама, а вторым номером у нее был парнишка лет пятнадцати. Заняв здания, мы сразу развернули оборону. Так что если ушедшие в сторону гати вернутся, нас миновать они по идее не должны. Кстати, оттуда все еще слышались выстрелы и взрывы гранат. Закрепившись на хуторе, ракетой красного цвета сообщили об этом остальным.   Шаров, видя, что здесь все закончилось, взял с собой группу пограничников и бросился к гати на помощь.   Ну, а мы продолжили зачистку помещений и, главное, подвалов. Конечно, не самый эстетичный способ швырять гранаты РГД-33 без оборонительного чехла в подвал, но зато уж очень эффективный - никто после такого точно стрелять не будет. Из подвалов вытащили еще двенадцать трупов. Больше никого не нашли.   Бой у гати тоже стал затихать. Пришло время собирать трофеи. А они оказались очень и очень неплохими! Только в сарае под стогом сена было найдено несколько ящиков с новенькими "Наганами". Я конечно за социалистическую законность и отчетность, но мне нужно обеспечить боеготовность подразделения. А она слагается, в том числе и из вооружения. Когда еще такая халява будет? Вот я и дал команду всем получить по револьверу. Да и на остальных взять с собой, не забыв запастись патронами. Благо ранцы у всех с собой. Так что уже через пару минут все мои бойцы щеголяли новенькими кобурами с револьверами. И это были не последние находки.   В подполе дома нашлось с десяток винтовок, карабины и ручные пулеметы "Browning wz.28". Про патроны можно было и не говорить - хоть заешься. И это мы еще не все здания осмотрели и на поле трупы поляков не обыскали. Но до них потом дело дойдет. К тому же там егеря и отделение тяжелого оружия службу несет. Присмотрят.   Вызвав Новикова, показал на ручные пулеметы:   - Коля, как думаешь, нам пригодятся?   - А то, товарищ лейтенант! Нам бы таких штук пять, - беря в руки и рассматривая оружие, сказал помкомвзода.   - Вот и я о том же. Значит так, давай организуй вынос отсюда всего оружия. Эти пулеметы и боеприпасы к ним спрячь где-нибудь так, чтобы никто не видел. И еще осмотри все вокруг - к ним должны идти специальные ящики для боеприпасов, ранцы или ящики с оптическими приборами, инструментами для чистки пулемета, а также запасные части. И, насколько помню, тренога для стрельбы по воздушным целям. Главное, чтобы наши поменьше видели, а то скажут кому. А так может удастся договориться и оставить во взводе. Патронов побольше оставь. Понял?   - Конечно, товарищ лейтенант. Владимир Николаевич, а что с продуктами делать?   - Сам определи. Неплохо было бы себе запас оставить. А что вообще нашли?   - Да так, понемного всего: тушенка, засолка, сало, мясо копченое, картофель и овощи есть. Нам бы на кухне пригодилось. Все приварок к пайку. Еще тут есть несколько коров и козы. Пропадут же! А это молоко детям...   - Понятно. Надо подумать. Горячих придет, с ним поговорю.   - Тут вон на поле кони бегают. Тоже бы себе прибрать, пригодятся.   - Согласен. Действуй пока тут. Я пойду по комнатам посмотрю, может, что еще найдется.   Получив ЦУ, Николай принялся его активно исполнять. Взяв с собой пару человек, они начали таскать найденное оружие из подвала во двор и укладывать его на несколько найденных плащ-палаток.   В комнатах царил разгром. Несмотря на распахнутые окна, стоял запах пороховой гари. Уличного света хватало, чтобы рассмотреть все внутри комнат. Всюду виделись следы недавнего боя: пол засыпан осколками стекла, щепками, искромсанной пулями и осколками мебелью. Тут и там темнели лужи крови, лежали трупы, брошенное оружие и снаряжение. У окна, выходящего на дорогу, прислонившись к стене, остывал труп пожилого, крепкого мужчины в расстегнутом кителе без знаков различия. В руках у него был ручной пулемет. Видимо, смерть наступила в тот момент, когда он пытался из окна открыть огонь. Дальше по комнате у бельевого шкафа сидела женщина с закрытыми глазами. Смерть застигла ее в момент набивки патронами обоймы к пулемету. В соседней комнате находились трое погибших. Один свисал в раскрытом окне. Осколок мины попал ему в голову. Еще двое с искаженними ужасом лицами погибли уже от осколков гранаты. В третьей комнате труп лежал под окном. Он был одет в польскую военную форму со знаками различия. Тут же рядом лежала конфедератка с лакированным козырьком. В руках у поляка был зажат пистолет. Похоже, кольтовский клон ВИС-35, хорошая и надежная машинка. Ну, что ж, пора заняться делом. Позвав несколько бойцов, показал им на трупы и дал команду вынести на улицу.   - Товарищ лейтенант, а может, поляков заставим? - спросил красноармеец Егоров, бледнея от вида комнаты.   - Не понял, откуда живые поляки?   - Да мы тут в сарае трех поляков нашли. Они в подпол залезли и хавались там. Да, следы оставили. Вот их оттуда и достали. Вам не успели доложить.   - Понятно. Давайте их сюда, только оружие соберите. И с чердака пулемет тоже вниз спустите. И еще, пленным не давайте с друг другом разговаривать.   Со стороны гати все еще слышался шум продолжающегося боя. Похоже, попавшая в засаду группа поляков никак не хотела сдаваться, а нашим не удавалось их погасить. Пока бойцы собирали и выносили оружие из комнат, я досмотрел трупы и комнаты. Выложил на стол найденные документы, деньги и ценные вещи. Нам все пригодится.   Бойцы с удивлением посматривали на мои действия. Привели пленных - парней лет по двадцать-двадцать пять, в перепачканной гражданской одежде. В принципе, можно было сразу же их допросить, но я не закончил разбираться в комнатах. Так что пусть пока потаскают трупы, измажутся в чужой крови, погрустят на свежем воздухе. Может быстрее заговорят.   Осмотр комнат ничего особо не дал. Так, немного фотографий и документов и денег. А вот в планшетке, что нашлась в комнате с "воякой" оказалось кое-что более интересное. Несколько карт. В том числе карта Западной Белоруссии с нанесенными на ней обозначениями наших воинских частей, складов, аэродромов, штабов и иных объектов. И что самое интересное, в месте, где располагался наш лагерь, тоже стояла отметка. А еще в планшетке было несколько десятков страниц с рукописным текстом на польском языке. По виду толи списки, толи отчет. Если понимать и говорить по-польски я могу, то вот разобрать написанное, увы. Нет, конечно, если постараться, то можно было бы и прочитать, языки не сильно отличаются, но не хотелось терять времени. Ладно, пусть "чекисты" с ними разбираются. А вот карта меня заинтересовала на будущее. Достал из планшетки свою и аккуратно стал переносить на нее данные поляков. В распахнутое окно было слышно, как кого-то очень сильно тошнило.   Закончив с одной картой, занялся остальными. Среди них нашлась подробная карта Бреста с очень интересными значками. Как я понял, на ней были отмечены военные объекты и дома, где проживали "восточники". Почему так решил? Отвечу. На ней был отмечен дом, где снимал квартиру Сергей Анохин. Возможно, я и ошибаюсь, но не намного, так как там было отмечено еще несколько объектов, о которых приходилось слышать. Жаль, что вояка убит и допросить его нельзя! А вот воспользоваться его картой можно и даже нужно. Спросите для чего? Да хотя бы для того, чтобы обозначить направления ударов немцев. Нужные карандаши нашлись в планшетке. В доме никого не было. Трупы и оружие бойцы уже вынесли и что-то обсуждали на улице. Раз так, то почему не воспользоваться моментом? Для того чтобы нанести на карту все задуманное времени хватило с избытком. Главное, показаны удары на мосты, острова крепости, близлежащие районы. Если и это не поможет изменить историю, то я не знаю, что еще надо сделать. Вроде бы теперь все ясно и понятно. Только готовься и делай как надо.   Убрав все обратно в планшеты, я осмотрелся. Вроде бы больше ничего, что может заинтересовать, я не увидел. Надо что-то оставить и "чекистам", чтобы жизнь медом не казалась. Мне уже давно пора к бойцам, тем более, что бой вроде начал стихать. А у нас недосмотренными осталось куча построек, вдруг, что еще найдем. Пистолет поляка я, кстати, прибрал от греха подальше. В качестве подарка пойдет.   На улице утро вступало в свои права. Наш бой и последующая зачистка хутора заняла всего около получаса. Больше мы провозились, повторно осматривая помещения и вытаскивая найденное на божий свет. Дав команду бойцам собрать оставшиеся трупы поляков, прошелся по зданиям. Везде примерно одно и то же - следы короткого боя, крови и торопливого обыска в поисках оружия. Подошедший Новиков доложил о выполненном и о захваченных трофеях.   У дома, прикрытые тряпками, рядком лежали трупы, с некоторых были сняты сапоги. Чуть в стороне от них, под наблюдением нескольких бойцов, с понурыми и бледными лицами сидели пленные. По двору сноровисто двигались мои бойцы, вынося из построек трофеи. Найдя "вояку" положил к нему его планшетку. Нечего создавать лишние вопросы на пустом месте. Пусть "чекисты" сами со всем разберутся. Бой на гати окончательно затих. И вскоре с той стороны появилась цепь бойцов, прочесывающих местность от гати в сторону леса и болота. Вот только их количество и форма меня слегка удивили и озадачили - число бойцов выросло раза в три-четыре и у большинства были пограничные и васильковые фуражки. В бинокль удалось рассмотреть несколько незнакомых командиров. Похоже, к нам прибыло подкрепление из числа специалистов.    Вскоре к нам подошла группа командиров, среди которых оказались и Горячих с Шаровым. Там же присутствовали эксперты-криминалисты и опера, сразу приступившие к документированию произошедшего. Старшими по воинскому званию в этой группе были майор-пограничник и капитан ГБ. Представившись, доложил о захвате хутора, пленных и трофеев. Командирами оказались начальник погранотряда и заместитель начальника Управления НКГБ. Поблагодарив за сделанное, начальство ушло осматривать хутор. А мы с Шаровым и Горячих, отойдя в сторону, стали обмениваться мнениями о ночных событиях.   Еще ночью в наш лагерь пришло пополнение, выделенное УНКВД и пограничниками из числа курсантов, что находились на окружных сборах водителей и пулеметчиков. Из лагеря проводники их привели к группе Горячих, а к нам не успели из-за того, что наблюдатели обнаружили выдвижение поляков. Бой сразу пошел не по плану. Поляки шли с головным дозором, убрать который по-тихому не получилось. Открыли огонь по колонне, но поляки быстро очухались и ответили огнем нескольких ручных пулеметов. Пытались сбить засаду, а когда поняли, что не этого сделать не получится, начали отход под прикрытием огня пулеметов. Тут как раз подоспел Шаров, ударивший с тыла. В результате зажали поляков посреди гати с двух сторон и уничтожили. Среди пограничников есть несколько раненых. Сейчас идет прочесывание, есть возможность, что кто- то ушел болотом. Вообще все довольны и радуются, что так все хорошо прошло. Я в свою очередь рассказал о зачистке здесь и, подойдя к трупам, отдал планшет "вояки".   Виктор, рассмотрев находившиеся там документы, сразу позвал капитана. Уединившись в сторонке, они стали их обсуждать. Кажется сработало! Мы же с Дмитрием Ильичем прошлись к месту боя у дороги. Ненавязчиво рядом с нами постоянно находились бойцы Шарова. Оружие и снаряжение погибших уже было собрано, а пленные поляки копали большую могилу. Всего мы насчитали 63 трупа. В ходе разговора я спросил о судьбе трофеев.   - Что, много собрали? - спросил Дмитрий Ильич. - И уже успели оприходовать? Ох, хомяки. Наверное, уже все закрома трофеями забили?   - Есть чуть-чуть. Там в сарае револьверы были, вот я их своим парням и приказал разобрать в качестве дополнительно вооружения. Автоматчикам они не нужны - пусть лучше таскают побольше патронов. Револьверы нужны бойцам с тяжелым вооружением: пулемётчикам, вторым номерам, миномётчикам, снайперам, санинструктору, ну и "егерям". Короче тем, у кого есть необходимость самообороны на ближней дистанции из-за неповоротливости основного вооружения, либо специфики действий. И еще кое-что себе присмотрел. Там пара пулеметов "Browning" есть, они нам ой как не помешают. Да и боеприпасы тоже.   - Понятно, я не против. Думаю, Виктор тоже меня поддержит оставить вам часть трофеев. Только вот зачем тебе столько пулеметов? Чем тебе наши не угодили?   - "Browning wz.28" весит почти в два раза меньше "дегтяря". С ними мотаться легче и рукоять штурмовая есть. Я бы вообще все "дегтяри" на "Browning" заменил. А то бойцам в кирасах и "дегтярем" в руках совсем тяжело двигаться.   - К "Browning", по-моему, маузеровские патроны подходят? Как снабжаться будешь? Или как кончатся патроны, опять обмен произведешь?   - Мы тут нашли чуток. С десяток ящиков, да на складе должны быть. Если Вы договоритесь, чтобы мы в проверке и остальных точек поучаствовали, то еще наберем.   - Наш пострел везде успел. Ладно. Моя вина. Вчера в суматохе забыл сказать, что твой взвод с группой Шарова будет взаимодействовать и дальше. Выписку из приказа сегодня получишь. Так что будет у вас еще возможность набрать трофеев. На охране лагеря останется ваша рота. Пулеметы, небось уже присмотрел?   - Да, здесь вон два лежат, и там в хуторе еще один.   - Подарков тоже командованию заготовил?   - Есть мальца. Ребята тут пять "ВИС-35" подобрали. Вот и хочу их вручить.   - Правильно. Пистолет хороший и удачный. Отличным будет подарком. Только смотри, остальным их не свети. А то тут собрались парни ушлые. Для себя уведут. Пойдем, вон Шаров уже машет.   Забрав с собой собранные бойцами документы погибших, мы вернулись на хутор. Пока мы отсутствовали, прочесывание закончилось и подразделения собрались на хуторе. Мои бойцы чувствовали здесь себя хозяевами и не подпускали никого к постройкам и трофеям. Несколько человек во главе с Егоровым охраняли лошадей и повозки. И правильно делали. У нас в хозяйстве все сходится.   Собравшись в хозяйском доме, командование обсуждало планы дальнейших действий. Руководил процессом так и не представившийся капитан ГБ. Мы тоже приняли в нем участие. В итоге пограничники и бойцы НКВД убывали к себе в расположение. А мой взвод вместе с группой Шарова оставался здесь на хуторе для следственных мероприятий и организации засады. Пленных и трофеи должны были сопроводить в город сотрудники НКВД.    Получив указания, командиры ушли к своим подразделениям. Капитан ГБ нас еще раз похвалил, сообщил, что нашими общими усилиями уничтожено до 130 польских бандитов. Пообещал всем награды и все возможные блага. Потребовал не расслабляться и быть готовыми к новым подвигам. Тут мы подняли вопрос о трофеях и возможности их частичной приватизации. Обсудив и слегка поспорив, было принято решение о сдаче ненужного нам вооружения - винтовок, карабинов и станкового пулемета. А остальное вооружение и боеприпасы сдавалась нам под охрану и во временное пользование. С обязательным отчетом о расходовании в УНКГБ. Больше всего мне понравилось то, что никто не поднял вопрос о живности и продуктах. Толи забыли, толи не обратили внимания.   Раздав ЦУ, начальство, предварительно заперевшись наедине с Шаровым, убыло восвояси. Где-то за гатью его ждал транспорт. Следом за ними ушли и пограничники. Вызвав Новикова, приказал подготовить повозки и загрузить на них трофеи, лежащие на улице. Понятное дело, что ни лошадей, ни повозок мы больше не увидим. Их, похоже, прихватизируют себе другие. Но и нам немало оставалось: пять крепких телег и десяток лошадей, в том числе строевых. На одной из телег пленные свозили в могилу трупы.   Наконец все было готово и хутор опустел. О том, что здесь произошло ночью, напоминали только разбитые окна и большая могила на краю леса. За ночь все вымотались и устали, но найдя в себе силы, вычистили оружие и пополнили боекомплект. Перекусив найденными на хуторе продуктами и выставив часовых, личный состав уснул на сеновале. Спать в помещениях все отказались.   Подготовив рапорта и проводив следственную группу и Горячих, убывающего в сопровождении охраны в лагерь и крепость, мы с Виктором тоже решили отдохнуть. Приведя себя в порядок и хлопнув по стопарику французского коньяка, найденного в запасах хозяев, улеглись со всеми удобствами в доме. Проспали почти до обеда. Разбудил нас посыльный, явившийся из Управления к Виктору. Начиналась новая карусель.      _____________________________      Из разговора, состоявшегося 18. 06. 1941 г. в здании УНКГБ по Брестской области на ул. Советской, д. 14, г. Брест:      - Андрей, ты понимаешь, что вы нашли??? Этому же цены нет!- рассматривая разложенные на столе трофейные карты и документы, сказал хозяин кабинета. - Если это правда, то вообще бесценно! Как думаешь, не может это быть дезинформацией? Слишком тут все выглядит достоверно и логично, что поверишь во все что угодно. Это же бомба! Да какая!   - Может быть и дезой. Вполне себе вариант. Но тогда поляки заранее все просчитали и пошли на огромные для них жертвы - одних только убитых мы насчитали 128, а еще пленные и трофеи. Зачем им это? Могли все сделать значительно проще и без потерь со своей стороны. Нет, я все же думаю, что это подлинный отчет о проведенных разведывательных мероприятиях на нашей территории и план действий на случай войны. А списки не что иное, как список их агентуры на нашей территории.   - Да все это я понимаю! Но никак не могу поверить в такую удачу - одним разом накрыть сеть врага у нас в тылу! Вроде бы все в руку, но сомнения остаются. Хотя бы по указанным направлениям ударов на карте. А тебя разве нет такого чувства?   - Сначала были. А вот потом, при изучении остальных документов отпали. Карты тут не более чем рабочий документ - основа отчета. Вообще было бы отлично найти инструкции, дававшиеся им. Но в принципе их можно отследить по тем разведсводкам и сообщениям, что нашлись в планшете. Больше удивляет то, что данный офицер все носил с собой, а не прятал где нибудь в тайнике.   - Тут я с тобой согласен. Хотя, с другой стороны, он мог там, на месте, и собирать эти данные у командиров и разведчиков. Работал с картой. А вот уйти с этими данными не успел. По количеству убитых это в пределах численности их трех взводов, которые судя по всему, собирались со всей округи... Так что скорее всего так оно и было.... Давай еще раз пройдемся с самого начала, а то мне еще Цанаве докладывать. Где были найдены документы?   - Они были в планшетке, что сняли с убитого польского офицера. Офицер, по словам бойцов, лежал в доме у разбитого окна, выходящего во двор. Эксперты дали заключение, что смерть наступила в результате осколочного ранения в голову. Сразу же после боя планшетку снял и передал нам лейтенант, что командовал штурмом хутора.   - Что за лейтенант?   - Лейтенант Седов Владимир Николаевич, командир 2-го взвода 7-й роты 333-го полка. Именно его взвод привлекался к захвату хутора. Вот тут его личное дело. Я по старой памяти через Диму Горячих из их части взял. Если о Седове кратко - умный, толковый командир, талантливый изобретатель-рационализатор. Разработал несколько интересных образцов вооружения. В полку с начала июня, но уже ходит в любимчиках у начальства. Готовит свой взвод по какой-то им самим созданной программе и за короткое время добился неплохих результатов. Установил связь с еврейской диаспорой. Именно от них получил информацию о поляках, которую сразу же сообщил через Дмитрия нам. Сам же принял меры к проверке полученных сведений. При этом со своими бойцами захватил пленных и уничтожил засаду польских диверсантов. И все это до нашего прибытия.   - Молодец. Если он такой хороший и перспективный, то почему не у нас?   - Да, тут у нас кое-какой материал на него есть - и присланный из Москвы, и наш собственный, собранный уже здесь. Сначала разбирались что к чему, потом начали присматриваться. Дмитрий с ним имел разговор. А тут эти события...   - Ясно, не оправдывайся. Что там за материал из Москвы? Почему не видел?   - Вы как раз в Минске, в Наркомате были. Ничего срочного и важного. Лейтенант там отметился в связи со своей программой подготовки штурмового подразделения. Вот наших и заинтересовало. Просили присмотреть за результатами разработки. Мы все держим под контролем. Есть интересные моменты.   - Понятно. Что было дальше?   - Допрос пленных подтвердил сведения "Бунда" о подготовке диверсантами польской дефензивы акции против семей наших командиров. Совместными силами взвода Седова и пограничников была организована засада, где Седов со своими бойцами выступили основной ударной силой. Проявили себя очень хорошо и действовали максимально жестко по отношению к бандитам. Итог операции вам известен. Сейчас работаем с пленными и отрабатываем захваченные документы.   - Что сделано для установления личностей бандитов?   - У большинства были с собой документы, удостоверяющие личности, как наши, так и польские. Есть и выданные немцами бумаги. Опознание трупов проведено. Неопознанными остаются несколько лиц, по которым работаем в нашей картотеке. Неидентифицирован и офицер, у которого нашли планшет.   - Надо продолжать работу с пленными. И все тщательно проверять! Посмотреть их связи и участие в акциях. Делать придется очень быстро. Особенно в свете этого отчета...   - Только своими силами мы со всем объемом информации не справимся. Тут сведения сразу по трем округам "Союза Возмездия": Новогрудскому, Полесскому и Виленскому.   - Этот вопрос через Минск решим. Заодно попросим дополнительно нас усилить для ускорения процесса расследования. А пока надо будет привлечь всех наших сотрудников, попросить помощь у соседей и армейских особистов. Надеюсь, по старой памяти ни те, ни другие нам в помощи не откажут.   - Я тоже так думаю. Лучше всего нам бы пригодились пограничники с их опытом работы.   - Предстоят массовые аресты и обыски. Нужны будут еще люди и транспорт, дополнительные места для размещения задержанных. А у нас и так все корпуса переполнены поляками! Надо будет согласовать отправку спецконтингента подальше отсюда.   - Для групп захвата можно привлекать тех же погранцов и соседей. Но тут может возникнуть проблема. У них завтра-послезавтра закончатся окружные сборы, что проходят в крепости и личный состав разъедется по своим местам службы. Если брать с линейных застав, то границу оголим. Из 60-го полка НКВД тоже много людей брать нельзя - с учетом данных карты и отчета им самим надо сейчас срочно решать вопросы усиления охраны своих объектов. И в первую очередь мостов через Буг и Мухавец. Мы тоже должны там все посмотреть.   - Ты прав. Сегодня же надо будет собрать совещание по этому вопросу. А если конвойцев привлечь?   - Насколько я знаю, 132-й конвойный батальон загружен работой по самое не хочу. Все время в караулах. Личного состава не хватает, сержанты в тюремные корпуса начкарами ходят. Единственный выход - договариваться с армейскими. Хотя могут закочевряжиться. Им сейчас не до нас. Бегают задерганные. У них на субботу и воскресенье учения на полигоне запланированы с привлечением большой массы народа и техники. Готовятся. Часть личного состава привлечена к строительству в укрепрайонах, там тоже сроки поджимают.   - И какой тут выход? Портить отношения с армейцами лишний раз не стоит. Но сами не справимся - нужен одновременный захват массы фигурантов. Иначе можем многих не досчитаться. Потом ищи ветер в поле... Вообще нужно иметь в штате специализированное подразделение по захвату, чтобы не отвлекать других от основной работы. На будущее надо будет обговорить с руководством.   - У меня все этот Седов со своим штурмовым взводом из головы не выходит. На самом деле хорошо действовали. Оружие и снаряжение у них есть свое, причем специально подобранное под такие задачи. Тактику действий тоже отработали. Опыта им, правда, не хватает, но если натаскать вполне для нас сгодятся. Их командир полка, полковник Матвеев, нам на встречу сразу пошел. Думаю, он и дальше не откажет в помощи. Горячих будет по своей линии контролировать, а мы по своей.   - Давай решай этот вопрос с полком. И еще. За успешные действия по захвату и уничтожение базы бандитов надо бы ребят поощрить. Поэтому, Андрей, надо согласовать вопрос с командованием полка и соседями насчет награждения бойцов, что участвовали в захвате и уничтожении бандитов. У нас в Управлении на всех представления подготовить и по нашей линии направить. Лейтенанта, группу Шарова к орденам, остальных отличившихся к медалям. Думаю, Цанава и нарком нас поддержат.      _____________________________      Виктор с его группой срочно потребовались в Бресте, нас же пока оставили на хуторе. Так что пришлось выделить группе Шарова лошадей. Надо было видеть печальное лицо Егорова, когда он их отдавал. Переживал на всю катушку.   После отъезда "чекистов" собрал сержантов - надо было решить вопрос по трофеям и занять личный состав делом. То, что бойцы расслабились, отдохнули и слегка пригубили парного молока хорошо, но незанятый боец "угроза миру, Уставу и спокойствию командира". А у нас и так дел с заботами полно. Например, излишки спрятать до лучших времен или определить оставшуюся от погибших хозяев живность. Следить за ней дело приятное, но отрывать для этого личный состав от боевой подготовки мне совсем не нужно.   По итогам разбора полетов Новиков с несколькими бойцами ушел оборудовать схрон для излишков оружия и боеприпасов. Егоров, как старший по хозчасти, с отделением бойцов был направлен в лагерь, куда повел нескольких коров и лишних лошадей. С указанием коров сдать на кухню для обеспечения лесных жителей свежим молоком, а лошадиный состав содержать для взвода. Думаю, оттуда чужим их будет трудно выцепить. Для себя мы оставили на хуторе несколько лошадей и две подводы.   Егеря были направлены в лес искать польские схроны. Не верю я, что они все держали здесь на хуторе. У таких подразделений, что мы разгромили, должны были быть на вооружении минометы и станковые пулеметы. Мы же не нашли здесь тяжелого вооружения. А "Browning wz.28", как не крути, но на полноценный пулемет не тянет. Да и обнаруженный запас боеприпасов маловат. Значит где-то рядом, на расстоянии дневного перехода от хутора, должны быть еще схроны. Так что работа искать следы поляков парням есть. Оставшийся личный состав, не занятый в охране, засел за изучение нового оружия. Я же в сопровождении Никитина отправился в лагерь роты. Посмотреть, что там к чему и узнать последние новости.   В лагере меня встретил Нестор. Личный состав под руководством сержантов был на занятиях и стрельбище. Приехало еще несколько семей, основной наплыв ожидался через несколько дней. Других новостей не было, он сам ждал их от меня. О том, что мой взвод временно прикомандировали к УНКГБ, он уже знал. Горячих сообщил ему и то, что мы пока будем располагаться на хуторе. Я рассказал о событиях прошедшей ночи, захваченных трофеях. А потом достал из ранца "ВИС-35" и вручил Нестору в качестве подарка. Радости было океан, как и обещаний, обмыть подарок в самое ближайшее время. Под это дело я рассказал о том, что у нас во взводе теперь есть лишние пулеметы. Но сразу предупредил, что сдавать их на склад пока я не буду, так как в свете поставленных перед нами задач наличие еще одного пулемета в отделении может оказатся решающим. В принципе, против этого ротный не возражал. Тут к его нежданной радости прибыл Егоров со своей командой и живностью. Сдав все ротному и договорившись о связи, мы к ужину вернулись на хутор. Там нас уже ждал Шаров. И не только со своей группой, выросшей на несколько бойцов, но и радистами.   Виктор рассказал о своей поездке в Управление. Допросы пленных, карты и сведения, добытые нами, показали наличие значительных польских подрывных сил на территории Западной Белоруссии. Поляки совместно с немцами собираются в ближайшее время провести масштабную провокацию на нашей границе. Одной из фаз этой операции был захват семейного лагеря и уничтожение командиров приезжающих туда. Так что своими действиями мы нарушили их планы, о чем доложено на самый верх. Руководство довольно нашими действиями. Так что без наград точно не останемся. Но пребывать на лаврах нельзя. Сейчас ведется проверка полученной информации и нам надо быть готовыми выехать по первому требованию. Для этого нам выделяют несколько автомашин и радиостанцию. Сам же Виктор со своей группой будет встречаться с нами на операциях и иногда останавливаться на хуторе. Затем он представил мне сержанта-пограничника, прикомандированного к нам для организации радиосвязи. Тот доложил, что связь и дежурство на рации установлено. Задержавшись еще на немного в лагере, Шаров с группой убыл по своим делам. Так начались наши последние мирные дни.      _____________________________      18 июня 1941 года Москва обращается к Гитлеру о срочном направлении в Берлин заместителя Председателя Совнаркома Молотова для взаимных консультаций. Позже, 20 июня 1941 года начальник ОКВ Франц Гальдер в своем дневнике сделал об этом запись: "... Молотов хотел 18.6 говорить с фюрером...".   Так что же делает фюрер германской нации? А Гитлер отказывает. Даже если бы он начал тянуть с ответом, это было бы для Кремля доказательством близости войны. Но Гитлер вообще отказал.      _____________________________      Из книги "Я - истребитель" генерал-майора авиации Захарова (перед войной командовал 43-й ИАД ЗапОВО в звании полковника):      "... Где-то в середине последней предвоенной недели... я получил приказ командующего авиацией Западного Особого военного округа пролететь над западной границей. Протяженность маршрута составляла километров четыреста, а лететь предстояло с юга на север - до Белостока.   Я вылетел на У-2 вместе со штурманом. Всё забито войсками. В деревнях, на хуторах, в рощах стояли плохо замаскированные, а то и совсем не замаскированные танки, бронемашины, орудия. По дорогам шныряли мотоциклы, штабные автомобили...   ... Все, что я видел во время полета, наслаивалось на мой прежний военный опыт, и вывод, который я для себя сделал, можно сформулировать в четырех словах: со дня на день.   Мы летали тогда немногим более трех часов. Я часто сажал самолет на любой подходящей площадке, которая могла бы показаться случайной, если бы к самолету тут же не подходил пограничник.   Пограничник возникал бесшумно, молча, брал под козырек и несколько минут ждал, пока я писал на крыле донесение. Получив донесение, пограничник исчезал, а мы снова поднимались в воздух и, пройдя 30-50 километров, снова садились. И я снова писал донесение, а другой пограничник, молча, ждал и потом, козырнув, бесшумно исчезал. К вечеру, таким образом, мы долетели до Белостока...".   Там Захаров доложился зам.командующего ЗапОВО Болдину, который проводил разбор учений. Генерал Болдин информацию Захарова учел. Реакция Павлова в Минске была, по словам Захарова, совершенно иной: "... Генерал армии... поглядывал на меня так, словно видел впервые... В конце сообщения он спросил, не преувеличиваю ли я. Интонация командующего откровенно заменяла слово "преувеличивать" на "паниковать"...".      _____________________________      Из записки Наркома Госбезопастности СССР И. В. Сталину, В. М. Молотову и Л. П. Берия о массовом отъезде из СССР сотрудников Германского Посольства и членов их семей, и об уничтожении архивов Посольства      N 2294/М 18 июня 1941 года Совершенно секретно      По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.   Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами.   Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека:   10 июня с. г.   1. Шлиффен - жена пом. авиационного атташе.   2. Хобуд - секретарь авиационного атташе.   3. Госстах - сотрудник германского консульства в Ленинграде.   12 июня с. г.   1. Рейхенау - секретарь военного атташе.   2. Заамфельд - сотрудница посольства с дочерью.   13 июня с. г.   1. Нейман - помощник военного атташе.   2. Эрдтман - машинистка посольства.   3. Гильгер - сотрудница военного атташата.   4. Латус - машинистка посольства.   5. Базенер - секретарь пресс-атташе Штарке.   6. Арнсвальд - лесной атташе с женой и сыном.   14 июня с. г.   1. Вальтер - советник посольства.   2. Ашенбреннер - авиационный атташе.   3. Рихтер - машинистка посольства.   4. Ангерсбах - стенографистка посольства.   5. Кирстейн - жена шофера посла Шуленбурга.   6. Ритцель - мать сотрудника посольства.   15 июня с. г.   1. Бенедикс - инспектор военно-морского атташата.   16 июня с. г.   1. Нагель - пом. военного атташе с женой.   2. Швиндт - помощник канцлера посольства.   3. Шуле - представитель германского информационного бюро.   4. Штарке - жена пресс-атташе.   5. Кейтингер - сотрудник посольства.   6. Ангерсбах - зав. школой при посольстве.   7. Кемпфе - жена референта посольства. 5\   17 июня с. г.   1. Бретшнейдер - жена сотрудника посольства.   2. Пача - дочь сотрудника посольства.   3. Аурих - жена секретаря консульского отдела.   4. Харрен - жена сотрудника посольства.   Получили визы и заказали на 18 июня с. г. билеты на выезд в Германию:   1. Бауэр - сотрудница посольства.   2. Фишер - жена сотрудника посольства.   3. Штреккер - секретарь консульства в Ленинграде с женой.   Среди низшего персонала посольства из числа германских подданных проявлялось открытое недовольство тем обстоятельством, что ответственные сотрудники посольства отправляют свои семьи и имущество в Германию, но не дают указаний низшим служащим, как должны поступить последние.      В связи с этим 12 июня с. г. состоялось собрание обслуживающего персонала, на котором было объявлено о необходимости приготовиться к отъезду.   Сообщение ТАСС от 13 июня с. г. было встречено многими сотрудниками посольства с удовлетворением и расценивалось как признак урегулирования взаимоотношений между СССР и Германией. Однако наступившее кратковременное успокоение 14 июня с. г. вновь сменилось возбужденностью и растерянностью и поспешными сборами к отъезду в Германию.   14 июня с. г. в Германию выехал германский авиационный атташе Ашенбреннер, забрав с собой все имущество, в том числе легковой автомобиль.   В тот же день в Берлин выехал советник посольства Вальтер с каким-то специальным поручением.   Наряду со сборами к отъезду сотрудников посольства производятся спешная отправка в Германию служебных бумаг и сжигание части их на месте.   15 июня с. г. германский военный атташе Кестринг и его помощник Шубут в течение всего дня разбирали свои дела и сжигали документы. Сжиганием документов уже в течение нескольких дней заняты инспектор авиационного атташата Тадтке и секретарь этого атташата Радазевская.   10 июня с. г. НКГБ СССР ____ следующие разговоры между ____ и ____    ____: Эти дела подлежат уничтожению?    ____: Нет, в них говорится только о погоде. Они смогут спокойно оставаться здесь. Шеф сказал, что эти дела известны русским. Их мы оставили лежать в этой папке.   13 июня с. г. ____ следующие разговоры между ____ и его помощником ____:    ____ А вообще-то вы сожгли все вещи?    ____ Конечно.    ____ Значит, у вас больше ничего нет?    ____ Да.   16 июня с. г. всем сотрудникам военного, авиационного и военно-морского атташатов было объявлено распоряжение быть на своих квартирах не позднее 2 часов ночи.      Народный комиссар   государственной безопасности Союза ССР Меркулов      ЦА ФСБ. Ф.Зос. Оп.8. Д.58. Лл.1945-1948. В тексте имеются пропуски. (Взято из сборника документов "1941 год", т.2. Документ N 573).      _____________________________      Из журнала учета посещений И. В. Сталина 18 июня 1941 года:      1. Молотов 20.00 - 0.30 заместитель Председателя Совнаркома, нарком иностранных дел   2. Тимошенко 20.25 - 0.30 Маршал Советского Союза. Народный Комиссар Обороны Союза ССР   3. Жуков 20.25 - 0.30 генерал армии. Начальник Генерального Штаба   4. Маленков 20.45 - 0.30 секретарь ЦК и член Главного Военного Совета   5. Кобулов 22.25 - 23.00 Зам. народного комиссара государственной безопасности Союза ССР   6. Жигарев 23.10 - 0.30 генерал. Командующий ВВС   7. Петров 23.10 - 0.30   8. Шахурин 23.10 - 0.30 Народный комиссар авиационной промышленности Союза ССР   9. Яковлев 23.10 - 0.30 авиаконструктор   10. Ворошилов 23.10 - 0.30   Последние вышли 0.30      _____________________________      К вечеру 18 июня 1941 года Москва знала точно: война близка. Поняв, что Гитлер решился-таки на войну, Сталин не позднее вечера 18 июня 1941 начал отдавать соответствующие распоряжения руководству НКО. Директивой Генерального штаба РККА был отдан приказ о приведении войск в полную боевую готовность.      _____________________________      Из протокола допроса Павлова - бывшего командующего ЗАПОВО и Григорьева - нач. связи штаба ЗАПОВО:      "Љ 5. Протокол закрытого судебного заседания Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР по делу Павлова Д. Г., Климовских В. Е., Григорьева А. Т. и Коробкова А. А.   Москва, 22 июля 1941 г. Совершенно секретно   Отп. 1 экз.   Председательствующий - армвоенюрист В. В. Ульрих   Члены - диввоенюрист А. М. Орлов и диввоенюрист Д. Я. Кандыбин   Секретарь - военный юрист А. С. Мазур.      В 0 часов 20 мин. председательствующий открыл судебное заседание и объявил, что подлежит рассмотрению дело по обвинению бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Павлова Дмитрия Григорьевича, бывшего начальника штаба Западного фронта генерал-майора Климовских Владимира Ефимовича, - обоих в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 63-2 и 76 УК БССР; бывшего начальника связи штаба Западного фронта генерал-майора Григорьева Андрея Терентьевича и бывшего командующего 4-й армией генерал-майора Коробкова Александра Андреевича, - обоих в преступлении, предусмотренном ст. 180 п. "б" УК БССР...   1. Подсудимый Павлов.   Предъявленное мне обвинение понятно...   ...   Я признаю себя виновным в том, что директиву Генерального штаба РККА я понял по-своему и не ввел ее в действие заранее, то есть до наступления противника. Я знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что все в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать...   Подсудимый Григорьев   Член суда т. Орлов. На л.д. 79, том 4, вы дали такие показания:   "Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка.... И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность".   Подсудимый. Все это верно...".         19 - 20 июня 1941 г. Брестская область      Эти дни я запомню надолго. По указанию руководства УНКГБ мы, словно пожарная команда, мотались по Брестской области, участвуя в разгроме польского подполья. По несколько раз в сутки на закрепленных автомашинах выезжали для ликвидации очередного схрона или базы поляков. Без боя обходилось редко, но мы выходили победителями. Пока нас бог миловал и потерь взвод не нес. Больше всего доставалось привлеченным пограничникам и бойцам из железнодорожного полка НКВД. Вот у тех были и раненые, и погибшие в скоротечных боях - все-таки не для этого их готовили. А нас от ранений спасали нагрудники и каски. У многих бойцов на них остались отметины от попавших пуль и осколков гранат. В итоге, видя с каким инетересом "чекисты" смотрели на наше снаряжение, пришлось часть нагрудников подарить Конторе, благо нам еще привезли.   Постепенно у моих бойцов накопился опыт взаимодействия друг с другом, с сотрудниками НКГБ и пограничниками. Те нам обеспечивали предварительную разведку объектов, а мы штурмовали или брали под свой контроль территорию. Особо при этом не церемонились. И нас за это не ругали. То ли посчитали отморозками и мясниками, то ли поняли, что так проще поступать с бандитами. Шаров мне рассказал, что после присоединения Западной Белоруссии в 1939 году органы государственной безопасности вели активную борьбу с польским подпольем. И наши действия особо не выходили за рамки этой борьбы. В период с октября 1939 года по июль 1940 года в западных областях БССР было выявлено и устранено 109 различных повстанческих организаций, объединявших 3221 участника - 2904 поляков, 184 белорусов, 37 литовцев и 106 человек других национальностей. Одновременно из западных областей Белоруссии проводилось выселение в отдаленные районы страны осадников, служащих лесной охраны, польских офицеров, полицейских, служащих государственных учреждений, помещиков, предпринимателей.   Бывая в городе, я видел усиление патрулей и охраны важных объектов. В первую очередь это касалось мостов вокруг города. То ли мои слова были тому причиной, то ли что еще, не знаю. Но считаю это правильным.   По словам Виктора, в городе прошли аресты целого ряда активистов польского подполья. Кроме всего прочего задержали еще и несколько диверсионных групп немцев. Корпуса Брестской тюрьмы были забиты до отказа. Хорошо еще, что начали перемещать из Бреста вглубь страны тех, в отношении кого уже были приняты решения. Так стали вывозить бывших польских солдат и офицеров, ранее содержавшихся в "Бригитках". Следователи и оперативный состав работали практически без сна, сутками напролет. Для помощи сюда были дополнительно направлены специалисты из Минска. Кроме того, привлекли сотрудников особых отделов частей гарнизона. Среди них был и Сергей Акимов. По просьбе Шарова его дали к нему в группу.   Виктор Шаров остался при нас куратором от Конторы, практически ежедневно бывая во взводе. А вот с хутором пришлось распрощаться и вернуться в лагерь. Для этого было несколько причин.   Во-первых, транспорт не мог по лесу близко подъехать к нам, а пользоваться имеющейся дорогой к хутору посчитали неправильным из-за опасений привлечь к месту не нужное внимание. А то и так уже слухи пошли. Но там по-прежнему оставалось одно из наших отделений для охраны и присмотра за округой.   Во-вторых, я оказался прав - "егеря" в нескольких километрах от хутора нашли еще одну базу поляков. И если хутор был, скажем так, визитной карточкой, то вот лесной лагерь оказался задним двором, куда посторонних не приглашают. Нашли его Одинцов с Максимовым случайно. Почему случайно спросите вы? А как по-другому это назвать, когда возвращаясь обратно на хутор с обследования очередного квадрата леса, они напоролись на запах табака. Проверили и нашли пост охраны из трех человек с пулеметом MG-34, которые приятно проводили время за курением на свежем воздухе. Судя по надетым на них камуфлированным комбензонам, которыми сейчас могли похвастаться только немецкие десантники, ребята были очень и очень непростыми, но почему то вели себя абсолютно беспечно. Срочно пришлось поднимать всех снайперов с "егерями" и брать базу.   Как брали? Сняли из безшумок пулеметчиков, а соню в унтер-офицерском звании пеленать и допрашивать. Запирался он не долго. Вот и верь после этого в несгибаемых польских патриотов. Поплыл практически сразу, а рассказывал о схеме обороны и устройстве лагеря так быстро, что не успевал записывать. Охраняло лагерь три поста, с четвертой стороны к лагерю близко подступала река, и туда на день выставлялся наблюдатель. Все посты были оборудованы телефонной связью и вооружены пулеметами. Лагерь построен был еще до войны, для нужд Корпуса охраны пограничья и дефензивы - польской разведки, поэтому в его охране использовались сотрудники этих организаций. Имеется радиосвязь с подпольем в Варшаве, рация в одном из бункеров. В лагере шесть бункеров: три для личного состава, склад, кухня и офицерский бункер, где и расположена рация. Всего на базе может одновременно находиться до сотни человек, но сейчас там было двадцать пять человек тех, кого оставили для охраны. Остальные должны были вернуться через сутки. Продукты доставляли с хутора, на котором живет родственник командира. В принципе мне этого хватило. Охрану сняли быстро, а остальных во время их похода на завтрак - кушать изволили на свежем воздухе. Пленные нам были не нужны, а снайперам и егерям требуется постоянная практика. В итоге получили отличную операционную базу с богатыми трофеями. Особенно обрадовался новеньким пулеметам MG-34 и рации. Трупы поляков сдали Виктору как уничтоженные засадой у хутора. Вроде прошло, особо не копались. Лесное кладбище увеличилось на еще одну могилу.   На охрану базы пришлось выделить одно отделение, зато отпала необходимость в подготовке схрона - получили сразу готовый. Но с хутором не прощались. Зачем привлекать лишнее внимание? Хотя на нем и осталось пять бойцов во главе с Егоровым для пригляда за строениями и животными. Ну, и так на всякий случай - вдруг еще кто пожалует.   Людей просто не хватало. Считай, половину взвода пришлось растащить по объектам, но оно этого стоило. На операции приходилось выезжать неполным составом. Основную работу делали снайпера и "панцерники" из первого отделения. Привлекали и бойцов 3-го взвода.   Участие в операциях позволило довооружиться, обеспечить взвод всем необходимым, легализовать трофеи. В стрелковых отделениях прибавилось по несколько ручных пулеметов MG-34, заменивших "Браунинги" и "дегтяри". Те сдали в роту. Тем более Бог ведь велел делиться с ближним, вот мы и поступили по его заветам, отдали ненужное. Нестор был этому только рад.   В штаб полка поступил приказ о сдаче на склады всех видов оружия старых образцов, боеприпасов и даже патронов НЗ, а также личного оружия командиров для проверки его технического состояния. Из роты и батальона пришлось сдать на склад "мосинки" и "максимы". Командный состав вообще без личного оружия остался. При других обстоятельствах считай, разоружили бы части. Но у нас, благодаря решению командира полка, перевооружение проходило более или менее нормально, в отличие от остальных частей, где была полная ж...а. Приезжавшие на побывку к семьям командиры рассказали, что на партсобрании в одной из частей задали вопрос: "Почему мы сдаем оружие и патроны НЗ? Логичнее получить вначале новое: ведь мы находимся в нескольких сотнях метров от границы". Ответ был лаконичен: "Приказы не обсуждаются, а исполняются...". Вот и исполняли, оставшись без оружия и боеприпасов. У нас с этим все же было полегче - хоть новое вооружение было. Рота получила большое количество винтовок СВТ, но многие бойцы оставались необученными к обращению с ней. Да и с остальным вооружением были проблемы - на всех не хватало. Например, тыловому составу и писарям вообще ничего не выдали. А тут такая неучтенка! Сразу восемь нештатных ручных пулеметов на роту.   Мои бойцы преобразились. В них появилась уверенность в себе. Как-никак побывали под огнем врага, самим пришлось убивать. Двигались как на пружинах, все исполняли быстро и четко. Мне стали больше доверять. Во взводе сложилась своя собственная внутренняя структура. От сержантов все чаще приходили дельные мысли и предложения. Было чувство, что мои бойцы стали для многих элитой, одним своим внешним видом отличаясь от других. Подтянутые, спортивные, в ухоженной и чистой форме они смотрелись лучше остальных. И это была головная боль ротного и старшины. Комиссар уже не раз указывал на отличие моих от остальных бойцов. Да и по вооружению мы заметно выделялись. У вторых номеров снайперов появились свои снайперские винтовки и оптика. Бойцы ходили с трофейными "Наганами", с металлическими флягами и немецкими котелками. "Наганами" тоже пришлось делиться, отбирая у автоматчиков для командиров батальона, а то с перевооружением они совсем без оружия остались. В моем рюкзаке ждал своего часа "Зауэр" с глушителем.   Затариваясь на выездах трофеями, не наглели. Все лишнее сдавали чекистам по акту. На то, что мы затариваемся внештатным оружием, Шаров смотрел сквозь пальцы, видя в наших действиях не корысть, а необходимость. Особенно когда при штурме одной из баз огнем наших пулеметов удалось загасить сразу несколько огневых точек поляков, прижавших к земле "чекистов". Тем более, что все остальное нами сдавалось безукоризненно, в том числе деньги и драгоценности. Захваченное продовольствие делилось на три неравные части: большая часть поступало на кухню в общий котел, одна сдавалась в ХОЗО УНКГБ, а последняя шла в наш схрон. Туда же складывались и лишние боеприпасы. О его местонахождении знали только Новиков, снайпера и "егеря".   Наши частые отлучки огорчали Нестора, так как срывали график боевой подготовки. Но он все прекрасно понимал, видя измученные лица бойцов после их возвращения из очередного выезда. Мы много и часто с ним разговаривали в свободное время. О чем говорили? О будущей войне. О том, что она будет со дня на день, уже никто не сомневался. Вот я и пытался донести до Нестора свои взгляды на возможные проблемы с семейным лагерем и действиям роты. Одним из итогов наших разговором можно считать то, что он, взяв у меня кроки карты, в сопровождении нескольких сержантов на лошадях проехался по предполагаемому маршруту эвакуации, ища наиболее безопасные и быстрые. К этому его подвигло и участие в одной